Красавчик Хиро (СИ) - "Peregrin" - Страница 42

— Кто там? — услышал я голос тёти Маи.

— Это Ито Дзюнти, — назвался я, — помните, я ночевал у вас пару недель назад?

— Извините, Ранго нет дома.

— Я знаю. Я к вам по этому поводу и приехал.

Дверь распахнулась, и тётя Маи чуть не силой втащила меня внутрь.

— Что с ним?

Хиро внутри меня расстроился от вида как будто усохшей госпожи Ёсида так, что я сам чуть не лишился голоса.

— Вы не волнуйтесь, он жив, — поспешил я успокоить тётю Маи.

— Ох, — женщина сразу расслабилась, — а я вся испереживалась. Ведь третий день не появляется, и на звонки не отвечает. Проходи, Дзюнти, сынок! Проходи, рассказывай. Давай я тебе хоть воды налью, жарко на улице.

Я сел за стол, и в который раз задумался, как лучше сказать, что Ранго теперь однорукий бандит. Хиро на меня сразу же обиделся от такого сравнения. Да не хотел я шутить! Просто к слову пришлось. Ну ведь смешно же.

Хиро так не считал. И постарался донести эту мысль до меня единственным доступным ему способом — испортил мне настроение. Вот же ж. Шизососед. Угомонись, я всё сделаю по-красоте. Вот увидишь.

— Ваш сын, госпожа Ёсида, настоящий герой. Если бы не он, я бы перед вами сейчас не сидел.

Ну да, смысл был бы мне сюда приходить, если бы те два самурая не поубивали друг друга.

— Понимаете, он спас не только мою жизнь, но и жизнь дочери своего босса. К сожалению, он сам пострадал, потерял много крови. Сейчас господин Ёсида в госпитале красного креста в Йокогаме. Простите, я должен был сразу вам это сказать. Но меня задержали полицейские.

А потом я забыл. Но это я говорить не стал.

— Всё в порядке, Дзюнти, — тётя Маи всё же заплакала. Заплакал и Хиро у меня внутри, — Всё хорошо. Главное, что мой Ранго жив.

— У меня, к сожалению, нет машины. Но я могу побыть с дедушкой, пока вы съездите навестить уважаемого господина Ёсиду.

Тётя Маи покачала головой, и посмотрела в сторону входа. Ах чёрт. Я не заметил, когда входил. На семейном домашнем святилище добавилась фотография деда. А ведь не выглядел он в прошлый раз больным.

— Умер во сне. Мы с Ранго его проводили в последний путь. А на следующий день Ранго исчез.

Бедная тётя Маи. Я подошёл к ней, и обнял.

— Теперь всё будет хорошо. Давайте вместе навестим господина Ёсиду?

Таксист на белой сузуки каким-то чудом просочился прямо к дому тёти Маи, так что нам не пришлось, как в прошлый раз, идти к оживлённой улице. И, не сказав ни слова, довёз нас до госпиталя. Вообще, таксисты в Японии, сколько раз я с ними ездил, оказались людьми неразговорчивыми. По крайней мере первыми беседу не заводили. Но ценники у них, конечно, жесть полная. Полчаса дороги — и двадцать тысяч как корова языком. Не удивительно, что большая часть населения тут на общественном транспорте ездит. Автомобиль в Токио — действительно роскошь.

В регистратуре дежурила та же самая миловидная маленькая сестричка. Она меня даже узнала (хотя к тому, что девушки на меня оборачиваются, я скоро начну привыкать), и сразу обрадовала, что господина Ёсиду перевели в общую палату. У палаты молодой госпожи Такуми охрану убрали, так что её тоже можно навестить.

Вот и прекрасно. Я проводил тётю Маи к Ранго, который до сих пор выглядел не слишком хорошо. Руку ему оттяпали по самое плечо, повязками забинтовали от шеи до пупка. Хорошо хоть потеря крови не сказалась на его мозгах — нас с тётей он узнал, и вяло поздоровался. Тётя Маи сразу ударилась в слёзы, и я оставил их наедине. Правда в палате было ещё три кровати с пациентами, так что не совсем наедине. Но японцы в этом плане очень деликатные люди. Я же отправился искать лечащего врача Ранго. А потом уже заглянуть к Надесико.

Поспрашивал у персонала. Добрая женщина в синей униформе отправила меня на четвёртый этаж, в ординаторскую рядом с той самой переговорной, в которой меня ободрали как липку. Доктором оказался Тенма Кензо. Судя по его внешности такой же хафу, как и Надесико. Он охотно согласился пройти со мной в палату к Ранго, и поговорить с тётей Маи. А по дороге кратко заверил меня, что жизни господина Ёсиды ничего не угрожает, но последствия критической потери крови могут быть весьма печальными. Дисфункция почек, амнезия, нарушение работы сердца и остальных внутренних органов. Нужно наблюдать, и желательно после выписки как минимум полгода еженедельных осмотров и анализов. Попрощавшись с доктором на пороге палаты, я поспешил к Надесико, кляня себя за то, что не купил никакого гостинца.

Впрочем, я исправился. На первом этаже госпиталя нашёл магазинчик с фруктами, и я купил самую дорогую в жизни корзинку с двумя яблоками и одной грушей. Даже то, что каждый фрукт был завёрнут в свою упаковку с бантиком, не стоило той цены, за которую их продавали, честное слово!

Но желание порадовать девушку оказалось сильнее. Хиро, опять твои приколы? Или это уже наше общее решение? Порой я уже не мог отделить свои желания от эмоций внутренней шизы.

Надесико лежала в одиночной палате на самом верхнем этаже. Весь этаж был тихим и стерильно красивым — похоже для вип-клиентов. Исключение составляла только операционная — но она, как и вертолётная площадка на крыше, находилась в противоположном крыле. Так что молодая госпожа Такуми наслаждалась одиночеством, тишиной, и прекрасным видом на многоуровневую автомобильную развязку, за которой прятался токийский залив. Панорамные окна придавали этому виду ещё большую эпичность.

Да и палата походила скорее на номер в отеле. Тут, кроме современной больничной койки со всеми этими моторами и электронными приспособами, был маленький столик и пара таких же пластиковых (для того чтобы проще проводить санобработку) кресел. На стене висел большой телевизор, в котором Надесико внимательно смотрела местные новости. Но как только я постучался и вошёл, девушка моментально забыла обо всём на свете: с радостным визгом выскочила из кровати и повисла у меня на шее.

— Хиро! Ты всё-таки пришёл! А я тут с ума схожу от скуки! Ура! Ура! Я так надеялась!

Она ещё немного поскакала вокруг меня, как маленькая лисичка. Снова повисела на шее. И, наконец, угомонилась, забравшись на кровать.

— Тебе идёт эта пижама, — сделал я ей комплимент, когда Надесико угомонилась.

— Ой, отправляйся в ад! — с широченной улыбкой ответила она, — Я тут скоро последние нервы оставлю. Меня всё не выписывают и не выписывают. Люсиль в первый день этим врачам столько налички привезла, что они тут меня ещё неделю держать собираются. А у меня уже всё хорошо, я здорова! Хоть ты им скажи.

— Врачам виднее, — заметил я. — Ты не представляешь, как я рад видеть тебя живой и невредимой.

— Да я и сама ужасно рада. Ты не представляешь, как я перепугалась, когда эта банда ворвалась в “Хозуки” и начала всё громить. А потом, когда я выбежала, они меня схватили. Вот тогда я испугалась по-настоящему. Особенно когда мне вкололи что-то, и я поплыла сознанием. А потом бац! И я уже здесь, в мягкой кровати. Но кошмары до сих пор снятся.

— Мама с тобой больше не связывалась?

— Нет. Я не понимаю, что происходит. Все мои знакомые как воды в рот набрали. Отказываются говорить, что происходит. Хиро! Хоть ты мне скажи. Что с отцом? Где мама? Что, чёрт возьми, тогда случилось? Мама сказала, что ты меня вытащил из рук бандитов. Полицейские меня допрашивали два дня. Почему мне никто ничего не говорит? Хиро? Не молчи, пожалуйста. Хоть ты мне скажи.

Не хотелось мне быть гонцом, приносящим дурные вести. Но, видимо, придётся.

— Мне очень жаль, Надесико, это говорить. Твой отец убит.

И его убийца пятью этажами ниже лежит.

Девушка побелела и упала на кровать. Блин, а может ей нельзя такие потрясения испытывать? Надо сначала было с врачом поговорить! Вечно я тороплюсь.

Я подбежал к Надесико, и приподнял её за плечи. Нет, сознание она не потеряла. Просто была в шоке.

— Я знала. Знала, что так будет.

Она даже не плакала. Просто смотрела сквозь меня в потолок.

— Тебе плохо? Вызвать врача?