Тактик 3 (СИ) - Кулабухов Тимофей "Varvar" - Страница 14

И мне, и Рэду эти «совпадения» показались донельзя подозрительными. Это была планомерная, методичная централизация власти путём устранения неугодных.

— Только степняки-гуруй остались, — бормотал пьяница. — Гордый народ, непокорный. И тогда король Коннэбль… он собрал армию и просто вырезал их. Совершил рейд, напал на их стойбища, перебил большую часть мужчин, женщин и детей угнал в рабство, скот забрал себе. Их вождя убили, а его сына, Хьёрби, лучшего лучника и конника во всех степях, взяли в плен.

Чиновник осушил кружку и продолжил, его голос стал ниже и злее.

— Теперь у нашего короля есть любимая игрушка, Арена Ворона. Древний амфитеатр, остался ещё с тех времен, когда боги ходили по земле. Там он устраивает бои. На потеху себе и своей семейке. И Хьёрби, сын вождя, теперь главная звезда этой арены. Он одержал уже шестнадцать побед на выживание. Народ его полюбил. А королю это совсем не нравится. Ходят слухи, что он назначил огромную награду тому, кто убьет Хьёрби на арене. Деньги и свободу.

— Какому богу поклонялись степняки? — спросил я, не выдержав и подсаживаясь к их столу.

Чиновник удивлённо посмотрел на меня.

— А тебе какое дело? Ну… Хранительнице. Анае. Той, что в лесах и горах живет. Старая вера.

Я не удивился. Все сходилось. Коннэбль не просто захватывал власть. Он вёл религиозную войну, уничтожая последователей Анаи. Хьёрби был не просто пленником. Он был символом сопротивления и символом старой, неугодной королю веры.

А ещё, хотя местные жители не знают слова «гладиаторы», но на арене происходят натуральные гладиаторские бои.

— Но король — это шпиль башни, однако боится народ не его, — выдохнул чиновник, окончательно пьянея. — Вся власть в городе у двоих. Рерс Файзеркосс, начальник тайной стражи. Прозвище Цербер. Он — это страх. Доносы, пытки, тайные казни. Его боятся все. А второй — советник Петурио Дегри. Он не знатный, простолюдин, но с мозгами. На нем вся экономика, все налоги, вся администрация. Он тот, кто заставляет эту проклятую машину работать, пока король развлекается, а Цербер всех запугивает. Убери их и всё, король пойдёт по миру с протянутой рукой.

Чиновник договорил и, издав тихий стон, уронил голову на стол, мгновенно заснув. В кабаке по-прежнему было шумно, но за нашим столом воцарилась тишина. Рэд медленно допил свое пиво и посмотрел на меня. Его взгляд был серьёзным и внимательным.

— Я тебя знаю не очень давно, рыцарь Рос, — негромко сказал он. — Но мне сейчас показалось, что у тебя в глазах демоны пляшут. Как у волка, который увидел одинокую овцу.

Глава 7

Темная сторона

Он был прав. В моей голове, как вспышка молнии, разрозненные факты: рассказ крестьян, наблюдения на улицах, пьяные откровения чиновника — сложились в единую, пусть и не до конца прорисованную картинку.

— Чтобы ты понимал, барон Рэд, богиня не предоставила мне конкретного плана, — начал я.

— Я не барон, — отмахнулся он.

— То есть я, стыдно признаться, даже в теории не знаю, как всё это провернуть. Однако богиня не просто уверена, она говорит, что мне помогут конкретные события, то есть отчасти само, условно говоря, поле игры будет готово к моему вмешательству.

— Надеюсь, ты не воспринимаешь это как игру, — осторожно прокомментировал атаман Рэд.

— Ни в коем случае, — ужаснулся я. — Это просто понятие из математики, теория игр, математический метод познания оптимальных стратегий в играх. И это не такие игры, как в кости или карты. Игра — это процесс взаимодействия двух или более участников, каждый из которых следует своим интересам.

— Ого, ты такое учил где-то?

Я вздохнул.

— Если бы знал, куда попаду, учился бы лучше, а так… Словом, мы с тобой всё посмотрели и даже отсюда видно, что штурмовать дворец, как я предполагал изначально — идиотизм. Это очень сложно технически, и шансы выстроить победную тактику не велики. Но даже и так, мы не получаем результат. Дворец — это просто здание. А нам надо завалить политическую систему. А она только отчасти держится на толстых стенах и ленивых стражниках. В большей степени она держится на страхе, традициях, отсутствии конкурентов и конкретных людях.

— Цербер и Петурио?

— Ну да. Цербер — столп страха. Он парализовал волю народа, причём не только крестьян, но и аристократии. А Петурио — столп порядка. Он обеспечивает функционирование государства, собирает налоги, регулирует функционал госаппарата, кормит армию и так далее.

— Значит, завалим их обоих?

— Вообще-то надо бы посмотреть, что за люди такие. Ну, не обязательно лично…

Рэд оглянулся по сторонам. Наш одноразовый собутыльник спал, народ был занят каждый своим делом и всё же чесать языками в таких условиях было небезопасно.

— Пойдём проветримся, мой юный друг, — Рэд бросил на стол пару медяков, оставил на чай и поднялся со стула.

Мы покинули «Чёрного Кабана», оставив на столе пару медяков и спящего чиновника, который, сам того не зная, только что сдал нам все планы врага.

Собственно слабость любого политического режима в его открытости. В отличие от революционеров, он по природе своей не способен прятать свои уязвимые точки.

Ночь уже полностью вступила в свои права, окутав Лемез плотным, чернильным мраком, который казался тяжёлым и липким. Редкие масляные фонари, горевшие на главных улицах, лишь подчёркивали глубину теней в лабиринте переулков, куда мы намеренно свернули. Мой план, родившийся в таверне, был ещё сырым и векторным, как не прорисованный скин монстра.

Для деталей нужно больше данных и времени.

— С одной стороны, нам бы постоялый двор найти, — глухо рассуждал Рэд, пока его рука привычно лежала на рукояти меча под плащом. Его голос был низким рокотом, почти неразличимым на фоне завывающего в щелях ветра. — А с другой, там же наверняка шпики местной стражи торчат.

— Как это ни странно, атаман, — я усмехнулся, и в темноте это, должно быть, выглядело как оскал хищника. — меня до сих пор не клонит в сон. Да и надо бы на ночную жизнь города посмотреть. Так сказать, оборотную сторону медали.

— У этой медали и лицевая сторона не очень, — вздохнул Рэд. — Ну, давай прогуляемся, воздухом подышим, с жителями местными познакомимся поближе.

Мы шли по улочкам, ведя за собой под уздцы наших лошадей. Те были сонные и смирные.

— Я как думаю, господин Рэд, — пока мы выветривали из себя душный и липкий запах кабака и их пойла, рассуждал я. — В каждом городе, как в любом биоценозе, есть своя пищевая цепочка. Есть травоядные — горожане. Есть волки — стража и знать. А есть шакалы — ночные воры и грабители. Прежде чем охотиться на волков, нужно присмотреться и к шакалами, чтобы не путались под ногами и не поднимали лишнего шума, когда начнется настоящая охота.

— Нет вопросов. Я бы, конечно, действовал иначе, — кивнул головой Рэд. — Со своим статусом я могу пойти в воровские притоны и попросить встречи с местными каторжными воротилами.

— А это игра в открытую и покажет криминальному миру, что мы тут, — возразил я.

— До конца скрыться не удастся, мы же не призраки.

И тем не менее я вёл свой социальный квест с понятными условиями и предсказуемой наградой.

Сбросив с себя маску трезвого наблюдателя, я сейчас изображал подвыпившего иноземного купчишку, которому море по колено.

Мои шаги стали нарочито неуверенными, я спотыкался на щербатой брусчатке, громко, заплетающимся языком, обсуждая с Рэдом вымышленные барыши, которые мы якобы сегодня получили.

Рэд вздохнул, но принял мою задумку и оказался превосходным актёром. Он подыграл мне, громко гогоча и пошатываясь, обнимая меня за плечи, как лучшего друга после пятой кружки. Мы превратились в идеальную приманку: два пьяных, хвастливых иногородних торговца с набитыми, как им должно было казаться, кошельками, ведущие за собой парочку лошадей.

Мы намеренно выбирали самые тёмные и мрачные улочки, похожие на зловонные трещины в теле города. Вонь отбросов, мочи и безысходности здесь была почти осязаемой, она била в нос, заставляя морщиться. Мы шли, и я чувствовал, как за нами наблюдают.