"Фантастика 2025-115". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Янковский Дмитрий Валентинович - Страница 284

– Еще немного… – подбодрила меня Танечка. – Надо дойти до конца.

– До конца ложбины?

– Сейчас увидишь, пообещала она. Вообще-то ты можешь уже сейчас обернуться.

Я обернулся.

От того места, где мы стояли, было видно, как лощина стрелой убегает вниз и в самом конце расширяется почти правильным кругом. Если бы ветер не подсыпал песка, он был бы идеальным. Именно там, в этом круге, шумела широкими листьями пальмовая роща, а в ее центре поблескивало озерцо.

– Оттуда они взлетели. – объяснила Танечка. – Это их ракета так пропахала.

Ветер трепал края ее панамы, а видно было далеко-далеко. Я даже думал, что увижу город, но его видно не было – сплошной песок.

– Откуда ты вдруг стала разбираться в ракетах? – насмешливо спросил я.

– Ксюшка сказала. – Танечка выставила ладонь, прикрывая глаза от солнца.

Серьезность этого аргумента не подлежала сомнению – Ксюша была самой старшей в нашей компании, ей исполнилось целых двенадцать лет. К тому же она до четвертого класса училась в Советском Союзе, в стране сказочной, где живут настоящие космонавты. Она видела их по телевизору и мы с Танечкой знали – это Советский прибор, который крутит кино прямо дома.

– Здорово… – я присел и набрал горсть песка. – А ты бы хотела полететь в космос?

– А девчонок берут?

– Я бы взял. – честно признался я.

– Тогда с тобой бы я точно полетела.

Я глянул на нее, но в тени панамы лица почти не было видно.

– Там наверно живут чудовища. – на всякий случай предупредил я.

– В любой ракете есть лазерные ружья.

– Пистолеты. – поправил я.

Тяжесть на бедре показалась незнакомо-приятной.

– А может марсиане еще прилетят? – мечтательно вздохнула Танечка. – Тогда мы бы попросили взять нас с собой.

– Надо приходить сюда чаще. – решил я. – Тогда мы наверняка застанем их ракету и пока она будет открыта, влезем в нее и спрячемся за ящиками.

– А вдруг там не будет ящиков?

– Что-нибудь будет. – уверенно ответил я. – Но спрашивать лучше не надо. Вдруг они не захотят нас брать? Сами проберемся, так будет лучше.

Танечка спорить не стала.

– Пойдем, я тебе покажу самое место взлета. – она повернулась и быстро пошла вверх по ложбине.

Не успели мы пройти и пятидесяти шагов, как ноги перестали вязнуть в песке – он стал твердый, словно сухая хлебная корка. А еще шагов через десять превратился в сплошную стеклянную массу. Ноги заскользили по вспузыренному стеклу и мы на корточках съехали в глубокую воронку неправильной формы.

– Как в чашке! – весело выкрикнул я и гулкое эхо мячиком подскочило в небо.

– У!!! – крикнула Танечка и рассмеялась.

Смех зазвучал особенно звонко.

– Ксюшка говорит, что здесь марсиане включили свой главный мотор и от радиации все расплавилось.

– У дяди Мишы в автобусе тоже есть радиатор, но он не такой горячий. – похвастался я познаниями в технике.

– У марсиан все мощнее, потому что они очень умные. Мама говорила, что они состоят из одной головы и щупалец.

– Что за восьминоги такие? – рассмеялся я. – Ладно, давай пойдем обратно, а то мне кажется, что мы тут до вечера просидели.

Танечка с сомнением посмотрела на небо.

– Нет, солнце поднялось лишь на чуть-чуть.

Мы на четвереньках выбрались из воронки и пошли через плато напрямик, туда, где высилась цепочка барханов. Настроение было чудесное, а солнце действительно поднялось не на много. Скоро мы дошли до барханов и пришлось петлять, чтоб не карабкаться каждый раз, увязая в песке.

Мы обошли с десяток песчаных гор, прежде чем Танечка начала беспокоиться. Я беспокоиться начал раньше, но не сказал, чтоб ее не пугать.

– Наша рощица должна быть здесь. – в ее глазах появился нескрываемый испуг. – Кажется мы заблудились.

– Может мы еще не дошли? – попробовал успокоить я. – Все таки след от ракеты довольно длинный, а мы пошли с дальнего конца.

– Я запоминала барханы. – призналась Танечка.

– Не бойся. Я сейчас влезу на верхушку и посмотрю где наши дома.

Я полез вверх и услышал, как она расплакалась за спиной. Песок жег ладони, когда мне приходилось его касаться. Вообще-то я перепугался не меньше и сам бы поревел вволю, но было стыдно. На самой верхушке дул ровный ветер и песок едва уловимо звенел, скатываясь по крутой стороне бархана.

– Я пить хочу! – пожаловалась Танечка.

– Подожди немного! – крикнул я и стал во весь рост.

Ветер дул почти в спину и вид открывался на все четыре бесконечные стороны. Кругом кроме песка ничего не было видно – барханы, барханы… Но тут же я понял, что ошибся, что видно было еще кое-что. Точнее кто-то – целая стая шакалов. Я попробовал взять себя в руки и насчитал десяток зверей. Нас они уже точно почуяли и целенаправленно бежали между барханов косой цепочкой.

Я в несколько прыжков соскочил вниз, забив сандалеты горячим песком.

– Что это за звук? – Танечка не переставала плакать. – Шакалы тявкают, да?

– Да. – признался я. – Только ты не бойся.

Когда я вынул из кармана коробочку капсюлей и высыпал кучку в ладонь, она напугалась еще сильнее и видимо поняла – шакалов много.

– Они нас порвут. – жалобно вытерла кулачком слезы.

– Успокойся. – я уже знал, как говорят командиры, потому что отец мой был командиром военных летчиков.

Теперь командиром стал я, хоть никто меня и не назначал, как-то само назначилось.

– Надо возвращаться к воде, в воду они не пойдут. Понятно? А Ксюша знает, где мы, после обеда она кого-нибудь приведет.

Разумность доводов Танечку успокоила, и мы как можно скорее пошли обратно. Уже потом, намного позже, я узнал, что другие дети в таких случаях бегают, но мы точно знали, что бегать нельзя – жара, сыпучий песок и беспощадное солнце вымотали бы нас меньше чем за минуту. А вот шакалы бегать могли и по песку, и в жару, они родились и выросли в этой пустыне.

Они догнали нас очень быстро, обошли с двух сторон и тявкали, а еще трое нагло подпирали сзади. Я зарядил капсюль и выстрелил, взвел курок, выдул из лунки отстрелянный колпачок, быстро вставил новый и выстрелил снова. Грохот получился внушительный и задняя тройка отстала, а те, что бежали справа, отсекая нас от ложбины, обошли бархан с другой стороны.

– Надо правее!

Я не мог помочь Танечке, потому что обе руки были заняты – в одной рукоять пистолета, а в другой целая горсть драгоценных боеприпасов. Если уронить их в песок, достать будет уже не возможно.

Пришлось снова перезарядиться и держать пистолет со взведенным курком. Отец меня за это ругал, говорил, что пружина садится, но в тот момент это не имело значения.

Мы круто завернули вправо и шакалы, тоже чуя воду, стали смелее отрезать нам путь. Один подскочил совсем близко, оскалил желтые клыки и тявкнул на Танечку. Я тут же выстрелил ему в морду, он взвизгнул, присел на задние лапы и кубарем отскочил в сторону.

Получилось хорошо – через брешь в стае мы направились прямо в сторону озера. Но шакалы видимо были очень голодные, иначе давно бы отстали и тявкали издалека. И вообще странные были шакалы – обычно они гораздо сильнее боятся выстрелов, потому что арабы часто бьют их из охотничьих ружей. А эти боялись лишь громкого звука и когда поняли, что опасности нет, стали нагло прыгать боевыми бросками.

Я стрелял, но капсюля быстро кончились и мне пришлось высыпать из коробки последнюю горсть.

Нас все-таки отжали далеко в сторону и мы устали идти таким быстрым шагом. И еще мы вспотели, а это на жаре самое страшное – начинается сухость на губах и свист в голове.

– Я больше не могу… – прошептала Танечка и села на корточки.

Я перезарядил пистолет.

– Мы уже пробежали мимо озера, теперь я его не найду. – добавила она и заплакала.

Один из шакалов бросился на нее, целя пастью в лицо, но я успел выставить левую руку и он вцепился в нее. Я вскрикнул и выстрелил ему прямо в глаз, зная как шарахает из ствола пламенем. Глаз тут же превратился в кровавую кашу, зверь разжал зубы, дико завизжал и, поджав хвост, бросился наутек. Остальные стали рычать и бегать кругами.