"Фантастика 2025-113". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Троян Михаил - Страница 345

— Костей в ней нет, кроме хребта, можешь смело есть. Я слышал, что мелких рыб даже едят сырыми и лечат язву таким образом.

Приготовленная в золе, форель буквально таяла во рту: наловленных рыб не хватило, пришлось повторить рыбалку. Но форель очень осторожная, после десятка трофеев все хвосты под камнями куда-то пропали. Второго улова хватило, чтобы наелись до отвала. Место было очень красиво, прозрачнейшая горная речка, небольшой прудик и яркая сочная зелень на лужайке, поросшей соснами.

— В таком месте я хотела бы жить, — сытая Ада лениво потянулась, — Только туалета нормального не хватает.

Признаюсь, у меня мелькнула мысль о поселении в этом месте, но даже моих скудных знаний о древнем мире хватало, чтобы отогнать эту мысль. Слишком маленькая группа, чтобы противостоять отряду воинов, а со слов Наик всадники забирались и дальше на запад. Кроме того, от однообразной пищи начались проблемы с пищеварением. Желудок современного человека не приспособлен к постоянной белковой пище, состоящей из плохо прожаренного мяса и рыбы. Нужны были злаки, овощи, фрукты. Со слов Саленко, первые цивилизации были знакомы даже с пивом, значит, и хлеб давно пекут. Я бы многое отдал за кусок хлеба с печи, от которого такой дурманящий запах. По овощам и фруктам археолог не мог сказать конкретно, но финики, инжир, лук, чеснок, горох, чечевица были в рационе шумеров, если верить раскопкам и ученым. Говорил Саленко и про одомашненный к этому времени скот, птицу, собак и кошек.

Я невольно сглотнул, представив многообразие этих продуктов в сравнении с нашим бедным рационом. Раньше я не задумывался о еде — везде были кафе, закусочные, бистро. В крайнем случае заходил в супермаркет и набирал продуктов на неделю. Половина из них быстрого приготовления — десять минут, и ты принимаешься за трапезу.

Попав в этот мир, понял, что современный человек разленился — отсюда и лишний вес, и масса болячек. Через несколько дней исполнялся месяц после нашей телепортации — лишь пару раз за все это время наелись до отвала. Это может казаться странным при таком богатстве животного мира, но добычу еще надо было поймать, освежевать и приготовить.

Главным охотником был Ару — ему удавалось подкрасться к добыче незаметно, а копьем он орудовал ловко. Если бы не необходимость беречь патроны — добычей нагрузил бы железнодорожный состав, так много животных встречалось на пути. Олени, антилопы, буйволы с широкими рогами, буйволы с короткими прямыми рогами, зайцы, тушканчики — все это разнообразие постоянно встречалось на пути. Несколько раз наткнулись на львов, поедающих добычу, и благоразумно обошли их стороной.

После продолжительного отдыха с форелевой рыбалкой продолжили путь. Речушка сменила направление точно на юг, словно решила снабжать нас чистой водой максимально долго. По мере продвижения в нее вливались небольшие протоки, к вечеру мы шли по берегу речки с шириной русла в пять метров.

— Заночуем здесь.

Река здесь делала изгиб в левую сторону, образуя полуостров. На полуострове, образованном изгибом реки, была лиственная роща, среди которой нашлось немало хвороста. Пока Ару занимался костром, позаимствовав его копье, я решил испытать удачу в рыбной ловле, но потерпел фиаско. Несколько раз наконечник копья скользнул по хребту крупной рыбины, на этом везение закончилось. У нас еще оставался кусок лани с последней удачной охоты, пришлось снова нарезать его на кусочки и нанизывать на колышки. «Шашлык» без соли и маринада был не так вкусен, но оголодавшим выбирать не приходится.

Ночь прошла без происшествий, утром видел, что затянувшееся путешествие всех начало напрягать. Монотонная ходьба каждый день могла достать кого угодно, но только не Наик. Женщина стала проявлять больше активности, она то вырывалась вперед, то озиралась вокруг, словно чего-то ждала. Не дожидаясь расспросов, Наик что-то пыталась объяснить Ару, усиленно жестикулируя.

После долгих мытарств, связанных с двойным переводом, Саленко поделился добытой информацией.

— Она, кажется, узнает эти места, говорит, что ее народ недалеко отсюда. Просит идти на запад.

Желания покидать речку, текущую в нужном направлении, не было, но если народ Наик не уступает ей в развитии, ее деревня могла нам подойти.

— Пусть ведет, — настороженно вслушивавшаяся в разговор женщина смысл моих слов поняла без перевода. Просияв, она кинулась ко мне и, прежде чем я успел помешать, встав на колени, положила мою руку на голову.

— Это своего рода клятва верности, — прокомментировал ее поступок археолог, улыбаясь на всю ширину лица, — Если ее деревня поступит так же, станешь местным правителем.

— Иди ты, — оттолкнул Саленко, только правителем быть мне не хватало. Меня беспокоила только безопасность своей девушки и мирное небо над головой. Осознание того, что прежней жизни не будет, пришло ко мне практически в первый день. Если не считать долга перед Родиной и пары друзей, ничто меня не держало в прежнем мире. Мы рождаемся всего один раз и не так важно, где и кем ты родился. Важно, как и кем ты проживешь свою жизнь. У меня были женщины до Ады, но чувств глубоких не было. Вчерашних врагов, воюющих не на жизнь, а на смерть, судьба забросила в прошлое. Здесь нам нечего было делить, кроме вшей и опасностей. Я осознанно выбрал Аду, правда, выбора больше и не было. Она выбрала меня интуитивно — выбор у нее был. Но девушка предпочла меня своим соплеменникам. Такое доверие нельзя было утратить или подвести.

Через час ходьбы на запад ландшафт начал меняться — все чаще попадались небольшие рощицы деревьев, а впереди на склоне холма виднелся уже реальный лес. Наик завизжала при виде холма, поросшего лесом. Она даже жестами просила нас ускориться, хотя шли довольно быстро.

Холм оказался не один — их было два, и подойдя к подножью, мы заметили небольшую тропинку, уходящую между деревьев. Петляя, Наик шла на подъем по восточному склону правого холма. Поднявшись наверх, мы остановились вслед за ней — наверху открывалась площадка без деревьев.

— Хал, — проследив за ее рукой, вдали увидел небольшую деревушку. Людей не удалось различить, но домики, размером со спичечный коробок, виднелись. С нашего места было видно порядка тридцати хижин, располагавшихся на берегу крупного озера. В одном месте озеро вдавалось длинным узким заливом, за которым также могли находиться хижины.

— Хал, — повторила Наик, словно ожидая нашей реакции.

— Ну пошли, — мы начали спуск, двигаясь в сторону деревни. Заметили нас через час, когда до первых хижин оставалось порядка трехсот метров. Лес редел по мере приближения к поселению. Буквально через пару минут навстречу выдвинулась группа мужчин с копьями, у троих я заметил луки в руках. Остановив нас метров за сто, Наик сама пошла навстречу жителям деревни. Со стороны деревни подтягивалось подкрепление — шли даже женщины, что у них в руках, было не разглядеть.

— Похоже, ей не рады, — прокомментировал Андрий, сжимая крепко автомат, — Затянулось ее общение.

Из группы женщин, спешивших на помощь, вперед вырвалась одна. Наик увидела ее и, оставив разговоры с мужчинами, рванула к ней.

— Это мать, каждая мать узнает свое дитя, даже спустя много лет, и редкий отец на такое способен. — сказала Ада.

Мне показалось, что в ее голосе прозвучала боль. Уже собираясь возразить, понял, что слова относились не ко мне — так могла говорить дочь, увидевшая предательство отца или пострадавшая от него. Надо будет выяснить, что произошло. Но это успеется. А сейчас надо идти в деревню, сияющая Наик спешила навстречу, радостно размахивая руками.

Глава 21

Хал оказалась весьма необычной деревушкой, это была коммуна в полном смысле этого слова. Управлялось поселение выборными людьми, что было просто невероятно для этого периода времени. Выборных было трое: представитель старшего поколения, представитель воинов, отвечавших за защиту поселения, и представительница от женского части населения. Функции между ними были распределены тоже интересно: все, что касалось всего поселения, вопросы меновой торговли с другими племенами, коллективные работы по строительству новых лачуг и так далее — было в ведении «сарда». Сардами называли мужчин, перешагнувших зрелый возраст и получивших увечье на работе, на охоте или стычках с другими племенами.