"Фантастика 2025-115". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Янковский Дмитрий Валентинович - Страница 78

Микулка поднялся, не веря своим ушам, стряхнул с лица колючий иней и с новой силой уперся в скалу. Та даже не шелохнулась. Тогда он отошел шагов на пять, собрал всю свою волю в кулак и бросился вперед, выставив плечо как таран. Он не думал о том, что прямо перед ним глубокая пропасть, он забыл обо всем на свете… Всю силу вложил он в этот удар, всю свою любовь, всю ненависть, накопившуюся со дня смерти Заряна и… скала пошатнулась. Медленно, словно ленясь, она скособочилась и роняя мелкие камушки, обрастая трещинами повалилась вниз, в копошащееся тысячей уродливых тел ущелье.

Ряды дряни внизу дрогнули и смялись, качнулись и рванулись назад, отброшенные грозным натиском колдовского огня. Теперь это уже была не грозная рать а жалкая, спасающаяся толпа.

Микулка кувырком скатился с горы, перепрыгнул трещину и стал рядом с друзьями.

– Все? – непослушными губами спросил он. – Неужели все?

– Все, – уверенно кивнул Ратибор Теплый Ветер. – До какой-нибудь новой осени…

– И что нам теперь?

– Неужели не понимаешь? – искренне удивился Волк. – Мне кажется, что я понял все. Помнишь как говорил Барсук? Все в мире не случайно, все имеет свою причину, свое начало и свой конец. И свое повторение. Наш Путь не кончится никогда, потому что Мир так устроен. Суть не в победе, а в самой борьбе, ведь Зло, как и Добро, все таки вечно. Наша цель не уничтожение Зла, а поддержание равновесия. Думаете откуда я взял слова песни? Я только переложил в стихи то, что прочитал на этих дощечках три дня назад!

Он вытянул из-за пазухи пять досочек испещреных резами.

– Где ты их взял? – удивился Сершхан.

– Нашел в развалинах крепости. Прочел и переложил на стихи. А музыка сложилась сама…

Слева раздался шорох осыпающихся камней и чей-то приглушенный стон. Друзья умолкли, прислушались и не сговариваясь рванулись к пропасти.

В сажени от кромки обрыва, цепляясь побелевшими пальцами за крохотный уступчик, висел на одной руке Витим Большая Чаша. Он силился что-то сказать, но стиснутые до хруста зубы не выпускали ни звука.

– Висим?! – путаясь в словах воскликнул Ратибор и сорвал с пояса веревку.

– Больше часа! – еле выдавил из себя воевода, хватая конец свободной рукой.

Когда Витим, злой и грязный выбрался на ровное место, друзья просто заходились от смеха.

– Вы чего? – обалдело уставился он на них.

– Ты теперь не Витим Большая Чаша… – борясь с хохотом произнес Ратибор. – Тебя теперь иначе кликать будут.

– Это как?

– Висим Больше Часа… – задыхаясь от смеха молвил Микулка.

Это на концовку:

Переступив через порог, Микулка разволновался не на шутку. Свадьба… Не просто свадьба, а моя собственная. Да еще с княжьего благословения.

Лестница скрипнула последней ступенькой, дверные доски впереди словно разграничили жизнь на эту и ту, что будет дальше. Паренек на секунду остановился собираясь с духом, крепко сбитая дверь мягко поддалась и день принял его, ласково умыв ярким солнечным светом.

Такой свадебный ход он и представить не мог, да и откуда, ежели деревенские парни брали девок почти без обряда, обведя три раза вокруг куста. Тут же, казалось, собрался весь Киев. Развеселые горожане, волхвы в торжественных одеяниях. От шума и великолепия красок даже голова кругом пошла.

Микулка нерешительно шагнул и под радостный гул толпы уселся в расписную телегу, запряженную тройкой коней. Гривы в косы сплетены, перевязаны цветными тесьмами и лентами, а на дуге сверкает, словно солнце, бронзовое Родово Колесо.

Возница правил центральной улицей, со всех сторон неслись здравицы молодому витязю, пожелания счастья и успехов. Пожилая женщина подбежала к самой телеге.

– Да пошлют тебе Боги здоровых детей! – громко выкрикнула она.

Двое гридней подскочили к ней и мягко, но настойчиво оттянули на край мостовой.

– Мой сын… Из под Полоцка… – сбивчиво оправдывалась она.

– Погодите! – с неловкостью окликнул их паренек. – Что вы так…

В глазах незнакомки блеснули слезы.

– Сын сказывал, что если б ты не отпер ворота, то остался бы он под стенами, смолою ошпаренный… А так женился прошлой луной, жена уже понесла. Пусть будет счастлива женщина, родившая тебя!

– Благодарствую. – с застарелой грустью ответил он. – Да только мамки моей уже на свете нет. Даже не знаю где схоронена, а может и не схоронена вовсе.

Телега постукивая колесами двигалась дальше, но шепоток, пронесшийся в толпе, сменил неуемную радость на лицах сочувствием и уважением.

Идолище Лели стояло под Горой, вместе с Семарглом и Мокошей, там толпа была куда гуще, чем на улицах – взрослые пришли поглазеть на богатую свадьбу, а детвора шныряла тут и там в ожидании брошенных монеток. С левой стороны так же неспешно выкатилась телега с невестой, наряженной в красное платье, с красными же лентами в косах. Завидев ее, народ загудел еще пуще, мужики даже шеи повытягивали, стараясь получше разглядеть красавицу. Она держалась гордо, словно лебедушка, расправленные плечи не скрывали упругую девичью грудь, а глаза так и сверкали от счастья. У Микулки сердце забилось тревожно и радостно, так добрый мед сочетает в себе горечь и сладость.

Телеги стали одна подле другой и толпа расступилась, пропуская молодых к жертвенному камню у основания кумира. Отовсюду полетели пригоршни пшеницы и серебряные зернышки денег на сытость и богатство, а на сладкую жизнь – рубленные кусочки сахарных голов.

Волхвы раздули огонь у подножия идола и тонкая пелена ароматного дыма низко ветру рядом с сотней других, ярких и давно выгоревших. Знак единения поколений, символ бесконечности Рода.

Паренек подхватил жену на руки и толпа расступилась, пропуская влюбленных.

Дмитрий Янковский

Знак Пути

(Воин-2)

Пролог

Гребцы упирались босыми ногами, скользя по начищенным доскам палубы, весла скрипели натужно, надрывно, унося корабль прочь от опасного берега. Раскаленное солнце нещадно жгло загорелые спины, мигом превращая бусинки брызг в искристые пятнышки соли, струящийся пот разогнал привычные запахи моря, резким духом заполнив пространство от борта до борта.

– Ррррезвей, бесовы дети! – взревел мускулистый кормчий. – Шкуры живьем посдираю!

Он придержал край богатой туники и снова злобно шарахнул бичом. Наотмашь, никуда особо не целясь. За кормой широко разбегались круги от падения тела, а отправиться вслед за подстреленным русичем ромей не хотел.

– Что ж за стрелок там такой? – лицо стоявшего рядом воина стало белей морской пены. – С полутора стадий стрелу пустить в самую середку груди… Может наугад бил, на удачу? Случайно можно и в муху попасть!

– Ага… – кормчий смахнул рукавом пот и настороженно глянул в сторону быстро удаляющегося берега. – На нашем путнике доспех был не хуже твоего. Он тоже случайно проткнулся как яичная скорлупа? Я даже не могу представить, какая сила нужна для такого выстрела.

– И какой лук… – кивнул воин. – Жаль, хороший доспех в воду канул. Зато меч остался.

– Ты на него роток не разевай! – кормчий нагнулся и поднял оружие с палубы. – Путник погиб, мне теперь деньги вернуть надобно.

– Так он же вперед уплатил!

– Половину. Только половину… – задумчиво молвил кормчий, с интересом разглядывая надпись на мече.

Внезапно он услышал то ли далекое пение, то ли размеренный шепот. Звук надвигался, усиливался, но воин рядом даже ухом не повел.