"Фантастика 2025-113". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Троян Михаил - Страница 204

— Не успел!

На обиженное детское лицо араба нельзя было смотреть без смеха.

— Что не успел, Бадр?

— Не успел загадать желание. Только хотел его правильно озвучить, как звезда погасла.

— А что ты хотел загадать?

Мой вопрос смутил его. Он немного помедлил и спросил:

— Обещаешь не смеяться?

Я, конечно, пообещал, хотя меня уже начинало душить от смеха, что такой взрослый мужик искренне верит в исполнение желаний по воле падающих звезд.

— Я хотел загадать, чтобы ты не отталкивала меня. Чтобы мы вместе провели всю жизнь, счастливо жили, вместе состарились и умерли в один день.

Ни фига себе! Да тут не одно, а целый вагон желаний. Я посмотрел на него, а Бадр глядел на меня. Как на святую вещь или реликвию. С неприкрытым обожанием.

— Бадр! Ну теперь понятно, почему ты не успел. Чтобы все это загадать, нужно, чтобы половина звезд с неба упала.

— Мишааль, ты обещала не смеяться. — Бадр встал. — Ты не смотришь на меня, как на мужчину, а для мужчины не может быть ничего обиднее.

С этими словами он зашел в дом, оставив меня на улице.

Эх Бадр, если бы ты знал, каких усилий мне стоит не думать о тебе, как о мужчине. Как о желанном мужчине! Будь я девушкой, не было бы вопросов и сомнений, но я не могу переступить через себя. Я, вернее, мое тело, хочет тебя, хочет безумно. Проблема в том, что я тоже мужчина, и пусть меня насиловали как шлюху, но в душе я не стал женщиной. Я думаю как мужчина, мечтаю как мужчина. Я не могу приказать голове перестроиться, а ты и так все усложняешь. Мне что, переспать с тобой, чтобы потешить твое самолюбие? А мое? Что будет с ним, если я добровольно раздвину ноги и буду извиваться под тобой от наслаждения?

А если сбудется то, о чем говорила та ассирийка?..

Я сплюнул по-мужски и зашел в дом. Бадр лежал раздетый до пояса, а я еще вчера спал в одежде, чтобы его не провоцировать.

Днем из порта вернулся Ухуд и сообщил, что выход сухогруза в море намечен на завтра, ближе к вечеру. Оставалось вытерпеть всего один день и одно незаконченное дело, постоянно донимавшее мои мысли. Заметив, что я мрачнее тучи, Бадр спросил напрямик, что меня тревожит.

— Понимаешь, я не могу забыть, что Зияд Сасави ходит по земле и портит жизнь людям. Я обещала его убить, а вместо этого трусливо убегаю, признавая поражение.

— Моя Мишааль, если ты хочешь, я найду и убью его, но вряд ли мы сможем тогда выехать из страны. — Араб говорил серьезно, сомневаться не приходилось.

— Нет, Бадр, пусть живет. Бог призовет к ответу его душу, а для нас важнее вырваться из этого ада.

Мы еще посидели дома, строя планы на будущее: если раньше желание араба быть рядом со мной всю жизнь меня напрягало, теперь я смотрел на это спокойно. Каким-то образом вчерашняя ночь все изменила. Скорее всего, я наконец осознал, что это тело мое навсегда, а девушке в одиночку долго не протянуть в этом деспотичном патриархальном раю.

Виталий Иванович Проскурнов уже знал о событиях ночи, прогнозы его аналитиков и данные искусственного интеллекта оказались верны. Светлых, используя своего помощника, выбрал городом бегства Джидду. Оставалось понять, на каком судне он попробует покинуть страну. События вчерашней ночи должны были только ускорить его отъезд. В настоящий момент в порту Джидды находилось более двух десятков кораблей, приписанных к разным портам стран Магриба. То, что беглецы не сунутся в Европу, понятно. С жесткой миграционной политикой Старого Света не было и шанса благополучно ступить на землю. Два судна, эритрейский сухогруз и алжирский контейнеровоз, вызывали самые серьезные предположения. Но которое из них?

Запросив помощников выяснить сроки выхода в море, Проскурнов понял, что досмотру подлежит только эритрейский сухогруз. Контейнеровоз задерживался на неделю. Связавшись по спецтелефону с заместителем директора федеральной службы безопасности, он доложил свои соображения.

— Хорошо, Виталий Иванович, сейчас свяжусь с адмиралом Небогатько. Дай бог, чтобы не ошиблись. Хорошо хоть, страна не амбициозная, не будет потом вопить о нарушении международного права.

Чурилов отключился. Через десять минут на большой десантный корабль «Адмирал Шапошников» полетела шифрограмма:

Алгоритм 07 разрешал открытие огня для успешного выполнения задачи. Капитан первого ранга Георгий Янковский, прочитав дешифровку, поставил задачу старпому: малым ходом, до двенадцатимильной границы территориальных вод, скрытно до траверза Джидды, средства обнаружения и ходовые огни выключить. Выполнять!

— Есть выполнять! — Старпом взял переговорное устройство: — Рубка, слушай мою команду!..

Корабль лёг на курс, команда спешно заняла позиции согласно боевой тревоге.

Как и всегда, ожидание на меня действовало удручающе. Ко всему, с утра начались месячные, но я понемногу начал мириться с этим неизбежным злом. Когда вечером Ухуд появился на старенькой мазде, за рулем которой сидел его брат, мы Бадром уже два часа сидели как на вокзале, собрав свои рюкзаки.

Рыбацкая стоянка находилась в самом конце порта, где начиналось мелководье. Многие шхуны в отлив садились на мель и поднимались во время прилива. Шхуна Ухуда представляла собой большую лодку с кормовой надстройкой и кубриком на два человека, где стояла газовая плита и был микроскопический санузел, где мне с трудом удалось сменить прокладку.

Шхуна была оснащена стосильным мотором «хонда», но сейчас, экономя топливо, мы вышли в море под треугольным парусом. Отойдя километров на семь от берега, Ухуд опустил в воду ловушки для ловли рыб и членистоногих. Ловля сетями в прибрежных водах запрещена. Затем наживил приманку — и шесть спиннингов заняли свои гнезда по бортам шхуны.

Когда солнце уже почти садилось за горизонт, Ухуд протянул мне бинокль и, показывая на темный силуэт с разноцветными огнями на палубе, произнес:

— Аусса!

Прошло около часа, пока стало понятно, что сухогруз выходит из порта. Ухуд смотал свои удочки и вытащил ловушки. На удочки не попалось ничего, в ловушках было около десятка рыб и три лангуста. Половину он выбросил обратно, объяснив, что они несъедобные.

Тем временем выделяющийся на фоне освещенного порта корабль приближался. Отчетливо слышался шум винтов. Через пять минут мимо нас проплыла громадина, на черном борту которой белой выцветшей краской красовалось название: «AUSSA».

Глава 26

Пираты

Корабль уже сливался с поверхностью моря, а Ухуд не трогался с места. Я начал нервничать, но Бадр вел себя спокойно. Через полчаса шхуна тронулась в путь по-прежнему под парусами. В бинокль было видно три разноцветных огонька на приличном отдалении. Я отдал его Ухуду.

— Они нас ждут, — сообщил он через минуту, отрываясь от окуляров.

Мы шли зигзагами. Ма мой вопрос о странности такого курса рыбак сообщил, что идем мы против ветра, поэтому приходится перекладываться. Ясности это внесло мало, но я решил промолчать, чтобы сойти за умного. Когда до сухогруза оставалось, на мой взгляд, меньше километра, я заметил, как огромный силуэт корабля, хорошо различимый при свете луны, двигается по направлению к дрейфующему сухогрузу. Заметил это и Ухуд, потому что спустил парус, моментально затормозив шхуну.

— Это военный корабль. Он или пройдет мимо, или остановится. Надеюсь, пройдет мимо.

Но его надеждам не суждено было оправдаться: грохот якорной цепи услышали мы даже на таком расстоянии.

— Бросают якорь, значит, будут досматривать, — поделился с нами рыбак.

— Кто это, американцы? — тихо спросил я, словно боялся, что меня услышат на кораблях.

— Скорее всего или американцы, или французы. Но может быть и королевский фрегат, хотя он слишком большой…

Ухуд всматривался в темень через бинокль. Шхуна тем временем дрейфовала без паруса. Нас медленно несло влево, в сторону от двух кораблей. Приподнимая парус, Ухуд понемногу возвращал шхуну на прежнее место. Спустя два часа послышался шум выбираемого якоря, и два силуэта, казавшиеся слитными, начали расходиться. Еще через десять минут силуэт военного корабля растворился в темени. Направляя парусом, Ухуд начал сокращать расстояние до сухогруза, когда до нашего слуха донесся шум винтов. Сухогруз начал движение.