"Фантастика 2025-113". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Троян Михаил - Страница 228

При слове изнасилования меня передернуло, вспомнилось насилие надо мной, когда я был в женском теле.

— Но и белые убивали черных во время апартеида. Тысячами! — возразил я Квестору.

— Господин Алекс, я не спорю, что в отношении черного населения порой действовали неоправданно жестоко. А вы знаете, сколько убитых и раненых было за годы апартеида среди черного населения?

— Нет, не знаю, — вынужден был признаться я.

— За сорок шесть лет апартеида в стычках с полицией, обратите внимание, что речь идет о намеренном противостоянии с полицией, было убито и ранено семь тысяч человек.

— Дорогой Квестор, разве семь тысяч — это мало? Это же население крупной деревни или малого городка, — мне был непонятен оптимизм африканера.

— Немало, — согласился Роот. — Но, господин Алекс, за двадцать лет после прихода к власти Нельсона Манделы, убито более семидесяти тысяч белых. Это не считая цветных и черных, вставших на защиту белого населения. Семьдесят тысяч, в десять раз больше за вдвое меньший срок. И это не преступники, это преимущественно фермеры и члены их семей. Это данные доктора Дана Роота, который на сегодня является нашим неофициальным лидером, данные человека, заслуживающие доверия.

Я сидел с открытым ртом, цифры просто поражали воображение: потери были в четыре раза больше, чем вся наша армия потеряла в боях в Афганистане за такой же период.

Квестор Роот не спешил, давая мне осознать цифры.

— Почему вы об этом не трубите на каждом шагу? Ведь мировое сообщество, наверное, не знает о таком положении дел? — задал я вопрос, все еще до конца не веря.

— Мы говорим, дорогой господин Алекс. Но после прихода к власти Нельсона Манделы более миллиона белых вынуждены были покинуть страну, лишившись домов и работы. Сейчас в ЮАР работают законы белого апартеида, где во всех сферах белые — люди второго сорта. Работодатель не может принять на работу белого, не приняв до него троих черных. Черные работники не могут попасть под сокращение, если в штате есть белые: уйти с работы должен белый.

На минуту установилось молчание. Все были погружены в тишину, которую нарушил Натаниэль:

— Это наша страна, Алекс. Это были бесплодные земли, пока здесь не стали селиться голландцы, французские гугеноты, бежавшие от расправы, немецкие крестьяне, разорившиеся в войнах. Потом пришли англичане, и все вместе мы создали свою народность — африканеры. Пришлые племена черных — зулусы и им подобные — выжили местных бушменов. Они появились на этой земле два столетия позже нас, расплодились и теперь превращают нас в рабов. Все белые, кто сегодня здесь находится — это незаконно захваченные люди, у многих просто отобрали жилища.

— Почему вы не сопротивляетесь? — мой вопрос был закономерен.

— В столице и в крупных городах, где белые живут компактно, ситуация еще терпимая. Проблема в фермерских хозяйствах, которые раскиданы по всей стране.

Роот сделал паузу и продолжил:

— Помните стадион в Блумфонтейне? Это довольно крупный город, житница ЮАР, больше половины пшеницы выращивается здесь. Во времена апартеида девяносто процентов населения были белые, остальные — цветные. Тогда ЮАР продавал пшеницу экспорт, сейчас пшеница закупается за границей. В самом Блумфонтейне осталось меньше десяти процентов белых. Отнятые у белых поля заросли травами, ничего черные не выращивают, кроме марихуаны. Как вы думаете, мы попали сюда?

Он вскинул голову, ожидая ответа. Я молчал.

— Ко мне пришли черные, предложили просто отдать мой строительный бизнес. Я отказался, они убили мою жену Эстер и увезли моего сына, требуя подписи. Когда я подписал, на меня надели кандалы, и теперь я сижу здесь и рассказываю вам историю геноцида белого населения страны.

Натаниэль, видя мое подавленное настроение, похлопал меня по плечу:

— Не надо расстраиваться, наши предки были сильными, и теперь у нас на многое открылись глаза. Мы долго думали, что черные просто дорвались до свободы, пройдет пара лет и все придет в норму. Но этого не произойдет, теперь это ясно. Сейчас в местах компактного проживания белых создаются школы выживания, где мальчики и девочки учатся стоять за себя. Мы не собираемся покидать свою землю и, если придется, мы будем сражаться за нее, как сражались буры против англичан, имевших десятикратное превосходство.

— Сколько сейчас вас в стране? И сколько черных? — закидал я вопросами собеседников.

— Около четырех миллионов белых и в десять раз больше черных, — это отвечает квестор Роот, взявший бразды разговора в свои руки.

— Самое интересное, — проложил Квестор, — белые не становятся жертвами ограблений по мотивам обогащения черных. Каждый второй случай, когда проникают в жилища африканеров и убивают хозяев, обходится без ограбления и воровства. Просто вламываются и убивают, женщин насилуют во всех случаях. Есть случаи изнасилования от шестимесячных девочек до бабушек за восемьдесят. Это месть, месть без конца и края, но все вернется бумерангом, — зло сверкнул он глазами.

— Вы считали Манделу демократом, борцом за мир? — Натаниэль смотрит на меня.

— Признаюсь, я думал, что это достойный человек, долго сидевший в тюрьме, — отвечаю так, потому что видел про него передачу.

— А вы знаете, господин Алекс, что именно Мандела дал популярность песенке «Убей бура», где прямо призывалось убивать белых и насиловать их женщин?

Конечно, я не знал о таких подробностях, я вообще мало что знал о этой далекой стране на самом конце Африки. Собеседники рассказывали ужасные случаи из своей жизни, где они становились свидетелями бесчеловечного отношения к белым, к членам их семей и детям. Особенно потряс меня рассказ Роота про одну семью, которую ночью пытали зулусу, прижигая паяльником. Их шестилетняя дочь проснулась от криков родителей, и решив, что грабители требуют денег, вышла к ним, неся свою игрушку-копилку.

Подонки устроили живой тир, стреляя по девочке из пистолетов, которой на удивление удалось выскочить живой и невредимой из дома и побежать по улице. Они догнали ее на машине и сбили, затем, наехав колесами на тельце девчушки, курили марихуану. Из домов выходили соседи, также черные и узнав, в чем дело, возвращались обратно. Лишь два часа спустя одна сердобольная негритянка вызвала неотложную помощь: девочка была жива, но умерла в больнице, потому что ее тело с носилками простояло шесть часов в приемном покое, пока врачи лечили флюсы и вырезали панариции черным пациентам.

Все это укладывалось в рамки политики BEE (Black Empowerment Economy), которая была принята с приходом к власти африканского национального конгресса, возглавляемого Нельсоном Манделой, лауреатом Нобелевской премии мира.

Я сидел и слушал, постепенно напитываясь гневом к черному отродью, рассказы африканеров походили на хронику фильма ужасов.

««Я убил их потому, что они были белые». Эти знаменитые слова были произнесены в прошлом году William Kekana, который участвовал в одном из наиболее жутких преступлений, в котором была уничтожена вся семья Клиффорда Раунсторна, включая его невесту, ребёнка и его мать. Но убийство всей семьи не оказалось в СМИ, даже факт того, что годовалый Кайл был убит в первый день своего рождения. Они же белые!

Женщины были изнасилованы перед тем, как оказались убитыми…

Аника Смит была дома, а не в школе, по причине болезни, когда чёрные ворвались в её дом, массово изнасиловали её и отрезали у неё, всё ещё живой, предплечья. Им нужны были её руки для их вудуистских обрядов. Она истекла кровью, и отец обнаружил её, придя с работы… В две тысячи первом году шестеро мужчин изнасиловали девятимесячную девочку. Сообщалось, что в феврале две тысячи второго года четверо мужчин изнасиловали восьмимесячного ребёнка. Одному из мужчин было предъявлено обвинение…»

— Хватит, — я остановил поток ужасающей информации, часть из которой мне представлялась невероятной.

— Господин Алекс, вся проблема в том, что не имея образования, они часто следуют древним традициям и сами не до конца осознают, что творят. В стране до девяноста процентов черного населения ВИЧ-инфицировано, а негры верят, что половой акт с белой девственницей способен исцелить их от СПИДа. Этим, кроме всего прочего, объясняются столь частые изнасилования девочек.