Я обязательно вернусь. Книга 2 (СИ) - Ольвич Нора - Страница 10

— Учёт всей жизни семейства в финансовом выражении. До последнего су! Король рвал и метал. Его гнев был разрушителен. — Все большие суммы заретушированы чернилами. Стоит только догадываться о том, что за цифры там стояли. Из книги изъяты листы, которые касались работы ювелирной мастерской.

Его гнев стегал кнутом.

— Основные средства! Вы слышали такое понятие? — король неистово смотрел ему в глаза.

— Оказывается, это здания и сооружения, мебель и станки. Этому их в монастыре учили?

Его переполняла ярость.

— Вы что-то недосмотрели в воспитании своей дочери сударь! Мало её монахини секли в детстве и держали в карцере. Найти и в Бастилию! Золото в казну, полная конфискация. Такая откровенная девочка, обнимала и целовала своего дядюшку. Лицемерка!

Вывод, что сделали финансисты, был шокирующий. Графиня и баронесса оказались баснословно богаты. На данный момент, даже казна Франции не имеет похожего количества средств. У страны только долги. А сбежавшие дамы в противовес ей богаты и очень умны.

Данный финансовый учёт — это просто шедевр! Допросы венецианских купцов показали, что баронесса вела очень серьёзные закупки драгоценных камней и золота. Интересовалась месторождениями изумрудов в Новом Свете и готова была выкупить одно из них. А также продавала большими партиями свои готовые ювелирные изделия, торгуясь за каждую серебряную монетку.

Казалось, что Франциска добьёт последняя новость о выкупленном-таки семьёй острове в тёплых морях Апеннинского полуострова. И он казнит всех, кто был дружен с опальным семейством.

— Они подданные другого государства, Ваше Величество. Недвижимость, принадлежащая им, неприкосновенна. Род делла Гутьеррес очень старинный и влиятельный, графиня и наследник Антонио в своём праве. Всё их имущество прошло официальную регистрацию, о нём знает посол Испании. Единственное, считаю, что они обязательно вернутся за ним.

Нужно подождать.

А месяцев восемь спустя, в саду возле Лувра с ним заговорила герцогиня Анна, опальная и вовсе уже не любимая Франциском, но ещё более прекрасная и, как оказалось, совершенно финансово независимая:

— Вы князь, не опускайте руки, его Величество на меня вот за что-то злиться уже который месяц, забыв о том, что обещал любить вечно. А я и не переживаю, знаете, забот у меня много сейчас, веера вот мои входят в моду, маски на поток поставила, да и сапожки уже в разработке. Их эскизы ещё баронесса Каталина мне подарила. Но это между нами. Вы ведь умеете хранить тайны? Съездить хочу в Неаполитанское королевство к родне, дальней. К морю. Врач прописал, солнце и фрукты. Знаете ли, воздух Парижа так плохо действует на здоровье.

Он был ошарашен, слушая этот бред, дался им этот воздух!

— А вот смотрите, что я недавно получила на день рождения. Подарок, весьма недешёвый, от неизвестного сеньора.

Герцогиня мягко улыбалась, смотря в глаза, и говорила, что посыльный принёс.

На руке у неё был прекрасный перстень, и князь сразу понял, чья это работа. Спина взмокла, и осенний ветерок холодил её, обещая ухудшить и так бессонные ночи в разы.

— Так вот, на обратной стороне клеймо мастера стоит Арагонна. Как вы думаете, чтобы это значило? Удивительно, я знаю князя д’Арагонна, он путешественник, пожилой меценат. А сапфир, как раз в пару к моему ожерелью. Тому самому, бесценному теперь уже. Вы не находите? Не грустите. Я всегда гуляю возле этих роз. Жасминовые. Она их так любит, а она умеет любить.

Князь бледный и ошарашенный провожал взглядом герцогиню, грациозно спешащую к карете. Такую воздушную и неповторимую. Слышал он кое, что про этого князя. Значит, Неаполитанское королевство.

Глава 6

Иногда, под влиянием слишком ранних испытаний,

в тайниках детской души возникает нечто вроде весов,

грозных весов, на которых эта беспомощная детская душа

взвешивает деяния Бога.

Виктор Гюго

Первые дни путешествия просто выпали из памяти, мы спали, чем-то питались и пили чистую воду, которую находили возле своей двери в кувшине. Слышала, сквозь сон, как мадемуазель Илона выносила ведро с отходами. Выливая его содержимое за борт, к нему была привязана длинная верёвка, которая позволяла спустить ведро в море, ополаскивая его таким образом. Место для всех интимных дел было отгорожено фанерой в нашей же каюте. Мы её назвали ширмой.

Дети спали, редко просыпаясь. Кушали, прикрыв глазки, пили воду и снова засыпали, крепко прижавшись к нам взрослым. Юный граф Антонио что-то тихо шептал Жанне, она ему отвечала. Слышно было, как мамочка целует мальчика.

Анжелик же молчала, смотрела мне с печалью в глаза, девочка пережила сильный стресс. Сейчас только спокойная обстановка поможет ей восстановиться. Её взгляд был непередаваем, казалось, неспокойное море застыло в нём.

Я же своим пальчиком обводила ей бровки, носик и губки, говоря, что рисую маленькую Анжелик, которую все любят. И что если хочет, то она может спать с мамой, а Антонио пойдёт ко мне. Девочка отрицательно мотала кудряшками, но рта не раскрывала, она не хотела никаких перемен, уйдя глубоко в кокон своего сознания, всё чаще прячась за закрытыми веками.

Иногда просто делая вид, что спит.

О чём думал двухлетний ребёнок? Я боялась даже примерно предположить, какие страхи бушуют в её сознании разделяя детскую душу на события «До» и «После». Ведь они, несомненно, должны бушевать препятствуя в дальнейшем её развитию. Возможно, глубоко в сознании она станет бояться темноты, которая скрывает все вокруг на ночь. Может быть, ей страшно оставаться одной, беспомощной и уязвимой.

Но что если эти страхи уходят дальше от повседневности? Может быть, она боится ненависти или вражды по отношению к другим людям. Разве не странно для двухлетнего ребенка быть замученным такими мыслями? Отчего же она молчит? Но могут возникать и иные страхи, такие как потеря или разлука с близкими и любимыми. Ведь этот возраст полон первых привязанностей, а потеря мамы или брата может быть настоящим испытанием для этой маленькой души.

Хорошо, что она не слышала мои мысли. Пела малышке колыбельную, и девочка, тихо вздыхая, прижималась всё сильнее. Так прошло несколько дней путешествия. В очередной раз, обведя бровки Анжелик, я запела, теряя все надежды, что девочка быстро отойдёт и проявит хоть какие-то эмоции или начнёт говорить. Через некоторое время она взяла мою руку и поднесла к своему лицу сказав:

— Ещё рисуй.

— Моя ты маленькая, — я целовала малышку — красавица моя.

А затем Анжелик решила пойти к маме и братику. А я выдвинулась на выход из каюты. Прежде всего, хотела решить вопрос питания. Детям нужно, что-то жидкое, ну и вопрос купания, и умывания был весьма актуален.

Выйдя на свежий морской воздух, вдохнула полной грудью, как же хорошо. Вокруг океан, небо и солнце. На горизонте видна была земля. Ко мне подошёл капитан, не молодой уже, мужчина. Поприветствовав друг друга, смотрели вдаль. Капитан сказал, что мы оставляем в стороне остров Корсика, и движемся согласно установленного ранние расписания.

Я же задала вопрос в отношении пиратов. Капитан, нахмурил брови. Неторопливо рассказывал, что случаи пиратства есть, конечно, но судно хорошо вооружено, пушки стоят по обеим сторонам бортов. Также каравелла быстроходна в данный момент, так как груза взяли немного, в основном везли пассажиров. — Этот факт даёт нам преимущества в скорости, сеньорита. Всё в руках Господа нашего. — Благодарю за подробное описание ситуации сеньор.

А далее я заверила его в нашем участии, что он может рассчитывать на наши шпаги в случае чего. Хотя, конечно, это самый ужасный исход для нашего путешествия, быть проданными в рабство пиратами. Ужас. Уж лучше на дно, судьба детей в случае рабства просто трагична.

Оказалось, что на борту есть повар и мы можем прекрасно обедать и ужинать в небольшой кухне. Что наши мужчины уже, как второй день питаются вместе с командой, а нас просто не хотели беспокоить. Остальные путешественники также выходят на палубу, но редко.