"Фантастика 2025-115". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Янковский Дмитрий Валентинович - Страница 154

Он уж совсем упал духом, когда Ратибор тихонько шепнул:

– А ведь это счастье, друже…

– В грязи валяться? – удивленно скривился Микулка.

– Да, валяться в грязи, замерзать, мучаться от жары, таскать тяжеленную броню на себе, надрываться, висеть над обрывами, заливаться чужой, да и своей кровью.

– Ты что, совсем сбрендил?

– Вовсе нет. Конечно, я бы мог от всего этого уйти… Как и ты, наверное. Но за все страдания нам дана такая честь, которая стоит в сотню раз больше! Быть витязем, понимаешь? Все мальчишки, и княжичи, и робичи, мечтают с мечом защищать родимую землю. Но всем ли дано? Кто умнеет с возрастом, у кого более важные дела находятся, становятся купцами, боярами, плотниками, стараясь нажить простое людское счастье. Какое? Да у всех оно разное… Кому тепло и уют, кому жена-красавица, кому полна мошна золота, кому место за боярским столом, уважение и почет.

– Во-во… – паренек скривил измазанные в пыли губы. – Одни мы ненормальные. Все нас прет, несет куда-то…

– Да нормальные мы! – роняя лицо в едкую пыль ответил стрелок. – Просто у нас сбылась детская мечта, а у других нет. Никто ведь в детстве не мечтает о жене, да о ведрах золота. Мечтают подвиги совершать. Вот нам и выпало. А у других так в мечтах и осталось. Думаешь не завидуют нам эти умные, богатые, знатные, когда мы по колено в грязи и по шею в крови возвращаемся из походов с зазубренными мечами и в рваных кольчугах? Отчего же тогда они млеют от песен Баяна, воспевающего ратный подвиг, отчего раскрыв рты и сжав кулаки слушают былины про витязей? Отчего они устраивают потешные бои и скачки, отчего их жены глядят нам вслед полными страсти глазами? Не потому ли, что в погоне за счастьем прошли они мимо главного, мимо того, что Боги вкладывают в несмышленые детские мечты? Разве потешный бой заменит лихую сечу, когда кровь закипает в жилах от близости смерти?

– Так Витим именно это и говорил… – удивился Микулка. – А ты ему все перечил, мол Русь стоит на труде, а не на битвах. Он же меня и стыдил, что я в теплой избе остался…

– Знаешь… Я все чаще думаю, что он прав. Во многом прав, но не во всем. Нет ничего постыдного в труде и нельзя стыдить человека за то, что он не воин. Понимаешь? Путь у каждого разный… Но все мы хотим летом прохлады, а зимой тепла, хотим вкусно поесть, жить в ладном тереме, хотим волнующей женской ласки и детского визга. Но когда мы обретаем такое счастье, вдруг становится ясно, что этого мало… Счастье мужчины не может быть полным без этой дурацкой грязи, без молодецкого удара, без ран и ссадин, да без громких побед. Иначе мы бы не очищали дедовы мечи от ржавчины и не уходили туманным утром неизвестно куда, слыша за спиной безнадежный женский плач. Такие вот дела… Счастье для мужчины может быть полным лишь тогда, когда имеет в себе счастье быть другом, мужем, отцом, кормильцем. И еще маленькое такое счастье – быть ЗЩИТНИКОМ, а порой и завоевателем. Только почувствовав все, можно спокойно умереть на печи от старости. Иначе это будет смерть в муках.

Микулка ничего не ответил, просто лежал и сопел в пыль. Он вдруг представил землянку в своем селе, теплую постель, горячую кашу в миске, двух голозадых детей и работящую круглолицую жену из сельских девок. Тихое, спокойное счастье, а не эти бесконечные скитания. Так живут очень многие, просто у некоторых вместо землянки терем в два поверха, а вместо каши печеное мясо.

И тут он понял, что просто зачах бы с тоски, глядя на возвращающиеся с победой воинства, на ладные мечи, тяжкую броню и лихих скакунов. Да, это действительно счастье – быть воином. Счастье, которое достается не всем. Хотя что может быть проще? Взял меч и пошел куда очи глядят… Можно и без меча, как сам он когда-то пошел искать лучшую долю в ромейских землях. Вот только очень многих не пускает голос разума, как Волк его называет. И не всегда это трусость или жадность, нередко простая житейская мудрость, мол обожду маленько, надо то сделать, да еще что-нибудь… А там и старость с кривой клюкой тихонько постучится в двери.

– Ты там не заснул? – чуть не чихнув от пыли, спросил Ратибор. – Лежишь, молчишь… Умаялся что ли? Луна вот-вот в облаках скроется, тогда сразу и полезем. Только ползи прямо следом за мной, так теней меньше. И моли Богов, чтоб луна ненароком не вынырнула.

– А если вынырнет? – почесал нос Микулка.

– Тогда и поглядим. Но уж по любому не будем лежать и дожидаться когда нас возьмут.

Луна утонула в мягких густых облаках, мир словно запорошило пеплом, все разом стало плоским как на картинке, посерело, пропали тени и яркие блики. Только туманный желтый круг мокро глядел с запада, больше освещая небо, чем землю вокруг.

– Порядок! – Ратибор распластался как проглаженный. – Все, вперед! И тихо. Главное не чихни!

Он ужом скользнул, зарыв брюхо в рыхлую пыль и Микулка чуть не потерял его из виду, настолько тот стал незаметным даже с пяти шагов. А уж со стены и филин не разглядит.

– Не спеши! – голосом стрелка молвил махонький бугорок впереди. – А то на меня уже наползаешь. Тут спешка не к чему, понял? Нужно ползти очень медленно, как две полудохлых змеи. Чтоб глаз у дозорных успевал привыкнуть к переменам. А то, если бугорки и холмики скачут как сумасшедшие, это вызывает нездоровый интерес.

Микулка попробовал представить себя полудохлой змеей, но получилось плохо – от ленивых движений начало здорово клонить в сон не выветрившимся хмелем. Он с силой зажмурил глаза, отгоняя сонливость и, осторожно извиваясь, пополз вслед за другом.

Сотня шагов казалась верстой, Микулка спиной чувствовал пристальные взгляды дозорных, локти болели, словно об них целый день кололи камни, а в носу щекотало так, будто туда попало пушистое птичье перо.

«Если не чихну», – настойчиво думал он. – «Завтра же принесу Перуну в жертву петуха. Нет, двух – одного белого, другого черного. А-а-а-а-а… И рыжую курицу впридачу…»

Но Перун то ли не слышал, то ли в эти дни уже столько нажертвовали, что больше не лезло, но у паренька аж слезы проступили от нестерпимого желания чихнуть. Раскинутые руки не давали до лица даже коснуться, не то что нос почесать, потому приходилось тереться им о грязное плечо, оставляя в пыли глубокую извилистую борозду от зарывающегося уха.

Наконец Ратибор тихо фыркнул, уткнувшись в стену:

– Приехали! Тут, чуть выше, четыре камня из стены вынимаются, а за ними проход. Он ведет как раз к тому месту, где мы доску от летающей лодьи узрели.

– Выше? – страдальчески скривился Микулка. – Так это еще на стену карабкаться?

– Не высоко, можно руками достать. Просто у земли нельзя камни шатать, слишком заметно. А тут мы нашли слабину, как знали, что пригодится.

Он осторожно поднялся, размазавшись по стене словно сыромятная шкура и ощупал знакомые камни.

– Застряло чего-то… – настороженно буркнул он. – Пыль, что ли, попала…

– Дай я попробую! – так же тихо привстал Микулка. – Слушай, а нас рыжих на белой стене не заметят?

– Так сверху же глядят! Им только наши рыжие макушки на рыжей пыли видать. Да и то, кто же прямо под стену смотрит?

Микулку такой ответ здорово успокоил, он встал в полный рост и принялся щупать стену.

– Какие камни? – тихонько спросил он. – Да пальцем, пальцем ткни!

Он нащупал нужное и напрягся, пытаясь пропихнуть внутрь. Камни стояли намертво, даже не шевелились. Микулка с кряхтением напрягся, вызывая скрытую силу и Ратибор с легким испугом заметил, что друг медленно уходит ногами в землю.

– Остановись! – одернул он паренька. – Эдак по пояс вкопаешься, как потом доставать? Или всю стену завалишь, а нам нужно только четыре камушка протолкнуть.

– Не двигаются, Ящер бы их разобрал… Ты точно уверен, что эти?

– Да я бы и сослепу не спутал! Сколько раз пролазили… Тогда еще тут трава была.

– Трава… – задумчиво погладил стену Микулка. – Слушай, а поляки не могли эту дырку найти?

– Ну… Если с волхвами… Вообще-то могли. Думаешь замазали?

– Просто уверен. – грустно вздохнул паренек. – Что будем делать?