Сделка с врагом. Ответ на измену (СИ) - Беж Рина - Страница 62

— Оке!

С этой звездой ясно. А что по Мезенцеву?

Делаю глоток обжигающего нутро напитка, закусываю лимоном. Откидываюсь на спинку скамьи.

— Там веселее. Ты был в курсе, что Тимурчик обещал Зотову поддержку на выборах за ма-а-аленький такой подарочек?

— Э--э, нет.

— Ну вот и я нет, пока Миха не засек, как Мезенцев к Арине лыжи направил и стал её обрабатывать, когда я отлучался.

— Теперь совсем запутался, — признается Витя, почесывая затылок, усмехаюсь.

— Хочешь, удивлю сильнее? — кивает. — Зотов даже не в теме был, какие любовница за его спиной схемы проворачивала, с кем сделки заключала и что заставляла Арину подарить Дюзенберга из ретро-коллекции незнакомому мужику. При этом еще и угрожала. Я вообще от Измайловых хренею. Куда не плюнь, везде их следы оказываются.

Когда Аришку прогуляться по участку повел, а по факту у березки зажал и допрос о Мезенцеве устроил, даже охренел от того, что она рассказала.

Моя девочка переживала, что я не спешу договор по тачкам подписывать не потому что хотела от меня избавиться, а потому что боялась, что ей вновь станут угрожать и заставят как-то оформить дарственную.

— То есть. Арина отказала Мезенцеву? — делает правильный вывод Мурин.

Киваю.

— Категорически. Она Киру на хрен послала, а этого жука только сегодня в лицо увидела.

— Ого. Получается, что? — наконец, достраивает логическую цепочку начбез. —Тимурчик не просто так в гости к тебе напросился? Прискакал на Аришку поглазеть, и почву прощупать, чтобы все же машиной завладеть?

— Вот тебе, Витя, и «ого», — ухмыляюсь и вновь тянусь к зажигалке. — Всё ещё считаешь, что я был неправ?

— Да ну нах... - отмахивается.

Тянется к лимону. Съедает одну дольку. Не морщась, тянется за второй.

— Теперь понятно, — выдает, крякнув, — с какого рожна ты послал парней шерстить город в поисках игрушечной модели Дюзенберга и после с довольной рожей презентовал ее Мезенцеву.

— Ну, млин, он же хотел подарок. Считай, я ему от нас с Аришей его сделал.

— То-то он так струхнул, — поддакивает Мур, а потом чисто ржет. — Пи...дец, ты, Рус, отжигаешь.

Пожимаю плечами, не замечая в своих поступках ничего странного.

Всё так, как и должно быть.

— Я защищаю своё, Вить, — произношу без улыбки и поворачиваю голову в сторону дома, где на втором этаже спит моё сокровище.

Да, моё.

Тимурчик — не дурак, быстро смекнул, что Арина — не просто временная прихоть, и хвост прижал. Моментально оценил перспективы косяка.

Сунется к моей девочке еще раз... и даже высокий пост ему не поможет. Жизнь —она полосатая. Сегодня ты — дамка, а завтра — пешка.

Всегда есть те, кто сидит выше, может больше, кто легко пнёт и уронит с горы, на вершине которой ты считаешь себя царем.

И пусть я не выше его, зато, как паук оплел себя связями. Хорошими связями нужными, крепкими. Опасными.

В общем, пища для размышлений теперь у Мезенцева есть.

Прощаемся в Виктором в начале первого. Я рад, что вымотался за день. Хотя бы смогу уснуть в пустой кровати и не буду страдать бессонницей.

Страдать не приходится, как и выспаться. В восемь утра меня будит веселый щебет Зоси, прыгающей рядом и дергающей за одеяло:

— Папулечка, привет, я так по тебе соскучилась.

53.

Вот что за безобразие?

В будни невозможно отодрать себя от подушки. Хочется спать, спать и еще раз спать. Но ты смиряешься с вселенской несправедливостью, страдаешь пять дней, неустанно дожидаясь законного выходного, как манны небесной, чтобы с чистой совестью валяться в кровати до обеда.

И... та-да-да-дам! Воскресенье. Лови момент. Наслаждайся, детка.

Нет же!

Глаза сами собой распахиваются в несусветную рань. Без будильника. Без звонков всяких вредных жаворонков. Без шума за окном и воплей соседей, живущих на этаж выше.

Сами! Чтоб их так! И всё, хоть веки зашивай — уже бодрячок!

— Бли-и-ин, — горестно стону.

Закидываю руки за голову и потягиваюсь. Зевнув для порядка, с обиженной моськой скашиваю взгляд на экран мобильного, вдруг показалось?

Не-е-ет, хоть пять раз перепроверяй — часы всё равно показывают девять ноль- ноль.

— Поспала называется, — ворчу, переворачиваясь на живот.

Обнимаю подушку. Подтягиваю правую коленку вверх, уговаривая себя вздремнуть хоть немножко еще. Покайфовать без спешки... Досмотреть стопятьсотый сладкий сон.

Фиг там!

Бодрячок. Сна ни в одном глазу.

— Тогда кофе, — бурчу, с обидой глядя на гаджет, будто это он — виновник ранней побудки.

Умывшись и заплетя в ванной комнате косу, надеваю свободное летнее платье-халат на пуговицах заправляю кровать и, позевывая, спускаюсь по лестнице на первый этаж.

Едва сворачиваю в сторону столовой, через которую можно попасть в кухню —сталкиваюсь с высоким парнем.

— Здравствуйте, — здоровается он и с интересом меня разглядывает:

То, что это сын Арбатова — понимаю еще до приветствия. Внешняя схожесть не оставляет сомнений. Про таких говорят — сделан под копирку.

— Доброе утро, — выходит подозрительно испуганно.

Мое сердце пропускает несколько ударов кряду, а мозг судорожно пытается разложить ситуацию по полочкам.

— 0, Ариш, уже проснулась? — Руслан появляется из кухни как никогда вовремя.

— Угу, — киваю, чувствуя себя совой с выпученными глазами.

А, может, не проснулась? Мелькает в голове крамольная мысль. Может, всё-таки сплю?

Накатывает желание ущипнуть себя за руку, но под прицелами так похожих друг на друга глаз не решаюсь.

— Отлично. Тогда знакомьтесь. Это Арина, а это Макс, — пребывая в благодушном настроении, представляет нас друг другу хозяин дома. Еще и белозубой улыбкой сияет.

Вот же мистер — я-люблю-делать-сюрпризы

—А я- Зося. Здравствуйте, — раздается звонкий голосок из-за спины Руслана.

Следом появляется Дюймовочка. Маленькая, худенькая, в нежно-голубом платье с пышной юбкой и ободком из цветов на вьющихся каштановых волосах. Она цепляется за руку отца и с большим интересом, как старший брат раньше, меня разглядывает.

— Привет. Я — Арина, — представляюсь.

И теряюсь окончательно.

— Папина новая подружка?

Слово «новая» острым наконечником стрелы вонзается в мой и без того воспаленный мозг.

Вот что можно ответить ребенку в такой ситуации? Как вообще себя вести? НУ не любовницей же называться?

Сглотнув, решаю говорить правду.

— Нет. У нас с твоим папой есть общие дела, — натыкаюсь на темный взгляд Сатаны и добавляю. — Мы — просто знакомые.

Господи, благослови того, кто придумал карманы. Прячу в них дрожащие ладони, сжимая те в кулаки. Я на госэкзамене так не тряслась перед комиссией, как под прицельным обстрелом глаз семейства Арбатовых.

— А почему ты живешь в нашем доме?

Да твою ж налево!

Детская непосредственность. Ну да, она такая... милая... но не всегда.

Щеки начинают гореть. Не знаю, кому как, а я чувствую себя не в своей тарелке.

— Это ненадолго, — выпаливаю. — Просто в моей квартире плохие дяди устроили погром. Там сейчас ремонт, но я уверена, что он на днях уже закончится. И я туда вернусь.

— Не закончится. Не вернешься, — оживает Руслан, раскидываясь не то обещаниями, не то угрозами. — Там еще работы месяца на три... или шесть. В общем, делать и делать.

— Начиная с фундамента?

Боже, что я несу?

— А это идея, — подхватывает Сатана, облизывая нижнюю губу. — И вообще, Зося, —поворачивается к Дюймовочке, — Арина — не просто знакомая, она намного больше, — усмехается. — Я тебе это после завтрака объясню, а то сейчас твоя каша остынет.

— Хорошо, папочка.

Смотрю на отца и дочь, понимающих друг друга с полувзгляда. На веселящегося Арбатова-младшего.

Вот честное слово, лучше бы спала. А теперь что? Возражать? Спорить?

Ловлю хитрый прищур Арбатова. Пауза затягивается. Тяжелеет. Выдержка по капле начинает покидать мою душу... И тут, как нестранно, ситуацию разряжает Макс.