"Фантастика 2025-115". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Янковский Дмитрий Валентинович - Страница 208

– Эй, Волчара! – не выдержав напряжения, позвал стрелок. – Как там солнце?

– Висит. Светит. Чего ему станет? Спускается к закату своим чередом.

Волку уже порядком надоел один и тот же вопрос. Ему было трудно понять чувства друзей, бредущих в густой саже тьмы, когда над головой светит солнце, а птицы поют свои предвечерние песни. Возни и рычания тварей он не слыхал – видно, с того поверха мира доносились лишь звуки, издаваемые чужаками.

– Киева еще не видать? – в который уж раз спросил Ратибор.

– Может, и был бы виден, да лес мешает, – отфыркнулся Волк. – Там впереди роща вроде кончается, луг идет.

– Стой! – коротко приказал Ратибор. – Что за деревья вокруг?

– Осины, а что?

– Погоди…

Звон колокольчиков стих. Стрелок перехватил меч поудобнее и позвал Мару:

– Слыхала? Это не тот ли Змеиный Луг?

Она подошла ближе, таща за собой фыркающего от испуга коня.

– Может, и он. Но лучше туда не соватьсл. Береженого и боги берегут!

– Надо бы тебе его объехать, – кивнул Ратибор, но тьма бессовестно украла это движение. – Лучше с какой стороны? Так… Значит, мы нынче в двух верстах к заходу от киевского большака? Добро… Волчара, сворачивай вправо, на луг не выезжай, а как пойдет большак – правь на полуночь. Выберемся.

– Вы там как?

– Нормально… – соврал стрелок.

Снова звон колокольчиков, снова визг и рычание неведомых тварей. Не нападают. Может, им люди на сыть не годятся?

Две версты кончились, когда солнце привычного мира коснулось верхушек деревьев.

– Что-то вашего большака не видать, – встревожился Волк. – Сколько уж едем! Темнеть начинает… Ну и заблудило же нас!

– Быстро только сказка сказывается, – попробовал отшутиться Ратибор, но шутка вышла уж больно унылой. – Мара, что скажешь?

– Посмотреть бы его глазами, – пожала плечами девушка и шлепнула переступающего беспокойно коня. – Да иди ж ты ровно! И так тяжко!

– Да что тут смотреть? – незримо отозвался певец. – Лес кругом, все больше дубы пошли. И сырость, аж под копытами чавкает.

– Куда-то мы не туда заехали… – тревожно остановилась Мара. – Большак по сухому идет. Может, видишь что-то приметное? Холм, овраг, может, дерево какое особенное?

– Дерево есть! – обрадовался Волк. – Среди дубравы одна сосна затесалась. Высокая. И все ветки в одну сторону, будто ветром перекосило.

– Так это Стрибогова Сосна! – не меньше Волка обрадовалась Мара. – Она такая одна во всем лесу! Теперь я точно знаю, куда мы приехали, – там чуть правее Звериная Топь.

– Что?! – Ратибор от удивления даже меч опустил. – Какая топь? Мы же на восход ехали, а топь от луга на заходе! Что-то ты путаешь, красна Девица…

– Ничего я не путаю! Стрибогову Сосну вообще ни с чем спутать нельзя! Сами плутаете, а на меня всю вину…

– Эй, Ратиборушко, не обижай девицу, – с легкой угрозой произнес Волк.

– Защитник, леший тебя понеси! – сплюнул под ноги стрелок. – Мы вообще в какую сторону едем?

– Ясное дело, на полуночь! – совсем разозлился от такого недоверия Волк. – Солнце заходит с левой руки. Я не такой дурень, чтоб стороны света путать…

Что-то совсем рядом угрожающе рыкнуло в темноте, и Ратибор не глядя рубанул мечом, целя на звук. Руки дрогнули от удара, сухо крякнула разбитая кость, рычание превратилось в надсадный, быстро удаляющийся визг.

Мара стиснула повод и прикрикнула на взвившегося на дыбы коня:

– Да что же это за скотина такая бестолковая!

– Слушай, а? – разозлился стрелок. – Может, ты все-таки как-нибудь выведешь нас отсюда?

Он брезгливо разглядел на клинке темно-зеленую слизь и тонкие роговые чешуйки, прилипшие к острию. Сияющих в темнотеглаз стало как будто больше.

– Так ты скажи, куда ехать! – взмолился Волк.

– Чтоб тебя… – Ратибор уже не скрывал досады и злости. – Мне откель знать? Я тут стою, как у Ящера под хвостом, а может, там как раз и стою, судя по обилию света. А ты меня еще вопросами пытаешь! Там тебе, чай, полегче разобраться будет, чем мне, а?

Мара успокаивающе потрепала по морде дрожащего от страха коня и сказала примирительно:

– Может, хватит вам ссориться? Волк, в какую сторону скошены ветви у Стрибоговой Сосны?

– На восход.

– Что?! – удивилась Мара. – Как так может быть? Сосна впереди тебя?

– Да…

– Солнце садится слева?

– Ну.

– И ветви сосны скошены вправо?

– Я же сказал!

Мара замолчала. Только сбруя тихо звякала во внезапной тишине. И эта тишина пугала больше, чем чудовища.

– Эй! Ты где? – позвал Мару Ратибор. – Что замолчала?

– Этого не может быть! – упавшим голосом шепнула девушка. – Если смотреть на сосну с того места, где он стоит, ветви у нее должны быть скошены влево. Там все наоборот, Ратиборушко… Все перепуталось, переблудилось…

– Не понял… – Ратибор почувствовал, что в животе разрастается большой снежный ком, а душа медленно, но уверенно опускается к пяткам. – Там что, в привычном мире стороны перепутались? Как в зеркале?

– Вроде того… – услышал Ратибор пересохший от страха девичий голос. – Колдовство это злое, никак не иначе!

– Или что-то творится с самим миром, – сквозь зубы прошептал стрелок, не забывая чутко прислушиваться к темноте.

– Там у вас все в порядке? – подал голос Волк.

– Лучше некуда! – скривился Ратибор. – Мара, скажи, топь эта от него далеко?

– Нет. Он почти на ней. Сосна стоит уже на краешке гиблого места.

– А за ней Киев, значит, да?

– От нее до Киева версты полторы, не больше.

– Так…

Ратибор ненадолго задумался, прикидывая, как можно выкрутиться из столь необычного положения. Думалось плохо. Мешала густая тьма, огоньки злобных глаз и беспрестанное чавканье.

Вдруг Мара неожиданно уверенно сказала:

– Я, кажется, знаю, что делать.

Стрелок посмотрел на нее настороженно – что-то неестественное было в ее словах, будто не она говорила, а кто-то другой использовал ее голос.

– Ну? – подогнал он девушку, покрепче ухватив меч.

– Луна будет яркая… – невпопад встрял Волк.

– Затихни! – рявкнул на него Ратибор и услышал, как во тьме звякнули ножны, выпуская Витимов меч.

Ратибор ударил первым – он так привык. Так учила его полная опасностей жизнь. Так учили его все, начиная с отца и кончая врагами, – бей первым.

Всегда.

Конь, почуяв, что повод отпустили, метнулся во тьму, и вскоре послышалось жалобное ржание и жуткий хохот нежити.

Ратибор коротко ткнул острием меча, метя в живот Мары, но промахнулся – девушка юрко ушла от губительного лезвия, скрывшись в глухой темноте.

– Да не бойся же ты! – услышал он ее яростный крик. – Я не…

Но не стал ждать, что она скажет дальше, – снова ткнул темноту на голос. И снова попал в пустую тьму. Захихикала какая-то ночная. птица, вспорхнув из-под ног, и захлопала крыльями чуть не по лицу витязя. Теперь удара можно было ожидать откуда угодно – Мара, оказывается, могла двигаться так же бесшумно, как и сам Ратибор.

Леший бы побрал эту девку!

Стрелок прислонился спиной к дереву. Он был уверен, что сможет расслышать хоть что-то, прежде чем тяжелый меч смертельным жалом вырвется из-за полога мрака. Собственный меч он держал навершием у бедра – как учили. Где-то в другом мире звякнули колокольчики, голос Волка звал уже в третий раз, тревожно, настойчиво, отвлекая от самого важного.

– Эй! Ратибор! Отзовись! Мара, где вы?! – кричал Волк, но Ратибор его не слушал.

И вдруг свирепый рык упруго ударил в уши. В нем было столько злобы и всесокрушающей мощи, что стрелок почувствовал, как кровь застывает в жилах. Казалось, сердце вот-вот замрет, не в силах проталкивать ледяное сквозь ледяное, как в тумане виделись мечущиеся уголья глаз, как сквозь воск слышались рычание, визг и глухое утробное хрюканье.

Но где-то в уголке сознания проснулась мысль, что один он бы еще справился с десятком тварей, а вот Мара может не сдюжить, хотя с мечом управляется очень даже неплохо. Два чувства боролись в нем – только что он хотел убить девку, а теперь уже готов спасать от лиха.