"Фантастика 2025-113". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Троян Михаил - Страница 291

Демирель пришла примерно через полчаса — ее глаза были заплаканы. Присев рядом, девушка обняла меня за плечи:

— Саша, прости меня, ты права. Просто мне жалко этих несчастных, их убьют и переловят. А затем, китайцы сгноят их в карцере.

— Фатима, их сгноят в этом лагере даже без попытки побега, ты это знаешь лучше меня. Но так у них будет шанс, может несколько человек смогут ускользнуть, добраться до своих родных и укрыться. В этом районе ведь преобладающее население уйгуры, значит, добравшись до людей, они могут получить помощь.

— Почти девяноста процентов уйгуры, — прошептала девушка, пытаясь улыбнуться.

— Значит, не все так плохо. А теперь успокойся, сегодня надо хорошо выспаться, завтра вечером у нас будет ночь страха и героизма.

— Завтра? — Ошеломленная девушка даже отпрянула от меня, — я думала у нас еще несколько дней на подготовку.

— Нельзя тянуть с побегом, с каждым днем возрастает риск что кто-то проговорится или намеренно сдаст нас. Второй попытки у нас не будет, сразу после ужина начнем с душевых, пусть девушки моются неторопливо и без стеснения.

— Я с ними поговорила, они готовы на это, если кто-то получит шанс сбежать, — Демирель в последний раз шмыгнула носом успокаиваясь.

От готовности молодых девушек купаться демонстративно показывая себя, зависело многое. Если мне не удастся нейтрализовать охранников на первой вышке, даже если вывести из строя трансформатор, побег обречен — нас просто пристрелят. Лежа на своем видавшем виды матрасе, заново прокручивал план побега. Ближе к сумеркам надо оказаться рядом с вышкой, чтобы не бежать через весь лагерь. Обычно на вышке дежурили по два человека, что для меня не представляло трудности. Трудность была в другом — вырубить их так, чтобы с соседних наблюдательных пунктов не заметили. Если удастся это сделать незаметно, половина дела сделана. Потом остается сунуть железную распорку во внутренности трансформатора и сломя голову бежать к воротам, до которых около пятидесяти метров.

Как только свет погаснет — штурмовые группы женщин пойдут на прорыв, при чем часть из них будет атаковать вышки. Отобранные Фатимой уйгурки выглядели решительными, суровая жизнь и лишения превратили их в бойцов. Только вот незадача — они все равно оставались женщинами, уступая мужчинам в скорости реакции и в силе.

В бараке был слышен храп, сопение, приглушенное бормотание. Перевернувшись на бок, попробовал заснуть, но сон не шел. Не спала и Фатима, я слышал, как она ворочается, устраиваясь поудобнее.

— Саша, ты спишь? — прошептала турчанка. Проигнорировав ее вопрос, постарался думать о Проскурнове и своей мести ему и его подручным. Чувство ненависти всегда помогало отвлечься от тревожных мыслей. Помогло и в этот раз — не понял, как провалился в глубокий сон. В моем сне я пытал Виталия Ивановича и Баргузина подвешивая их на дыбе. И если Баргузин молил о пощаде, генерал проявлял чудеса стойкости и терпимости, сверля меня ненавидящим взглядом. Проснувшись, чуть не взвыл от досады — настолько реалистичным был сон.

Но не только это разочарование ждало меня — проклятый женский организм вновь напомнил о себе цикличностью кровопотери.

— Ты не беременна, счастливая, — с завистью протянула Демирель, протягивая мне гигиенический пакет. С того дня, как нас оприходовали в бараке, правда я был в отключке и не видел ничего, она каждый день ждала подтверждения, что не беременна.

— Да уж, счастья у меня полные трусы, — раздраженно буркнул в ответ, направляясь в туалет. Эти несколько дней меня бесили, превращая в неуравновешенного человека.

— Будьте вы все прокляты, ублюдки, кровью будете умываться, — вслух повторил свою угрозу в тысячный раз в адрес моих мучителей-экспериментаторов. В мире немало особей мужского пола, мечтающих стать женщинами, даже ложатся под нож хирурга. А эти твари меня превратили в женщину, меня, ярко выраженного гетеросексуала и мачо.

— Кастрирую и заставлю съесть свои причиндалы, — добавилась новая угроза в адрес Проскурнова. Приведя себя в порядок, покинул кабинку, игнорируя недовольные взгляды женщин, стоящих в очереди. Малое количество кабинок в лагере было очередной задумкой администрации лагеря — все должно было напоминать о ничтожности наших персон.

За завтраком Фатима почти не поела, девушка волновалась, каждую минуту задавая мне на ухо вопросы.

— Если ты нормально не поешь, не успеешь за мной, а я тебя тащить не буду, — пригрозил турчанке, чтобы отдохнуть от ее вопросов.

Этот день мне самому казался самым длинным в моей жизни: обед внес некоторое разнообразие, уменьшив время ожидания на полчаса. Снова мы собрались за одним столом: я, Демирель и старшие пяти штурмовых отрядов. Глядя на горящие глаза женщин, осознал, что они не отступятся и скорее умрут, чем останутся в лагере. Еще раз обговорив детали, отпустил женщин со словами:

— На ужин вместе собираться не будем, не стоит испытывать судьбу. Каждая из вас знает, что делать, некоторые скорее всего умрут, но все равно есть шанс.

— Все мы смертны, Назугум, — грустно улыбнулась Алтан, самая возрастная из всех. Ей было под пятьдесят, но женщина была подвижная. Со слов Фатимы, двоих ее сыновей убили «эскадроны смерти», формируемые из числа уйгуров — предателей, а ее саму уже пять лет держали по разным лагерям.

— Что значит Назугум? — спросил у турчанки, когда мы закончили обедать.

— Какая-то героиня из сказки, — Демирель была бледна, что я встревожился — того гляди и упадет без чувств.

— Фатима, мне не нравится твой настрой. Если ты не готова — скажи прямо и оставайся в лагере. Я выберусь и доведу до турецких властей, что тебя удерживают здесь.

— Я просто волнуюсь, — турчанка глубоко вздохнула, — не все так просто как ты думаешь. Но я готова и не подведу, не волнуйся, Саша!

Демирель ушла, оставив меня в задумчивости. Меня терзала совесть, когда думал о том, что при побеге многих женщин просто перестреляют, но другого выхода сбежать из Сяодуна не виделось. Время до вечера шло невероятно долго и медленно, словно издеваясь над нашими планами. Когда солнце коснулось своим нижним краем горизонта, пришло время действовать. Уловив взгляд Мирай, возглавляющую отряд купальщиц, коротко кивнул — минут через десять включится освещение в лагере. Девушки торопливо направились в душевые, даже в их лагерных робах было видно, что Мирай подобрала стройных и симпатичных.

Метнувшись к себе в барак, торопливо просунул в штанины распорки, снятые с душевых, по две на каждую штанину. Фатима ждала на месте, ее бледный вид мне не понравился, нам еще подбираться к первой вышке, а она выглядит как мертвец.

— Соберись, наш выход, — дав ей пару несильных пощечин, привел девушку в чувство. Идти с распорками в штанах было трудно, ноги практически не сгибались. Буквально пара минут и свет включат, а при освещении не удастся незаметно вытащить распорки из штанин.

— Фатима, прибавь ходу, — сумерки сгустились, пришлось рисковать, чтобы успеть. Едва я успел незаметно вытащить распорки, как по периметру лагеря вспыхнул яркий свет.

— Иди в сторону ворот, будь недалеко от них и как только свет погаснет, рви когти.

— Зачем рвать когти? — захлопала ресницами турчанка.

— Это выражение такое, означает бежать изо всех сил. Все, иди, — слегка подтолкнул девушку в направлении ворот. Хотя первая вышка была довольно далеко от душевых, наверху тоже наслаждались видом моющихся девушек: слышались восклицания и смех.

Сбросив с ног грубые тапочки, взялся за поручень, аккуратно перенося вес тела на нижнюю ступеньку. Вопреки моим ожиданиям, ступенька не скрипнула: семь, восемь, вот и последняя пятнадцатая ступенька. Поручни поднимались выше и укреплялись к полу кабинки, люк был открыт, в нос даже ударил запах пота и чего-то кислого. Сантиметр за сантиметром подтянулся, пока глаза не оказались выше пола: оба охранника увлеченно рассматривали в бинокль купающихся девушек. Молясь про себя, чтобы ступенька не скрипнула, поднялся и в полуприседе оглядел помещение. Охранники по всей видимости оторвались от ужина: на небольшом столике стояло две початые банки похожие на тушенку, миска с рисом и термос. Мой взгляд упал на массивный армейский нож, похожий на штык-нож к автомату Калашникова.