Главная героиня - Голдис Жаклин - Страница 5

– Я правда не понимаю. Не понимаю, почему Джиневра… почему она хотела…

– Для нас это тоже загадка, – признаю я.

Шесть недель назад я согласилась на несколько бесед по Zoom с эксцентричной писательницей – она сидела по ту сторону экрана со своими пышными пурпурными волосами и макияжем, как у Кардашьян, и задавала мне бессмысленные вопросы. Она хотела, чтобы я вспомнила все случаи, когда видела, как Рори плачет. (В общей сложности это было лишь однажды, когда нам было за двадцать. Врач диагностировал проблемы с памятью у Анселя как начало болезни Альцгеймера. Затем последовала серия плохих новостей: сначала сканирование мозга выявило наличие бляшек средней и тяжелой степени, а затем генетический тест показал, что ряд факторов влекут за собой стремительный прогресс заболевания. Потом Джиневра спросила меня, могу ли я, исходя из своего опыта работы модным стилистом, высказать мнение о том, какая цветовая палитра оптимальна для Рори – зимняя, весенняя, летняя или осенняя. Я ответила, что не придерживаюсь этой старомодной модели, но если бы придерживалась, то Рори явно подошла бы осенняя. Хотя, возможно, теперь, с новыми светлыми прядями, она больше похожа на весну.

Тем не менее несмотря на то, что я провела несколько относительно безболезненных бесед с Джиневрой, я была потрясена, когда она позвонила пару недель назад, предложила эту поездку и сообщила, что Нейт и Макс тоже будут в ней участвовать.

– Но мне показалась, что это будет веселое путешествие, Рор. – Я думаю, как бы поделикатнее сказать о другом. – Ты только что через многое прошла. А это означает, что мы снова вместе вчетвером. Даже если в нашей жизни что-то изменилось, мы по-прежнему любим друг друга. Это ведь само собой разумеющееся, верно?

Я смотрю на Рори, ожидая подтверждения, но она молчит.

– И как часто нам удается побыть вместе? Одни в Мичигане, другой в Лос-Анджелесе. А ты… кстати – сейчас ты в Италии. Ты ведь не останешься в Италии, не так ли?

Рори слегка пожимает плечами.

– Понятия не имею. Не то чтобы… Меня больше ничто не связывает с Лос-Анджелесом. – Она не смотрит на Нейта, но по тому, как подчеркнуто она это произносит, становится ясно, что намек для него. – Я знаю, что хочу проводить гораздо больше времени в Мичигане, по крайней мере из-за папы.

Я киваю, переваривая это. В Мичигане из-за Анселя, не из-за меня или Макса. Я знаю, Рори не хотела меня обидеть, но мне больно, возможно, еще больше из-за того, что я сейчас переживаю. Мне еще предстоит принять решения, которые будут иметь серьезные последствия не только для меня, но и для всех нас.

Но пока я выбрасываю все это из головы.

– Ну, помимо того, что я приехала сюда повидаться с тобой, это все еще бесплатная роскошная поездка. Как же нам было отказаться?

Рори, наконец, улыбается.

– Даже Максимиллион получил бесплатную поездку?

– Ты же меня знаешь. – Я чувствую улыбку Макса спиной, это вызывает неожиданный прилив ярости. – Не могу устоять перед халявой. Мы слышали, что ты в люксе «Рим», – продолжает Макс. – Я занимаю «Стамбул». Твоему автору, должно быть, нравятся брат и сестра Ароновы. Остальным предоставлены купе для простых смертных.

Рори кивает, ее губы чуть кривятся в усмешке. Интересно. Она сердится на Макса, это очевидно. Я тоже зла на ее брата, по своим причинам. Но мне любопытно, почему злится она.

Она снова качает головой.

– Я правда не могу поверить, что вы все здесь.

Я прыскаю. Громко. Потом начинаю хихикать. Остальные тоже, но с гораздо меньшим энтузиазмом. Трудно удержаться от смеха, когда кто-то рядом смеется, – я поняла это благодаря реакции людей на мою странную привычку смеяться, когда мне некомфортно, когда я напугана или зла. По сути, я смеюсь в самые неподходящие моменты и, как правило, не над тем, что обычно находят забавным.

– Я тоже с трудом могу поверить, что мы здесь, – наконец говорю я, когда снова могу произносить слова.

Целый год я никуда не ездила, кроме конференции в Дубае два месяца назад. Но на это я подписалась, как сотрудник отдела продаж одного из самых быстрорастущих биотехнологических стартапов. Он называется Hippoheal: сочетание имени Гиппократа и слова heal – «исцеление». Наша вакцина от болезни Альцгеймера – первая, которую FDA[10] одобрило в ускоренном порядке, – приближается к фазе IIb[11] клинических испытаний. Успех предыдущих испытаний привлек к нам международное внимание, как и запатентованное нами устройство для обнаружения признаков болезни Альцгеймера, проявляющихся через дыхание, которое тоже проходит клинические испытания. Hippoheal – компания Макса. Детище Макса. Максимиллиона. Моего близкого друга с детства. Моего босса. Почти брата.

С тех пор, как я познакомилась с Рори, а затем и с Максом, я знала, что он втайне влюблен в меня. Однажды пьяной ночью в колледже он признался в этом, и мы завалились в постель, как это показывают во взрослых фильмах. Откровенно говоря, это было чудесно. Наше взаимное влечение, нежность его объятий. Но это был Макс. После случившегося я не могла уснуть, мое сердце бешено колотилось от осознания, что все это значило. Утром я сказала ему, что слишком сильно люблю его, чтобы рисковать и начать встречаться с ним, что он мне слишком нужен, что я не смогу пережить, если мы в итоге расстанемся. Мы были слишком молоды, чтобы попытать счастья. В конце концов, Макс, Рори и Ансель – единственная семья, которая у меня в действительности есть.

Однако иногда – по правде говоря, часто – я пересматривала свою позицию, каждый раз, когда огонек надежды оборачивался пеплом после очередного прохладного свидания. Скажем все как есть – после того, как меня отвергал очередной мужчина. Хотя я знаю, что на самом деле это из-за моих внутренних установок. Как однажды сказал мне мой психотерапевт, когда я привлекаю эмоционально недоступных мужчин, я должна обратить внимание на те части себя, которые спрятаны глубоко внутри. И если проанализировать то, как я росла, все становится ясно. То, что я видела в любви, не было чем-то привлекательным. Это были крики, обман и азартные игры. Я запирала дверь, залезала под одеяло с затычками для ушей и поедала глазурь, купленную в супермаркете на деньги, которые мама иногда давала мне на продукты. (Давайте проясним – она не пекла мне торты на день рождения.)

Я никогда не была девушкой, мечтающей стать матерью. Мои яичники не начали «вопить» в тридцать лет. Полагаю, моя настоящая неблагополучная семья сыграла в этом немалую роль. Но я всегда обожала Макса и думала о нем в романтической перспективе, возможно, в последние годы больше, чем когда-либо. Он мягкий, успешный, невероятно надежный. И теперь он преисполнен уверенности, которой у него не было, когда мы были детьми. Возможно, это часть взросления, которая приходит с годами, и, конечно, важную роль в этом сыграл его стремительный успех в бизнесе. Его карьера идет в гору. В последнее время у Макса была череда супермоделей. Подружки – тупые двадцатилетние выпендрежницы, если хотите знать мое мнение. Неудивительно, что они не вызвали у него интереса. До недавнего времени я была уверена, что могла бы заполучить Макса, если бы захотела, это была своего рода власть. Облегчение. Мой план «Б», который я всегда держала про запас.

Думаю, я надеялась, что однажды почувствую себя в достаточной безопасности, чтобы воспользоваться им.

На самом деле, чуть больше года назад Макс снова сделал шаг. Сказал, что ему нужна только я, что мы двое должны быть вместе и мне нужно с этим смириться. Впервые я задумалась об этом всерьез. Даже представила, каково это – иметь партнера, на которого можно по-настоящему положиться. Макс, замечательный Макс. Тот, кому я доверяла, тот кто действительно старался сделать меня счастливой, даже когда мир преподносил мне одни ужасы. Тогда Макс, не моргнув глазом, вызволил меня из небольшой финансовой передряги и даже великодушно предложил мне работу в своей растущей компании. Однажды я рассеянно нацарапала «Каролина Аронова» в своем блокноте и тут же решила поговорить с ним. Я помню, как была взволнована в тот день, представляя, как разворачивается наше будущее. Думая, что, возможно, мы действительно предназначены друг другу судьбой. Что нас, возможно, ждет счастливая жизнь. Представила, что это значило бы для Рори и Анселя. Но потом…