"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Шаман Иван - Страница 120

— Защита, вам есть что сказать? — Волков перевёл свой взгляд на официального представителя клана, на отца Данилы.

— Да, ваша честь. В связи с тяжестью выдвинутых обвинений, а также существенной разницей в ответственных, мы просим разбить это дело на несколько не связанных, — сказал, поднявшись, седой князь. — В качестве обвиняемых будут выступать княжич Данила Владимирович Борзых. Барон Бобров, ныне покойный. И Максим Бабров, по прозвищу Старый.

— Просьба отклонена. Не дело пытаться переложить вину на мёртвых. Тем более что оба представших перед нами обвиняемых имеют непосредственное отношение к клану Борзых и, вероятнее всего, действовали в сговоре. Дальше.

— В таком случае я прошу разрешить высказаться княгине Ольге, — погрустневшим голосом объявил Владимир.

— Что, собираетесь переложить всю вину на пришлого? Ну послушаем, как клан Борзых отказывается от кровника, — усмехнулся Секачов. — И кто вообще будет после такого работать с изгоями…

— Это оскорбление!

— Тишина в зале. Прошение удовлетворено, ваше слово, княгиня, — едко выделив последнюю часть фразы, произнёс Волков.

— Благодарю, судья, — сказала Ольга поднявшись. Надо сказать, выглядела она максимально собранной и сдержанной. — Как глава рода Борзых, я называю Максима Баброва, по прозвищу Старый, членом клана Борзых, со всеми правами и обязанностями. Так же, как глава княжеского рода, я дарую ему статус дворянина.

— Что за бред? Вы теперь любую шавку к себе принимать станете? — возмутился Секачов. — А по поводу титула и статуса — его может даровать лишь император.

— Для простых людей — да. Но у нас, как у великого княжеского рода, такой привилегии никто не отнимал, — возразил Владимир и положил перед Волковым толстенную книгу. — Вот здесь, в уложении, всё досконально описано. Лишь Император и верховный дворянский суд может оспорить или изменить положение о клане.

— Не понимаю, чего вы добиваетесь. Но хорошо, сведения приняты, — чуть нахмурившись, проговорил Волков.

— Это нисколько не облегчает обвинения против княжича Данилы и Старого, — вмешался Секачов. — Наоборот, теперь их связь не придётся доказывать.

— Мы никогда её и не отрицали, — пожав плечами, ответил Владимир. — В связи с этим прошу высказаться подозреваемому Старому.

— На каком основании?

— Он хочет признать свою вину, как представитель клана Борзых, — ответил Владимир, и судья, понимающий, что что-то идёт не так, кивнул, разрешая мне подняться.

— Ваши сиятельства, высокий суд, я Максим Бабров, по прозвищу Старый, официально заявляю, что именно мои действия привели к оставлению передового капонира. Воспользовавшись смертью коменданта Боброва и травмой княжича Борзых, я отдал приказ об эвакуации.

— Ха, да они даже не отрицают!

— В связи с этим я прошу снять обвинения с княжича Данилы, так как он был лишь жертвой моих манипуляций, не отвечал за принятые мной решения и, попав под влияние, следовал моим командам. Убедиться в этом вы можете, опросив свидетелей, любого из сидящих в зале.

— Учитывая, что княгиня только что признала тебя частью клана, не вижу никакого смысла в таком перекладывании вины, — проговорил Волков и ещё сильнее нахмурился. Я его прекрасно понимал, с точки зрения великого князя всё происходило как нельзя лучше, играя ему на руку. А когда всё идёт слишком хорошо, значит, он просто не видит картину в целом. — Не важно, кто из Борзых нарушил закон, это не снимает ответственности со всего клана.

— Мы просим изменить состав обвиняемых, — повторил Владимир. — Княжич Данила не несёт ответственности за происходящее, что не снимает её с княжеского побратима — Максима. Княжич пока слишком молод и подвержен чужому влиянию, он не отдавал приказов покинуть капонир и во время эвакуации сам находился под давлением от смерти наставника.

Несколько секунд великий князь Волков молчал, явно выбирая, как ему поступить. Обвинение пусть уже и не подростка, но молодого парня, в том, чего он не делал, после могло сказаться на репутации клана и его личной. Тем более что оставался второй. Явный подозреваемый, так ещё и сознающийся во всём добровольно, под запись.

— Да какая разница? Они оба из Борзых, вину с клана это не снимает! — заявил Секачов, лишь подтолкнув судью к решению.

— Хорошо, мы удовлетворяем просьбу стороны защиты. Если княжич Борзых публично даст показания против своего соратника и побратима, мы снимем с него обвинения и переведём в статус пострадавшего.

Это был очень скользкий момент. Данила наотрез отказывался давать против меня показания, так что его пришлось уговаривать два дня, не раскрывая, зачем он это делает, чтобы парень своим довольным видом не сорвал весь план.

— Это мерзко… — пробормотал княжич, но под суровым взглядом отца поднялся. — Да, так и было…

— Что да, говорите по форме.

— Я, княжич Данила Владимирович Борзых, сообщаю суду, что именно так, как говорит Старый, всё и было, — зло ответил парень. — Во время защиты от последнего штурма именно Старый отдавал приказ об эвакуации, после смерти коменданта. Бобров говорил стоять до конца, даже когда твари ворвались на второй этаж. Тогда мой наставник был серьёзно ранен, а после погиб, и я не отдавал себе отчёта в происходящем…

— Показания приняты и записаны. Мы снимаем обвинения с княжича Данилы. Максим Бабров, в связи с признанием, сделанным в зале суда, вы признаётесь виновным в неподчинении приказам, злостном превышении должностных полномочий и массовом дезертирстве. Вам есть что добавить?

— В связи с тем, что судом установлена невиновность княжича Данилы и невозможностью представлять Максима Баброва я беру самоотвод, — произнёс Владимир, садясь на своё место, и люди в зале начали переглядываться.

— Да, ваша честь. Учитывая обстоятельства, я буду вынужден защищать сам себя. Я действительно сделал всё это. И гораздо больше, — сказал я в полной тишине. — Надеюсь, вы всё правильно записали, и у вас хватит бумаги, ведь это только начало.

— Какое ещё начало? Дело закрыто, ты виновен, и сам признался в этом! — крикнул Секачов, после чего Волков так на него зыркнул, что здоровяк мгновенно вспотел.

— Что ещё вы хотите добавить? — повернувшись ко мне, спросил великий князь.

— Согласно первому пункту городской хартии, любые действия, направленные на выживание человечества, являются оправданными, — довольно проговорил я, кладя на стол тонкую книжечку. — В связи с экстремальной опасностью, которую представляли формирующиеся Чемпионы техносов, я, уполномоченный представитель инквизиции, комиссар Максим Бабров, по прозвищу Старый, согласно статье седьмой о деятельности инквизиции, принял на себя командование капониром.

Ещё одна книжка легла поверх первой. А затем на неё легли ещё и ещё одна.

— Как официально назначенный инквизицией командир, я вычленил приоритетные задачи, некоторые из которых были куда важнее, чем сохранение капонира. В первую очередь — сохранение библиария Кирилла Филинова, его записей и артефактов, которые, уверен, окажут существенное влияние на развитие общества и технологий.

— Не вам определять, что было первостепенным, — сухо проговорил Волков. — Для этого есть командование и руководство инквизицией.

— Совершенно верно, ваша честь. Однако, согласно статье сто двадцать первой, параграфа четвёртого, в случае невозможности получения прямого приказа от командования, комиссар обязан взять на себя чрезвычайные полномочия по руководству на месте. Что и было мной осуществлено, — похлопав по своду уставов, проговорил я. — Таким образом, задача сохранения жизни библиария, его записей и артефактов, была осуществлена в полном объёме.

— Это же бред! Какой библиарий? Вы приказали отступить всей части! — возмутился Секачов.

— Хотите выступить против инквизиции? Или прямо нарушить закон? — улыбаясь спросил я, чем выбесил Волкова.

— Вы апеллируете к вашему подчинению инквизиции, однако здесь нет представителя, который мог бы подтвердить или опровергнуть ваши слова, — сдержавшись в последний момент, произнёс великий князь. — У суда нет повода доверять вашим словам или суждениям.