"Фантастика 2025-113". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Троян Михаил - Страница 162

Абдель-Азиз обошел машину и пошел в сторону палаток, мы молча последовали за ним.

— Ассаляму алейкум! — традиционно поздоровался он.

— Алейкум салям, — нестройными голосами отозвались арабы и принялись обниматься с подошедшим.

— Это моя новая наложница, она из России. Ее зовут Саша.

Ладонь левой руки указывает на меня. Мой выход, не буду дергать смерть за усы. Находясь в пустыне, мне пока надо играть роль хорошей-плохой девочки.

— Ассаляму алейкум, уважаемые, — я почтительно наклонил голову.

— Ва алейкум, — последовал мне укороченный ответ, полагаемый при общении с иноверцами.

Взгляды арабов ощупали меня как сканеры, правда, без комментариев и ухмылок. Просто знакомство с новой пассией принца. Так же они смотрели бы на новую машину или коня, хотя нет, там реакция была бы более эмоциональной.

Абдель-Азиз и арабы начали громко разговаривать, жестикулируя и вздымая глаза к небу.

— Что здесь происходит? — адресовал я вопрос Бадру, молча стоявшему рядом со мной.

— Будут попытки покорить новый бархан на внедорожнике. Это все члены королевского двора. С каждой семьи по три попытки, на своих машинах. Машины одинаковые, без технических доработок. Победитель получает пятьдесят миллионов риалов, из которых оплачиваются травмы или смерть пострадавших, — разъяснил мне охранник.

Нехилые здесь ставки! Это же примерно пятнадцать миллионов долларов, куда там нашим рублевским до таких забав.

Тем временем охранники, приехавшие вместе с нами, совместно с коллегами поднимались на бархан, устанавливая слева и справа светильники, как на посадочной полосе для самолета. Бархан, скрытый в темноте, начал понемногу вырисовываться после такого освещения. Через полчаса все они были установлены: я насчитал сорок две штуки. На глаз этот бархан был высотой не меньше трехсот метров. Ширина колеи получалась метров двадцать-двадцать пять. Все эти действия сопровождались гомоном, крикливыми указаниями по рации, броуновским движением у палаток. Сесть мне никто не предложил, самому взять стул и усесться поудобнее — стремно, адреналина сегодня мне хватило с избытком.

Когда все приготовления были закончены, невысокий и полный араб, видимо, исполнявший роль конферансье, объявил очередность заездов. Семье Абдель-Азиза по иронии судьбы досталось последнее место, что испортило настроение мне, так как становилось ясно, что уедем мы отсюда нескоро. Пережитый страх, выброс адреналина привел к неизбежному и крайне неприятному для меня: нестерпимо хотелось в туалет. Такими темпами мочеиспускания при свидетелях я скоро успею справить нужду при доброй половине мужского пола Саудовской Аравии.

— Бадр, мне надо отойти, ты понимаешь… — Я чувствовал, что краснею под взглядом араба.

Бадр не сказал ни слова, поманил меня за собой в сторону одиноко стоящей палатки:

— Там туалет, мыло, вода, антисептики.

Зайдя в палатку, я чуть не описался от удивления: шикарный биотуалет, кувшинчики для воды с позолотой, несколько десятков столовых полотенец, столик, сплошь уставленный предметами гигиены. Палатка закрывалась на молнию изнутри, к петельке замка была приделана цепочка, смысл и предназначение которой мне было непонятно. Быстро закончив свои дела, я помыл руки, пшикнул антисептиками, и вышел наружу.

Первый заезд уже начался и сразу окончился провальной попыткой, даже не достигнув третьего светильника. Повторные две попытки были чуть лучше, но тоже не дали результата. Один за другим выходили представители семей принцев и терпели неудачу. Лишь один счастливчик дошел почти до самого верха, ему оставалось лишь два светильника, когда свет его фар взметнулся в сторону и, кувыркаясь, машина начала обратный путь, по дороге разбив два светильника. Заминка, связанная с вытаскиванием пострадавшего и восстановлением световой дорожки, заняла минут двадцать. Все это время арабы галдели, как гуси на сельском дворе, суть разговоров сводилась к тому, что этот бархан не одолеть.

Абдель-Азиз подошел к нам, стоявшим чуть в стороне.

— Как тебе нравятся арабские заезды? Есть такое у тебя дома?

— У нас нет барханов, но мы ездим по грязи и оврагам, это даже труднее будет, — парировал я, заступаясь за российских оффроудшиков.

— По грязи проехать много ума не надо, это даже ребенок сможет, — не полез принц за ответом в карман.

«Ах ты гнида, да ты обосрешься, увидев, как по зимнику наши ездят, как ежегодно гибнут, уходя под лед». Я чуть не задохнулся от возмущения и, даже не успев понять, что несет мой проклятый язык, выдал:

— Эту кучку песка проедет любой мужчина из моей страны, а вы как в песочнице копошитесь.

Не знаю, знал ли принц, что такое песочница, но все остальное прекрасно понял.

— Любой мужчина, говоришь? А удивительная женщина-воительница Зеноби проедет? Или Зеноби только гадости может говорить своим лживым ртом?

Это был удар ниже пояса, который я честно сам себе и нанес. Я ведь не женщина, просто нахожусь в женском теле. И это был прямой вызов, вызов от которого зависело, буду я просто неуравновешенной женщиной или заслужу хоть какое-то уважение, пусть и рискнув жизнью. Странный азарт охватил меня, ведь если я смогу подняться, утру всем нос, если не смогу — нет в этом позора, никто не смог.

— Сколько у меня попыток? Могу я пешком вначале подняться и посмотреть на этот маршрут? — задавая вопрос, я заметил, как отвисли челюсти у принца и Бадра.

— Ты серьезно хочешь попробовать? — Нескрываемое удивление звучало в вопросе Абдель-Азиза.

— Будь здесь мужчина из моей страны, мне не пришлось бы вам доказывать, что мои слова правда. Но так как здесь нет никого из России, кроме меня, я попробую вам доказать, что мы, русские, не лыком шиты.

Принц переспросил, что такое «не лыком шиты», я ответил, упростив, что это типа яйца железные. Несколько минут Бадр о чем-то оживленно шептался с Абдель-Азизом. До меня долетали слова «женщина не имеет права», «принцы будут против», «оскорбление всем мужчинам». Наконец принц жестко пресек попытки охранника спасти мою жизнь и, снова уточнив у меня о готовности рискнуть, направился к своим собратьям по крови.

— Ты сумасшедшая дура, у тебя вместо мозгов песок. Умереть захотела? Так я могу тебя убить одним ударом, если ты так этого желаешь. — Бадр кипел, как чайник, забытый на плите.

Не найдя больше слов, он сплюнул себе под ноги и с силой пнул раскладной стул, исчезнувший в темноте от такого удара. Абдель-Азиз совещался минут пять, когда он вернулся, было видно, что разговор был напряженным.

— Они согласны, но с одним условием… — Паузе принца мог бы позавидовать театрал драматург. — Если она не покорит бархан и останется жива, будет устроен аукцион, в котором я не имею права участвовать.

«Да еб твою мать, что же за куйня такая? Вечно мою жопу тянет на приключения, а теперь она вообще она лотерейным билетом станет?» Надо было срочно выпутываться из дурацкого положения.

— Принц, я могу отказаться? — Это была глупость с моей стороны.

— Нет, здесь так нельзя, отказ невозможен, теперь на кону моя честь. — Абдель-Азиз посмотрел на меня и продолжил: — Готовься, через одного участника твоя очередь.

С этими словами он пошел к остальным зрителям, явно недовольный поворотом сюжета.

— Теперь ты довольна, безмозглая кукла?! — это Бадр почти кричит мне в ухо.

— А тебе какое дело? Ты без хозяина не останешься, рисковать буду я! — кричу ему в ответ, привлекая внимание посторонних.

Бадр дернулся было залепить мне пощечину, но вовремя опомнился:

— Дура, гордая и тупая дура!

На этом диалог наш закончился, и он, отойдя от меня метров на пять, начал ковыряться ногой в песке. Абдель-Азиз злился понятно отчего, может потерять наложницу, которую он добыл, рискуя много чем. А этот-то что? Возомнил из себя папашу или брата? Или?.. Или он запал на меня?

Интересно, почему я о таком варианте не подумал раньше, это же классика: девица влюбляет в себя охранника и бежит из тюрьмы, крепости, лагеря… Масса примеров в кинематографе, а сейчас поздно: фига с два я там покорю бархан и через полчаса перейду в собственность к другому. А если не перейду, а если покорю? Так, надо прикинуть, что не так делали все соревнующиеся?