Я обязательно вернусь. Книга 2 (СИ) - Ольвич Нора - Страница 25

Она не могла допустить, чтобы тогда, так обошлись с этой доверчивой девочкой, сеньоритой Каталиной. Обрекая её на роль пешки в политических играх. Подслушав нечаянно чужой разговор… О том письме никто не знал. Это просто его догадки! Она и сама уже сомневалась, был ли тот рисунок действительно предупреждением, или баронесса сама обо всём догадалась. Ведь девочка очень необычна и далеко не глупа. Почему только она на это обращала внимание?

Франциск требует вернуть все украшения, прекрасно понимая, что наносит ещё одну рану. Болезненную и глубокую! Иногда просто не хватает воздуха, чтобы дышать. А ещё бывает состояние, что не хочется дышать вовсе. Только вот ответственность за мадам Бланку и держит ещё её на этом свете. Она не опустит руки, не оставит подругу на произвол… Капелька скатилась по окну. Дождь или слеза? Хватит хандрить, нужно ехать в мастерские, а затем обязательно в кондитерскую.

Нет. Заедем вначале в кондитерскую, вспомним, как порхали в салоне у баронессы под звуки скрипки, наслаждаясь несравненным голосом графини Жанны. Цеха подождут.

— Мерзкая собачонка! Что вы её совсем не держите мадам! Герцогиня Анна скидывала с себя комок свалявшейся шерсти с ужасным запахом. Рычащий и кусающий её через перчатку острыми зубами.

— Невозможно выйти в сад! Уберите от меня это создание!

— Ой, как неловко! Госпожа герцогиня, извините! Неопрятная, полуслепая служанка с грязной головой, боясь, что её непременно ударят, подхватила болонку и низко наклонила голову в поклоне. А затем, будто пытаясь увернуться от замахнувшейся на неё руки хозяйки, подняла голову и заглянула ей в глаза! Анна обомлела!

— Пресвятая Дева — Мария!

Девушка, стоящая перед ней, нахмурила брови и отрицательно слегка качнула головой. Словно предупреждая, что проявлять эмоции опасно. А затем снова прищурила, свои подслеповатые глазки, и наклонила голову в смирении. И в этот момент получила хороший такой шлепок от своей хозяйки. Колотили, видимо, её часто. Бегом унося злостную шавку домой, она шмыгала в слезах носом, вытирая его рукавом выношенной жакетки. А охрана уже бежала от усадьбы в сторону мадам Анны и Бланки, решив, вероятно, что дамы сами не справятся в этой ситуации.

— Госпожа герцогиня, ваша светлость, умоляю простите нас. Она такая неумелая. Но я ей доверяю. Преданная как шавка, да к тому же ещё и сирота. Знаете, как тяжело сейчас найти хорошую прислугу? Я её обязательно накажу! Сегодня же её высекут. Мадам соседка обмахивала веером взволнованное потное лицо, приседая в неумелом реверансе. А Анна с Бланкой не сводили взгляда с колечка на толстеньких пальчиках. Совсем низко наклонив голову, невозможная особа прошептала:

— За нами следят. Эти слова отрезвили герцогиню.

Она горделиво вскинула свою хорошенькую головку, капризно изогнутые бровки недовольно хмурились, глаза были полны изумления. Как же болело запястье, зубки собачонки прокусили перчатку. Свернули драгоценные каменья на головном уборе, женщина направилась к наёмному экипажу. Она уводила за собой виконтессу, оставляя несуразную соседку без ответа. Подав знак охране следовать за ними, давала всем понять, что день не задался и хозяйка раздражена, одно только неправильное слово и полетят головы.

В экипаже молодые женщины, не смея произнести ни слова, смотрели друг другу в глаза. Они не верили только что увиденному.

Как вы уже догадались уважаемый читатель. Мы без приключений добрались до Франции, подняв флаг на борту с гербом княжества д’Арагонна. Подходя к Марселю, просто сменили его на Неаполитанский стяг, соблюдая инкогнито. На рейд встали в соседней бухте от той, с которой бежали в своё время. На шлюпке добрались до берега. На пустынном берегу стояла пустующая хибара. Это место нам указал Луи, просто на отлично знающий побережье. Меня тянуло окунуться в прелести Прованса, но… месье Жак отправился верхом в Марсель и нанял экипаж до Парижа. Затем вернулся за нами. Мы уже в надлежащем образе выдвинулись в столицу. Жак опять же верхом, намного опережая наш экипаж, торопился снять нам отель желательно в максимальной близости от места, где проживала в настоящее время герцогиня. Желая разведать обстановку, он не щадил жеребца, его наблюдения были весьма печальны! За дамами следили! Ещё и как. Докладывали, вероятно, о каждом шаге и слове. В доме практически все служанки были подставными.

Нам большого труда стоило войти с герцогиней в контакт практически спустя две недели с момента приезда. Бедная Жужжу! Спокойная и такая жалкая болонка. Булавка вошла в её филейную часть очень вовремя! Кусая мадам герцогиню, во время нашей встречи в саду, она просто обезумела от боли.

И снова потянулись дни ожидания. Однажды я подловила самую молоденькую служанку герцогини и стала расспрашивать её про Париж. Сказав, что так хочется посмотреть на Лувр, хоть издалека. Ведь в провинции такая скукотища. Заметила в окне Анну, сделав вид, что испугалась, стала всеми правдами и неправдами, шмыгая носом и покусывая грязный ноготь, защищать нашу собачонку. Говоря, что она просто не любит чужих людей. Думаю, что об этом разговоре герцогине непременно доложат.

Затем спустя неделю новая встреча в саду. Виконтесса Бланка забыла шаль на скамье: не думаю, что случайно. Я же как, обычно гуляя с любимой собачкой своей хозяйки и найдя пропажу, шла по аллее к их усадьбе с целью вернуть дорогую вещь, держа её двумя пальчиками, конечно, боясь испачкать.

Виконтесса, вероятно, шла навстречу также в поисках шали. Это было просто мгновение, но какое! Мой реверанс, опущенная голова:

— Пригород. Таверна Три Луны сегодня в одиннадцать вечера. Кто-то из вас должен осторожно выйти в мужской одежде и затеряться в кустах, даму будут ждать и сопровождать. Вторая должна остаться дома и прикрывать подругу. Доверять никому нельзя. Это важно!

Переданная шаль. Надменный взгляд и даже не кивок, так себе: знак превосходства и моего ничтожества. Всё оставшееся время я думала, выйдет кто-то из них или они побояться это сделать? А может, уже и не рады нашему появлению вовсе. Сомнения, надежды, я, почему-то очень боялась за подруг. Не мог Франциск оставить победу за женщиной, даже когда-то безумно любимой им. В данный момент она была просто наживкой. Он преднамеренно, я думаю, был жесток с ней. Они действительно ждали чуда или просто выживали. Как же нам выбраться из этой мышеловки?

И как легко этот человек манипулирует близкими людьми как марионетками. Какой следующий шаг он предпримет? Что ждёт мадам Анну в будущем?

В назначенное время в дверь комнаты на втором этаже таверны постучали. На пороге стоял нерешительный молодой человек. Шатен, с серыми холодными глазами и надменно поджатыми губами. Весь его облик показывал, что этот человек привык отдавать приказы. И только где-то в глубине глаз застыла боль. Невыплаканное страдание, сдерживаемое месяцами. Я подошла к нему, взяла за руку и потянула в комнату. Улыбаясь, тихо спросила:

— Добрый день, герцог. Вы не откажетесь со мной перекусить?

— Почту за честь князь, — взгляд потеплел.

— Я хочу поздравить вас с прошедшим днём рождения. Вы примете от меня этот перстень?

Мадам Анна вздрогнула, смотря неотрывно мне в глаза. Непрошеные слёзы скатились по её щекам. А затем, она бросилась ко мне в объятия! Рыдания сотрясали каждую клеточку её прекрасного существа.

— Всё будет хорошо. Я приехала за вами с Бланкой. Душа моя, успокойтесь.

Во время долгой беседы я уговаривала Анну уехать вместе с Бланкой жить на остров в княжество. Её держали, конечно же, дела, связанные с производством. Я предложила оставить управляющим месье Жака, совсем ненадолго. Собрать сейчас всю выручку и закупленные материалы и открыть мастерские пока в Салерно, при этом не закрывая их и в Париже, а потом, почему бы не покорить Венецию с их карнавалами. Да это вообще золотое дно!

— Ваша светлость, вы живёте в постоянном напряжении! Так нельзя. Он не успокоится!