"Фантастика 2025-113". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Троян Михаил - Страница 295

Мужчина задал несколько вопросов, среди потока слов я уловил знакомое — Сяодун. Не успел предупредить Фатиму, чтобы не говорила что мы из лагеря, как она уже несколько раз выговорила название Сяодун. Это было глупо — то, что встреченный являлся уйгуром еще не гарантировало, что он друг. Но Сахаб меня удивил — сделав шаг мне навстречу, он отвесил глубокий поклон, приложив правую руку к сердцу.

— Назардан керюсун, Назугум!

— Он говорит, чтобы Всевышний хранил тебя. Про побег из лагеря знают все, новости разлетелись повсюду. Китайцы вместе с предателями из числа уйгуров обыскивают все города и поселения. Говорят многих убили при бегстве, но много женщин спаслось, не всех нашли, — переводила Демирель речь Сахаба.

— Спроси его есть ли поблизости безопасное место, где мы можем отдохнуть и прийти в себя, далеко ли отсюда до границы с Казахстаном?

— Ближайший городок Накуанзи, это уезд, там есть полицейский участок и казарма с солдатами. До него примерно тридцать километров. Рядом с уездом Шакуанзи есть пара деревень, населенных уйгурами, но туда тоже опасно идти, потому что среди них могут быть предатели, перевела турчанка ответ лесника. Сахаб продолжил и говорил несколько минут, прерываемый Фатимой, задающей вопросы.

— У него в паре километров отсюда есть лесной домик, там есть вода и немного еды. Китайцы не бывают в этой избушке, Сахаб предлагает отдохнуть там и набраться сил. Он обещает съездить в Шакуанзи за лекарствами и продуктами для нас, клянется, что умрет, но не позволит, чтобы китайцы схватили Назугум.

Обдумывал я недолго — без помощи этого лесника нам не обойтись. Есть риск, что он сдаст нас, но придется ему довериться. Наши ноги разбиты, нам нечего есть и пить, отказавшись от его помощи мы долго не протянем.

— Пусть ведет к себе, — переломив ружье, вытащил патроны и вернул оружие леснику. Тот даже не пытался протестовать, улыбнулся по-отечески, с нежностью произнес: «Назугум» и решительно двинулся вперед. Пара километров оказалась дорогой длиной в полчаса, к поляне с небольшим деревянным домиком, мы подошли в темноте. Залаяла собака, из-за дома дохнуло навозом. Словно подтверждая мои догадки, замычала корова, почувствовав людей.

Сахаб что-то крикнул на своем языке собаке, выскочившей нам навстречу — пес послушно присел на задние лапы и завилял хвостом. Между уйгуром и Фатимой состоялся короткий диалог и наш спаситель торопливо исчез в темноте своей избушки. Электричества здесь не было, после небольшой возни избушка осветилась светом керосиновой лампы.

— Он принесет нам чистые простыни, у него здесь пруд где можно искупаться, — нарушила молчание турчанка, пытаясь отдышаться.

Пруд, где можно искупаться, оказался небольшой искусственной ямой — из двух небольших скал в ста метрах от избушки, бил родник. Вернее, не бил, а сочился мелким ручейком. Не доходя до жилища Сахаба метров двадцать, ручеек стекал вниз по склону. Предприимчивый лесник выкопал небольшую яму — впадавший в нее родник наполнял ее водой и перелившись, уходил дальше.

Доведя нас до «пруда», Сахаб перекинулся парой слов с Демирель и бесшумно зашагал в сторону своего жилища.

— Сахаб сказал, что здесь людей не бывает, можем смело купаться, пока он приготовит нам поесть, — Фатима стянула роду через голову, и попрыгав поочередно на ноге, избавилась от тюремных брюк. В темноте белое тело девушки неплохо выделялось, навевая меня на нехорошие мысли. Оглянувшись и заметив, что в полуосвещенной избушке уйгур чем-то занят, торопливо скинул с себя одежду, входя в импровизированный пруд примерно два на два метра. В самом глубоком месте, вода едва доходила мне до груди.

— Как хорошо, — простонала турчанка, глубина доходила ей до шеи. Прохладная вода остужала разгоряченное тело, анальгезируя многочисленные царапины и сбитые в кровь ноги. Среди простыней обнаружился кусок хозяйственного мыла, минут десять натирал волосы и все тело, забыв про соседство Сахаба. Вряд ли он мог разглядеть нас в темноте, хотя это меня и не беспокоило особо. Мои мысли были заняты предстоящим переходом границы с Казахстаном. Пока шли к избушке лесника, Фатима переводила мои вопросы и ответы. Со слов Сахаба, до пограничного перехода Хоргос, было меньше пятидесяти километров. Между Китаем и Казахстаном существовала упрощенная процедура перехода границы, а сам Хоргос превратился в пункт беспошлинной торговли между двумя государствами. Но существовала большая проблема — у нас не было паспортов, а наше описание, наверняка на руках у каждого пограничника. Тему нелегального перехода границы я еще не поднимал, надо было убедиться в надежности уйгура.

— Я замерзла, может нам зайти в дом? — Демирель обняла меня сзади за плечи, заставив вздрогнуть. Мы накупались вдоволь, постирали одежду, точнее постирала ее турчанка, укорив меня, что ничего во мне женского нет кроме тела.

— Пошли, — выйдя из воды, тщательно вытерся половинкой простыни, затем обернулся ею на манер индийского сари. Я бы предпочел русскую баню, но за неимением таковой, даже помывка в яме казалось блаженством.

Пока мы купались, Сахаб успел подоить корову — иначе никак не объяснить появление парного молока на столе. Кроме молока у лесника был еще сыр, творог, сметана. Хлеба не было, но был отварной рис — уйгуры практически переняли манеру и меню китайцев. Напившись вдоволь воды, приступили к трапезе: лесник не мешал нам есть, не доставаяглупыми вопросами. Наевшись, я откинулся назад, прислонившись к деревянной стене дома. Сам домик был однокомнатный — совмещенная кухня и спальня, отгороженная занавеской.

— Фатима, нам надо понять можно ли ему доверять. Можешь с ним немного поболтать, пока я подумаю.

— Он уйгур, значит на нашей стороне, — с небольшой обидой в голове ответила турчанка, тем не менее завязав разговор с Сахабом. Их слова с обилием «ш, щ» оказали на меня гипнотический эффект — я заснул. Проснулся от того, что турчанка меня тормошила за плечо:

— Уже утро, сколько ты будешь спать?

— Твою мать, — выругался на русском, мгновенно вскакивая с места. Ни хрена же себе я уснул, если даже не почувствовал, как меня с деревянной лавки отнесли на матрас накрытый овечьими шкурами.

— Мы с Сахабом осторожно перенесли тебя, — пояснила Демирель, поймав мой взгляд, — мы с тобой спали в доме, а хозяин ушел в сарай к корове.

— Какой джентльмен, — язвительно вырвалось у меня на слова турчанки, — пожалуй и не подглядывал за нами ночью когда купались.

— Да он совсем старый, — рассмеялась турчанка.

— Вот именно, что ему еще остается, кроме как подглядывать, — парировал ее слова, озираясь вокруг, — а где он сейчас?

— Пошел в город за продуктами для нас, сказал, что вернется к обеду.

— Конечно вернется с ротой китайцев, собирайся, мы уходим!

— Александра, ты его обижаешь, он восхищен тобой. Кстати, а ты знаешь, что про наш побег знает весь Китай? И все знают, что это благодаря тебе. Уйгуры прозвали тебя Назугум, многие из бежавших женщин сумели добраться до своих и спастись. Ты легенда, за тебя Сахаб поклялся жизнь отдать если понадобится.

Фатима говорила серьезно и искренне верила в свои слова. На минуту мне захотелось поверить, но на кону стояли наши жизни. Может турчанка и права, уйгур действительно смотрел на меня как на божество. Но он человек, а люди падки на деньги. А китайцы широко практиковали, со слов той же турчанки, систему вознаграждения за поимку беглецов, доносы на неблагонадежных. И сами же уйгуры сдавали своих собратьев, шли служить в «эскадроны смерти». Рисковать своей жизнью из-за доверчивости, я не собирался.

— Мы уйдем недалеко, спрячемся. Если Сахаб вернется один, подождем немного, чтобы проверить нет ли за ним «хвоста» и выйдем к нему, — турчанка признала, что мои слова не лишены смысла.

На столе был оставлен завтрак — те же сыр, творог и сметана. Быстро умывшись, торопливо позавтракали. Судя по положению солнца было около десяти утра.

Место, откуда домик и подходы к нему были как на ладони, обнаружилось быстро. В двух сотнях метров начинался очередной склон, густо заросший деревьями. Прошло не меньше трех часов, прежде чем мы заметили Сахаба, идущего по тропинке с северной стороны. Мои опасения оказались напрасны — уйгур шел один и был навьючен как ломовая лошадь. Прошло еще полчаса, прежде чем я решил, что дальше ждать смысла нет. За это время, Сахаб несколько раз пытался найти наши следы — пристально оглядывая поляну у дома и окрестности леса.