"Фантастика 2025-115". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Янковский Дмитрий Валентинович - Страница 302

– Значит на картине нарисованы духи?

Девушка кивнула.

– Духи… А какие именно, ты обратила внимание? – Его превосходительство понюхал папиросу, неторопливо размял ее толстыми пальцами и достал зажигалку.

– Фоновые. В основном природные листоруки и два собачьих наездника. Но собак рядом нарисовано не было. И вообще духи метались возле трамвая, как сборище сумасшедших. Так не бывает.

– Ну и что? – довольно сощурился Его Превосходительство, прикурил и снова взял ручку. – Многое в этом деле выглядит странным, поэтому я его и согласовывал с Москвой. Но все равно налицо попытка Прорыва. Когда размотаем, будет твоя первая премия.

Он перекатил ручку по глади стола и Фели невольно задержала на ней взгляд.

– Если попытка Прорыва заканчивается смертью жертвы, надо искать контактных. – процитировал Иван Сергеевич инструкцию. – Свободно охотящийся десантник всегда выбирает жертву из близкого окружения предыдущей.

– Поэтому все три жертвы были художниками? – уточнила девушка.

– Да. Скорее всего. – Он задумался. – Может быть раньше мы просто не замечали чего-то? Может никто до тебя просто не обращал внимания на рисунки жертв? Мы ведь привыкли основываться на дневниковых записях, которые почти всегда ведут жертвы. А тут вместо дневника картины. В конце концов он художник, а не писатель… Нормально, нормально. А то если отвлекаться на мелочи, это может завести очень далеко от премии.

Иван Сергеевич задумался и зачем-то переложил папку с одного края стола на другой. Фели поняла, что наконец можно вставить словечко.

– Вы обратили внимание на закрытое холстиной зеркало в моем отчете?

Его Превосходительство посмотрел на нее удивленно и, пустив к потолку сизое облако, задумался. Фели принюхалась. То ли одеколон был у шефа пахучий, то ли «Беломор» особенный. При каждой затяжке табак громко потрескивал, разгораясь ярким угольком.

– И что? – спросил он через некоторое время. – Я заметил, что ты акцентировала на нем внимание, но не понял зачем.

– Я просто хотела узнать, Вы уже сталкивались с подобным, или я нашла что-то новое? – спросила Фели как можно более равнодушно.

Она даже в окошко посмотрела для верности. За окошком накрапывал дождь и сутулясь ходили прохожие.

– Нет. А что тут такого? Сумасшедший может вытворить и не такое. Не думаю, что это представляет для нас практический интерес. У художников неустойчивая психика.

Он подозрительно глянул на девушку.

– Подожди-ка… Помнится, сразу после вербовки, ты пыталась говорить о бесплотных, которые живут в зеркалах. Это что, навязчивая идея?

– Нет. Просто воспоминание. – вздохнула Фели.

– Ладно. Но чтоб я больше об этом не слышал. Зеркала никаким образом не связаны с тонким миром. Это не вписывается ни в какие рамки теоретической экзофизики. Антинаучно это. У нас работа и так на грани поповских сказок, так что не пристало агенту Института до них скатываться.

Девушка подумала, что сейчас он начнет расписывать свое боевое прошлое.

– Ваше поколение, – оправдал он ее ожидания. – Слишком много насмотрелось ужастиков и начиталось мистики. Еще эта модная сейчас вера в Бога… Тоже с толку сбивает. Вот вы и начинаете везде высматривать с одной стороны происки Сатаны, а с другой промысел Божий. Для вас тонкий мир становится доказательством чуда, чем-то экстраординарным. А вот мы в семидесятых годах верили в одно – в науку. И радовались, что ученые наконец-то создали прибор, в который можно рассмотреть лептонные структуры. И когда оказалось, что эти структуры формируются в псевдомассивные живые существа, влияющие на психику и здоровье людей, многие офицеры госбезопасности записались добровольцами в новый, сверхсекретный отдел. Мы чувствовали себя не попами, как вы, а космонавтами в новом пространстве, открытом людьми. В отчетах тонкий мир назывался тогда «экзофизически наблюдаемым пространством», а бесплотные твари «лептонными формами» и у нас не возникали дурные мысли, как у вас, завербованных агентов. К тому же платили в четырнадцатом отделе значительно больше. Мы открыли новый фронт и вели войну, незримую для большинства людей. Мы были героями, это был наш основной стимул. А вы пытаетесь стать попами и бить чертей в экзофизически наблюдаемом пространстве. Нет там чертей! Так что давай с тобой договоримся – работа одно, а бабушкины сказки, гадания и прочая чушь – совершенно другое. Можешь даже в церковь ходить. В свободное от службы время. Но чтоб на твоих отчетах это не отражалось никак. Я тебе говорил, что внимательность – это черта перспективного агента?

Его Превосходительство придавил бычок в пепельнице.

Фели кивнула.

– Тогда добавлю еще – воображение, черта бесперспективного агента.

Это Фели не удивило. Отсутствие всяческого воображения у командира давно уже стало легендой. Говорили даже, что впервые одев эфирный детектор, он воскликнул: «Что это за мочалки тут болтаются?»

Он достал из кармана и дважды провернул в замке стола маленький бронзовый ключик. Достал небольшую стопку бумаг и аккуратно выложил перед собой.

Все в ячейке знали, что через окуляры эфирного детектора ключик выглядит намного сложнее, светится пятью цветами, а главное – порождает у скважины закрытого замка искусственно созданное эфирное существо, состоящее преимущественно из одних зубов и засыпающее только от команды Его Превосходительства.

Однажды, после дела Штерна, стол попытались взломать, но милицию тогда вызывать не стали, поскольку слишком многое пришлось бы объяснять, а задерживать все равно было некого. Легче собрать по комнате клочья двоих грабителей и обработать их эктоплазменной кислотой до полного растворения. Что собственно и было сделано злющим и непрерывно ругающимся Лесиком.

Ключик неуловимо исчез в одном из пиджачных карманов Его Превосходительства, и Фели приготовилась слушать дальше. Иван Сергеевич любил выдавать задания по сложной, одному ему понятной логической схеме.

– Значит с твоими фантазиями мы все решили. Вернемся к работе.

Он отложил первый лист из стопки и уперся взглядом в следующий.

– Лесик нашел парнишку, плотно контактировавшего с одним из художников. Это музыкант. Тусовщик, как вы сейчас говорите. В общем у них с художником было что-то вроде дружбы, это соседка нам рассказала. Парня зовут Денисом. Да, Денис Руцкой. Похоже даже, что они с художниками баловались оккультизмом – свечи там всякие, зеркала…

Фели внутренне вздрогнула, но не подала виду.

– И что я должна сделать? – ее губы слушались как-то вяло.

– Войти в контакт с этим Денисом, установить с ним доверительные отношения и как можно больше времени проводить вместе. Основная задача – выявить и уничтожить пытающегося вселиться десантника. До вселения желательно.

– Я сама? – удивилась Фели. – Я же не работала с живыми десантниками.

– Когда-то все бывает впервые. – безразлично пожал плечами Его Превосходительство. – Запомни главное. Перед вселением десантник либо сводит человека с ума, либо пользуется побочным отключением лептонной защиты во время сильной депрессии, как это было с тобой. Есть и еще один основной признак, по которому можно вычислить близость момента. Сильное наркотическое опьянение жертвы. Видимо излучение здорового мозга как-то препятствует вселению, и десантник находит момент, когда мозг отключает защиту. Смотри за реакциями подопечного, держи наготове оружие и эфирный детектор. Внимательно пересмотри СВЧ-фотографии десантника в разных ракурсах, чтоб не ошибиться и не палить понапрасну. Кроме того я тебе выдам амнезин. Он тоже стоит недешево, так что обращаться осторожно и в крайних случаях.

– Как я войду в контакт с подопечным? – Фели окончательно взяла себя в руки.

– Ты петь умеешь?

– Ну… – девушка засмущалась, быстро позабыв про тревогу. – На любительском уровне. И не свои песни. Свои писать только пробую. А в рок-группу надо обязательно свои.

– Лесик описывал твои таланты в более ярких красках. Значит попробуй для начала устроиться в рок-группу, в которой играет Денис. Ирина говорит, что они давно хотят нанять вокалистку. Сейчас они работают в клубе на углу 16-линии и малого проспекта. Группа называется «Треммор». Прояви свое женское обаяние, и все будет в норме.