Вечный колокол - Денисова Ольга - Страница 71

— Сейчас! — откликнулся шаманенок, — щи в печке, горячие.

Млад с трудом снял полушубок, стараясь не шевелить правым плечом, и от Даны это не ускользнуло.

— Ты точно не ранен? — спросила она, присев перед ним на корточки.

— Нет, ничего страшного. Просто на меня наступила лошадь… — Млад потрогал плечо рукой.

— Как? Чудушко, ты сам понял, что сказал? — Дана поднялась на ноги, снова сжимая губы, — Как это «наступила»?

— Ну как, как… копытом… Я, правда, очень хочу спать. Мне не надо щей.

— Как лошадь может наступить на плечо? Ты что, лежал на земле?

— Я упал. А она на меня наступила.

— Ты упал с лошади?

— Нет. Верней, да, я сначала упал с лошади. Подо мной упала лошадь. Но это до того. А потом… А потом лошадь… — Млад снова зевнул, — а потом лошадь на меня наехала… и я упал…

— Чудушко мое… — Дана покачала головой, — пойдем спать. За всю мою жизнь мне еще не встречался человек, которому на плечо наступила лошадь.

— Ты просто не видела, как конница врезается в строй копейщиков… — вставил опытный в военном деле Ширяй.

— Родомилу надо сказать… — Млад поднялся и едва не сел обратно, пошатнувшись, — Ширяй, сбегай к Родомилу. Скажи…

— Родомил Малыч без сознания, у него горячка ночью началась. Мы к нему каждые полчаса бегали, — отозвался Ширяй, — к нему сам доктор Велезар приезжал… И завтра еще приедет. Я с ним поговорил, представляешь?

— Хорошо. То есть, ничего хорошего, конечно… — Млад дошел до дверей спальни, — завтра.

— Млад Мстиславич, а щи? — Добробой стоял с горшочком в руках и обиженно смотрел на него.

— Завтра.

9. Коляда

Млад проснулся ближе к полудню и был уверен, что еще спит: из сеней раздавалось отчетливое и громкое блеянье козы. Сначала он не мог встать — все тело ломало, любое движение отзывалось острой болью, плечо распухло и ныло, на затылке прощупывалась огромная шишка, и нестерпимо хотелось есть. Но стоило подняться, умыться и расходиться немного, все оказалось не таким уж страшным.

В тесных сенях действительно стояла коза, загораживая проход.

— Добробой, ты решил обзаводиться хозяйством? — спросил Млад, усаживаясь за стол.

— Не, это Ширяй из Сычевки притащил. Ему на один день дали. Без козы как же колядовать?

— Несчастная скотина…

— Зато у нас молоко козье есть. Хочешь?

— Давай. И щей давай, и каши, — Млад потер руки, — а где Дана Глебовна?

— Она к Родомил Малычу пошла.

Млад потемнел и скрипнул зубами. А заодно вспомнил, какую нес околесицу перед тем, как пойти спать. Есть сразу расхотелось.

— Ширяй тоже к Родомил Малычу пошел. Доктора Велезара караулит, — сказал Добробой, — еще раз хочет с ним встретиться, говорит, доктор очень умный.

— Надоедает занятому человеку, — проворчал Млад.

— Я ему так и сказал. Только он не слушает ничего! Он утверждает, доктор с ним говорил с интересом, и обещал сегодня опять поговорить. Только я что-то в это не верю.

— Доктор Велезар — вежливый человек. А от Ширяя не так просто отвязаться, — Млад улыбнулся.

Он еще не успел поесть, когда вернулась Дана — озабоченная и какая-то виноватая. Млад решил, что она чувствует неловкость из-за того, что ходила к Родомилу, и от этого ему стало еще противней на душе.

— Чудушко, — она подсела к нему поближе, — если бы я судила о тебе только по твоим собственным словам…

— То что? — спросил Млад.

— Ничего… — она вздохнула и усмехнулась, — лошадь на него наступила!

Млад смутился и уставился в горшок со щами.

— Ты слышал, Добробой? Ты знаешь, что с ним было на самом деле? — Дана покачала головой, — Градята сбил его конем и пытался растоптать. Он сначала проехал семьдесят верст, потом под ним пала лошадь, и он почти тридцать верст прошел пешком!

— Кто тебе это рассказал? — Млад продолжал смотреть в щи.

— Твою лошадь видели всего в версте от ямского двора на Шелони. У Родомила сейчас сидят два гонца, которые тебя нашли, судебные приставы и дознаватели. Все ждут, когда он придет в себя. Не считая Ширяя, конечно.

— А Родомил? — спросил Млад.

— Говорят, в горячке… У него доктор Велезар. Ширяй хочет зазвать его к нам, чтоб он посмотрел на твое плечо.

— Зачем? — Млад опустил ложку.

— Я думаю, доктор ему не откажет. А там коза в сенях… — Дана едва не рассмеялась.

— Не надо ничего смотреть. Тем более — доктору Велезару, — Млад скрипнул зубами, — Ширяю голову оторву.

— Как же! Оторвешь ты ему голову, — Дана посмотрела на него с сомнением, — распустил ученика, он совершенно не имеет представления о вежливости.

— Он хочет утвердиться во взрослом мире, — Млад пожал плечами, — и нет ничего зазорного в том, что он старается мыслить самостоятельно.

— Я и говорю — распустил… — улыбнулась Дана, — ставь самовар, Добробой, вдруг действительно доктор Велезар придет.

И доктор Велезар действительно пришел. Его голос был слышен еще перед крыльцом: он что-то с жаром объяснял Ширяю.

— Может, козу в спальне спрятать? — неуверенно спросил Добробой, посматривая на дверь.

— Еще чего придумаешь! — фыркнула Дана, — в постель ее положи!

Но дверь в сени уже открылась, и оттуда раздалось:

— Смотри-ка ты! Это что за зверь у вас?

— Да так… — замялся Ширяй, — это мы колядовать… как без козы колядовать?

— Действительно, — рассмеялся доктор, — как без козы колядовать?

Ширяй долго пытался отодвинуть скотину в сторону — руки у него еще болели, а она блеяла, скользила и стучала копытцами по полу. Парень ругался, и смеялся доктор Велезар, пока Добробой не догадался выйти в сени и помочь товарищу.

— Здравствуйте, хозяева, — доктор первым прошел в дом, — меня к больному позвали. Я думал, он без движения в постели лежит, а он за столом чай пьет!

— Здравствуй, Велезар Светич, — Млад поднялся, — просто в гости заходи, не все ж тебе с больными… Чаю выпьешь?

— Ну, если просто в гости — чего ж не выпить? Считай, праздник уже начинается, завтра солнце народится. Смотрю, твои уже подготовились… Поросенка жарить собираетесь?

— А как же! — обрадовано ответил Добробой, помогая доктору снять шубу, — у нас все как у людей! И на пироги тесто стоит, и кутья преет.

Млад подивился — про поросенка он не подумал, а ведь к ним наверняка придут ряженые, и не один раз — надо же их чем-то угощать? Студентов много, и каждый рад пожелать своему профессору благополучия, а заодно и разжиться снедью для праздничного стола. Большинство, конечно, пойдет колядовать в Новгород, меряться силами с городскими парнями и сманивать их девушек, но и на профессоров ряженых хватит.

— Раз праздник начинается, может тогда чего покрепче выпьем? — предложил Млад.

— Нет-нет, — тут же покачал головой доктор, — у всех праздник, а у меня — бессонная ночь. Сегодня жди голов проломленных, а завтра — рук-ног отмороженных.

— Как Родомил? — спросил Млад.

— Неважно, — покачал головой доктор, — конечно, умереть от пустячных ран я ему не дам, но дело очень, очень серьезное… Если начинается горячка — это всегда опасно для жизни. Я подозреваю, что один из ножей, которым его ранили, был отравлен. И яд этот мне неизвестен. Бывает же… Накануне праздника… Неспокойное время.

— Как же Новгород будет Коляду встречать, когда Смеян Тушич… — начал удивленно Млад, но доктор его остановил.

— Князь решил не объявлять о смерти посадника. До завтра. Незачем людям портить праздник. Слухи, конечно, ходят, но это только слухи. Никто им верить сегодня не хочет, — доктор сел за стол напротив Млада, — расскажи-ка лучше, как тебя угораздило ночью оказаться на Шелони? Чай не ближний свет.

— Да по глупости, — усмехнулся Млад, — хотел князя догнать, поговорить.

— А тебе очень надо? — удивился Велезар.

— Было бы не очень — не помчался бы на ночь глядя.

— Если надо — я князю обязательно об этом скажу, как только он вернется. Думаю, вам давно пора познакомиться поближе. Ты произвел на князя впечатление, и на гадании, и на вече, и на суде.