Сделка с врагом. Ответ на измену (СИ) - Беж Рина - Страница 48

— Что случилось?

Приближаюсь. Ловлю темнеющий взгляд и не отпускаю.

— Всё в порядке.

Голос звучит спокойно, но прикушенная белоснежными зубками нижняя губа выдает ее с потрохами. Еще больше убеждаюсь, что прав, когда Осипова просит у начбеза.

Зотова телефон какого-то Сергея Владимировича.

Какого, понимаю спустя пару минут и мысленно усмехаюсь.

Ладно, моя радость, не хочешь пока говорить — настаивать не стану.

Самостоятельность — это даже похвально. А я и сам всё узнаю. Тем более, со старшим Зотовым хорошо знаком. Приходилось сотрудничать лет пять-семь назад, пока он не оставил бизнес сыну и не перебрался на юг решив переключиться на отели.

Забираю у Арины чемодан, передаю Виктору и не выпускаю из плена ее маленькую ладошку.

— Ты готова? — уточняю, поглаживая тонкие прохладные пальцы и разглядывая чуть заметные веснушки на точеном носике.

— Юм, да, — слегка заминается.

Простреливает возбуждением насквозь.

Черт, я обожаю ее светлую бархатную кожу. А еще больше реакцию на меня.

Она так охренительно краснеет, что еле сдерживаю свои чисто собственнические порывы — схватить и спрятать ото всех подальше.

— Не волнуйся, Ариш, отпуск тебе понравится, — стараюсь успокоить девушку, когда машина уже мчит нас в сторону аэропорта.

А в душе азартно предвкушаю, как много и тесно мы будем общаться всю следующую неделю.

41.

Вам когда-нибудь улыбалась акула, перед тем как, повязав нагрудник, достать нож и вилку, желая пообедать?

Нет?

А мне по ходу дела — да.

Когда Руслан Германович отвлекается от делового разговора, убирает телефон в карман и довольно заявляет:

— Не волнуйся, Ариш, отпуск тебе понравится, — первое, что приходит на ум: «А может, не надо?».

Естественно, мысль не озвучиваю, кротко киваю и послушно остаюсь в машине, которая, без труда преодолев несколько закрытых зон и три КПП со шлагбаумами, останавливается прямо на летном поле. А там, куда не глянь, повсюду красуются плавными линиями и белоснежными боками частные самолеты.

Арбатов и Мурин выходят из машины, чтобы, наверное, переговорить с пилотами и загрузить на борт мой чемодан, а я пользуюсь моментом и набираю отцу Романа.

Мы с ним виделись не так чтобы часто, но раза четыре случалось.

На свадьбе он присутствовал и вел себя мягко. Не грубил, не выказывал высокомерия и гордыни и, почти уверена, поздравлял сына с бракосочетанием от души. А позже, несколько раз прилетая в Питер по делам, занимался именно ими, пропадая на переговорах с утра до вечера. И пусть он останавливался в доме сына, пересекались мы с ним лишь во время непродолжительных ужинов.

Прослушав третий протяжный гудок, прощаюсь с мыслью легко дозвониться до родственника мужа. Всё-таки он — важный и занятой человек, прожженный бизнесмен и ярый трудоголик, как отзывался о нем Роман.

Почти отчаявшись в успехе, собираюсь сделать сброс, но мне неожиданно везет.

— Слушаю.

Похожий на голос мужа сип, только более сочный и возрастной, если его можно так описать, разрезает установившуюся вдруг тишину.

— Сергей Владимирович? — уточняю на всякий случай.

Не знаю, с чего вдруг нападает оцепенение и нервозность, хотя нет, глубоко внутри осознаю: сейчас придется сообщить родителю, что его сын пострадал в аварии и находится в плохом состоянии, а еще рассказать про странную активность бывшей супруги. В общем и целом — тот еще трэш.

— Он самый.

Ответ звучит жестко, по-деловому.

— Это Арина. Арина Осипова, жена Романа.

Пауза.

Удар сердца.

— Здравствуй, Арина. Рад слышать.

Смягчившийся тембр голоса разительно меняет восприятие. Будто на плечи теплую кофту накидывают, чтобы я не замерзла. Выдыхаю свободнее.

— Вы можете уделить мне время? — перехожу сразу к сути, помня, что деловые люди терпеть не могут прелюдий и переливания из пустого в порожнее. — Это очень важно.

Зотов-старший без шумных вздохов и пауз соглашается, за что мысленно его неустанно благодарю. А когда, внимательно выслушав мои сжатые и очищенные от эмоций новости, мужчина подтверждает готовность прилететь уже завтра и взять на себя решение вопроса с матерью Романа, ерзаю на сидении от желания прыгать и хлопать в ладоши.

Какая прелесть.

Всё же я боялась его отказа.

— Ты сама как?

Замираю, нахмурив брови.

— Э, неплохо, — выдаю размытый ответ. Слишком неожиданным выходит вопрос, а уж продолжение, что следует без остановки, тем более.

— Не простишь моего оболтуса? Хотя, чего я спрашиваю... и сам знаю, что нет, —небольшая пауза, за время которой мои глаза раскрываются еще шире. — Да-да, я в курсе истории с Измайловой. Слежу за Ромкой издалека, но не вмешиваюсь, как мы с ним договорились еще шесть лет назад перед моим отьездом. Свои шишки каждый набивает сам.

— То есть, и про аварию вы знаете? - перехожу на шепот, совершенно потерявшись.

Зачем он тогда так внимательно слушал?

— Нет, не знал. Я две недели был в Африке, там связь совсем чумная. Вот только прилетел и еду в офис. Ты, можно сказать, первая, кто со мной успела связаться за полмесяца.

Ого. Вот это действительно удивительный факт.

— Значит, поможете Роману? — еще раз на всякий случай уточняю, прежде чем распрощаться.

— Помогу, дочка. Не волнуйся, теперь всё решим. Поезжай отдыхать спокойно. И спасибо тебе, что не бросила сына после всего, что он учудил.

Погасив экран, опускаю руки на колени и сижу так некоторое время.

Вроде и мыслей много, а вроде в голове вакуум. И всё же проскочившие в ходе разговора слова свекра о том, что он в своё время тоже не простил жену, нагулявшую ребенка, бередят душу ребенка.

Это что ж получается? Старший брат Романа — не сын Сергея Владимировича?

Вот же тайны мадридского двора.

И жалко становится не только Ромку, по которому мамаша потопталась, заставив испытывать комплекс неполноценности и ненужности, но и преданного женой свекра.

Ушлая, однако, баба — моя свекровушка. Очень надеюсь, что в этот раз она не сможет навредить ни одному из Зотовых.

— Арина, — провалившись в мысли, пропускаю момент, когда Арбатов открывает дверь и протягивает мне руку, чтобы помочь выйти из машины.

На раздумья — как себя вести с ним дальше — уходит пара мгновений. А потом решаюсь.

— Руслан Германович, — задираю голову, останавливаясь в полушаге и открыто встречая пронизывающий насквозь взгляд, — мы же летим на отдых, чтобы отдыхать?

То, что подобного вопроса он не ожидает, считываю по секундной заминке.

— Всё правильно.

— Тогда можно попросить вас об одолжении — больше на меня не рычать? Особенно без причины. Или объяснять, почему вы срываетесь именно на мне, — переминаюсь с ноги на ногу и всё же добавляю, — чтобы избегать подобных ситуаций в дальнейшем.

Склоняет голову набок. Изучает уж как-то особо пристально.

И нет, сейчас никаких чертей в глазах нет. Серьезные, что-то обдумывающие.

— Хорошо... но при двух условиях, Арина.

— Каких?

Непроизвольно увлажняю нижнюю губу языком и замираю, когда мужчина ловит этот жест.

— Первое. Больше никаких «вы», даже если тебе очень сильно захочется.

— А второе?

— Ты снимаешь кольцо и отдаёшь его мне.

Передо мной появляется широкая ладонь с ярко выраженными линиями судьбы и жизни. Красивая рука и, кажется, надежная.

А я в этот момент смотрю на свою. Правую. Ту, де на безымянном пальце красуется обручальное колечко. Гладкое, легкое, настолько привычное, что я всё это время совершенно не обращала на него внимания.

— Согласна, — произношу негромко и отдаю то, что действительно мне больше не нужно.

— Спасибо.

Не понимаю, за что благодарит Арбатов, но при этом его глаза светятся каким-то странным потусторонним светом, будто он ни много ни мало королевский подарок получил.