"Фантастика 2025-113". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Троян Михаил - Страница 220

Айман снова спал, а может, был без сознания. Я и сам был истощен. Смотря, как выше поднимается солнечный диск, подумал, как это глупо, умереть в океане, вернувшись в свое тело. Стоило пройти столько испытаний и приключений, чтобы вот так закончить свою жизнь?

Громкий гудок корабля, прозвучавший недалеко и так неожиданно, чуть не заставил испачкать штаны. С трудом повернув голову назад, я увидел черную громадину, надвигающуюся прямо на нас.

— Айман, проснись, — парень вздрогнул от моего крика. Щурясь от солнечного света, недоуменно посмотрел на меня.

— Айман, корабль, — проследив за моим взглядом, он, скривившись от боли в вывихнутом плече, замахал здоровой рукой:

— Help, Help!

Снова протяжный гудок — и я вижу, как мимо, нас метрах в ста, проходит нос корабля, появляются борта, усеянные рядом иллюминаторов, и минуту спустя, в поле зрения появляется корма.

— Блядь, вы слепые суки! Куда вы мимо плывете, мать вашу?! — заорал я, прерывая крик неудержимой рвотой, отдающей приступами боли по всему телу.

Снова перехватило дыхание. Корма корабля была уже в метрах двухстах от нас, когда снова послышался короткий гудок и звон корабельной сирены. Волны, расходившиеся за кораблем, дошли до нас, покачивая, как младенцев в люльке.

Судно медленно остановилось. До моего слуха долетали отрывистые слова, смысл которых не удавалось разобрать. Спустя небольшое время, показавшееся мне вечностью, я услышал новый звук. Приподняв нос, на нас летела резиновая лодка, в которой мне удалось разглядеть троих людей.

«Спасены», — мелькнула мысль прежде, чем я отключился.

После того, как мерцающая точка на интерактивной карте исчезла, Зотов невольно положил руку на плечо Никитину:

— Это еще ничего не значит. Что давало сигнал?

— Сотовый, — упавшим голосом ответил подавленный Владимир.

— Его могли выронить в воду, — предположил капитан, хотя в душе считал, что если телефон и выпал, то вместе с владельцем.

Никитин не ответил, просто тупо смотрел на монитор, обхватив голову руками.

Через сорок минут «Сторожевой» был в тех координатах, где в последний раз телефон объекта подавал признаки жизни. Высокие волны и шквалистый ветер мешали поискам. И речи о том, чтобы спустить катер при таком волнении, не могло идти. Через восемь часов поисков удалось найти перевернутую вверх дном лодку, но людей рядом с ней не было. При первых лучах солнца не спавший всю ночь Никитин сдался:

— Прекращаем поиски Алексей Иванович, невозможно выжить в такой шторм людям без спасательных средств.

Осмотр лодки дал однозначный ответ: на лодке не было ни шкафчика для спасательных жилетов, ни места для крепления спасательного круга.

Зотов отдал команду, крейсер лег на курс, собираясь вернуться в Средиземное море на российскую базу в Тартусе. На локаторе в рубке виднелась объемная тень корабля, находившегося в двадцати милях от крейсера:

— Идентифицировано судно? — задал вопрос капитан, принимая командование судно.

— Так точно, грузовое, — ответил старпом.

— Запросите информацию о людях в море. Не спасали ли они вчера и сегодня пострадавших?

Старпом связался с грузовым кораблем по коротковолновой рации. Получив отрицательный ответ, Зотов махнул рукой:

— Старпом, проложите курс, идем на базу. Хватит нам приключений в индийском океане.

Получив указание от военного корабля опознать себя и ответив отрицательно на вопрос о спасенных в море, капитан ролкера Думиса Клейтон задумался (Сролкер — судно с горизонтальным способом погрузки-выгрузки, (от англ. ro-ro (roll on-roll off) закатывать и выкатывать). Они перевозят колесную технику и железнодорожные вагоны. Эти суда хороши тем, что для них не нужно специально оборудованных грузоподъемным оборудованием причалов. Достаточно стандартного или прямоугольного причала, куда суда кладут так называемую рампу (аппарель), по которой колесная техника заезжает на судно)

Конечно, проще было ответить правду и передать спасенных полунегра и белого, но рисковать возможным досмотром судна он не хотел, учитывая контрабандный товар. Кроме того, Думиса, этот чистокровный зулус, еще помнивший ужасы апартеида в ЮАР, ненавидел белых.

Его корабль «Трансвааль», на котором он уже ходил капитаном седьмой год, помимо техники для горнорудной компании «Tau Tona», добывавшей золото в провинции Гаутенг, перевозил оружие для последующей продажи сепаратистам в Лесото, который, как считал зулус Думиса, должен стать частью ЮАР.

Ночью они попали в шторм, который не был страшен таким гигантам, как его «Трансвааль», а утром наткнулись на двоих: смуглого парня, в чьих жилах несомненно текла африканская кровь и белого парня, которых в данный момент осматривал доктор Нбеле в маленьком лазарете.

Трансвааль шел из Китая. В последнее время желтолицые теснили белых на черном континенте по всем фронтам: открывались дипмиссии, школы, больницы, китайские заводы и фабрики строились в каждом городе. Думиса не строил иллюзий насчет китайцев, просто на данный момент их цели совпадали, это было взаимовыгодное сотрудничество. Он привозил с Китая оборудование для горнорудных работ и, контрабандой, стрелковое оружие, а в Китай возил масла, руды и концентраты железные, включая обожженный пирит.

Сейчас «Трансвааль» шел к северу вдоль сомалийского побережья, держась расстояния около восьмидесяти миль: места были неспокойные. Капитан прошел в лазарет, где доктор Нбеле, закончив осматривать спасенных и оказав им помощь, мыл руки. Оба больных спали после седативных препаратов.

— Что скажешь, Абибонга?

Думиса давно знал доктора, они вместе выросли в пригороде Кейптауна, в резервации, где черным запрещалось все, кроме спокойной смерти. Но если Думиса Клейтон пошел в море и с шестнадцати лет батрачил на белых за гроши, пока к власти не пришел Нельсон Мандела, то Абибонго Нбеле умудрился попасть в Алжир, где стал врачом и вернулся на Родину. Думиса увел его из госпиталя, удвоив заработную плату, и уже шестой год доктор работал на корабле.

— У черного вывих плечевого сустава и обезвоживание. Вывих я вправил, через пару дней будет как новенький. Что касается белой мрази, то у него перелом нескольких ребер справа, без рентгена больше ничего не могу сказать. Возможно, есть повреждения внутренних органов, его состояние похуже, — Нбеле включил электрический чайник: — Выпьем чаю, босс?

— С удовольствием, — Думиса присел за маленький столик, на котором еще лежал бинт и пара шприцов. — И что мне с ними делать? Кормить, пока не придем в Дурбан? Они даже отработать свой проезд не в состоянии. Может, выкинуть их за борт, зачем с ними возиться?

— Стареешь ты, Клейтон, стареешь, хватка уже не та! Помнишь, о чем мы мечтали в резервации Кейптауна? Как станем хозяевами жизни, как белые будут на нас работать, как заставим их испытать на себе то, что двести лет испытывали наши предки и мы. Продай ты их на рудник. Чем они лучше черных, работающих там за кусок хлеба? — Абибонго разлил чай по чашкам, которые достал с маленького шкафчика.

— Твоя правда, друг! Это будет их плата за проезд. Кстати, кто они, с какой страны? — Думиса сделал осторожный глоток, стараясь не обжечься.

— Никто, у них нет документов, значит, они никто и звать их просто рабы. Зачем рабам имена? Назовем одного Уайт, второго Браун.

Мужчины синхронно засмеялись шутке, дальше обсуждая вопрос прихода и разгрузки в порте Дурбан.

Очнувшись, я не понял, где нахожусь. Надо мной находился скошенный потолок похожий на те, что устраивают в мансардном этаже, на котором горел длинный плафон, больно резавший глаза. Повернув голову, увидел Аймана на такой же металлической кровати, лежавшего под белой простыней.

Увидев, что я проснулся, сомалиец обрадовался, но к моему удивлению, начал шептать на английском, вставляя слова из своей речи, постоянно озираясь в сторону двери:

— Алекс, мы на корабле, это странный корабль. Врач не говорит ни названия, ни куда мы плывем. И еще он такой здоровый, словно мясник, а не врач.