"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 169

— Ну, вряд ли наш ректор откажется от своих планов, — сказал Сергей. Комета забрался к нему на колени и ласково лизнул в щеку, словно хотел сказать: все будет хорошо, не надо хмуриться, у вас ведь есть я. — И я уверен, что он прекрасно понимает, откуда ветер дует со всеми этими снами.

Лиза вздохнула. Еще бы Лаверн не понимал…

— И что нам делать? — спросила она. — Что мне делать?

— Извини, я неправильно выразился, — сказал Сергей. — Я вовсе не предлагаю тебе ложиться под Лаверна ради общего блага. Но ты все равно ходишь к нему на индивидуальные, вы друг другу снитесь, и дело уже до поцелуев дошло. И раз уж нам всем некуда деваться, то может, тебе стоит попробовать с ним подружиться?

Единственным, что сейчас чувствовала Лиза, была жгучая обида. Не на Сергея — он во всем был прав. На себя и Лаверна.

— Обычно он своего добивается, — подлила масла в огонь Анна.

Лиза устало вздохнула и рухнула на кровать лицом вниз.

Филин сидел в преподавательской и старательно делал вид, что просматривает расписание занятий. Имитация бурной деятельности вполне получалась: похоже, Филин дошел до такого уровня профессионализма, что расставлял пары по сеткам расписания уже автоматически.

На самом деле он слушал, как журчит ручей. Бойкий такой, пульсирующий, энергичный, он выбивался из-под земли, расталкивая ее непослушные комья и прыгал по камням, пробивая себе дорогу. Весна! Весна! — горланили огромные черные птицы, летая над вершиной холма. С него уже сошел снег, и темно-рыжие космы прошлогодней травы превращали холм в чью-то нестриженую макушку.

Филин неторопливо поднимался по ноздреватому грязному снегу, подставив лицо весеннему солнцу: оно уже грело, уже радовало и не собиралось закрываться тучами. По радостному синему небу с юга неслись легкомысленные кудряшки облаков: сверху белые, снизу розовато-сиреневые. Филин вздохнул и повел плечами, сбросив всю тяжесть минувшей зимы вместе с иссиня-черной мантией. Обернулся: ткань упала складками, похожими на перья.

— Андрей Петрович, можно?

Староста Гершензон заглянул в преподавательскую с таким видом, что стало ясно: у парня неприятности. Филин выключил планшет и ответил:

— Да, Сергей, заходите. Что случилось?

— Нет, я бы… — Сергей замялся. — Можно вас на минутку?

Похоже, парень собирался побеседовать без свидетелей. Отложив планшет, Филин вышел в коридор и, когда мимо них с Сергеем прошла группка второкурсников, которые энергично перебрасывались золотыми и серебряными сверкающими шариками, поинтересовался:

— Так что произошло?

Сергей хмуро смотрел на носки своих кроссовок. Филин обратил внимание, что шнурок на правом кроссовке вот-вот развяжется.

— Андрей Петрович, вы про Флер Бувье слышали?

Филин усмехнулся. Аберфорт вчера рассказал ему о том, каких дел натворила новоиспеченная колдунья.

— Да, слышал. Вроде бы вам советовали сходить к ректору Фро?

Сам бы он не пошел к Лаверну даже под угрозой расстрела из атомной пушки. Хотя бывают ситуации, когда не то что пойдешь — побежишь. Сергей вдруг как-то по-детски шмыгнул носом и посмотрел на Филина так, что у того сжалось сердце от жалости и сочувствия.

— Я сходил. Попросил его, чтоб он достал это зернышко.

— Ну, а он? — Филин начал терять терпение: раньше непохоже было, что из студента Гершензона, самого умного студента факультета и прирожденного оратора, придется каждое слово вынимать клещами.

— А он только улыбнулся и говорит: «Ничем вам не могу помочь, Сережа, потому что в вашей ауре нет никаких приворотных зернышек», — сказал Сергей и чуть не всхлипнул.

— И что? — не понял Филин. — Если нет зернышка, то что тебе мешает жить?

— Флер, — едва слышно прошелестел паренек. — Я на Анну смотрю, а вижу Флер. И думаю о ней… не хочу думать, а думаю. То есть, получается, что зернышко все-таки сработало.

Филин припомнил, как выглядит эта Флер Бувье, сокрушительница сердец. Несомненно, очень умная, даже заумная, она была из того типажа домашних забитых девочек, которые дальше книг ничего не видят и, собственно, боятся видеть. А тут новый мир, чудеса и возможность творить эти чудеса самостоятельно — неудивительно, что угрюмая заучка, на которую мальчики смотрели только тогда, когда хотели списать домашнее задание, решила творить свою судьбу собственными руками.

Аберфорт был прав: так дела не делаются.

— Чем я могу помочь? — Филин подумал о том, что в мире все-таки должна существовать мужская солидарность, особенно с учетом того, что он и компания Гершензона были в определенной степени заговорщиками. Сергей с мольбой взглянул ему в глаза и попросил:

— Посмотрите вы. Ректор Фро мог меня и обмануть… просто ради того, чтоб посмеяться. Вдруг оно все-таки еще во мне.

Филин неопределенно пожал плечами: он и понятия не имел, как можно обнаружить в человеке следы чужой магии. Но Сергей так смотрел на него, словно готов был упасть на колени перед последним прибежищем — и Филин, который искренне сочувствовал парню, вдруг понял, что все очень даже просто.

Надо было взять Сергея с собой на холм. Туда, где апрельский снег торопился растаять, а трава с отвагой победителя пробивалась из-под согретой солнцем земли. Туда, где в весенней лазури кружили огромные черные птицы.

Солнце по-прежнему было теплым и ласковым. Филин сощурился, издал блаженный вздох — вот то, что на самом деле нужно всем страждущим. Весна, тепло и надежда. Он шагнул по траве, чувствуя, как утекает прочь напряжение последних недель, и обернулся.

Сергей стоял в снегу — прямо так, как был в академии: в футболке с цветными разводами и надписью «Rio de Janeiro. Learning to dance» и в джинсах. Кроссовки наверняка промокли от снега, но парень этого не замечал: он ошарашенно смотрел по сторонам и не мог сказать ни слова, открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба.

— Вы? — наконец промолвил он. — Андрей Петрович… вы?..

Филин улыбнулся и ответил:

— В тебе действительно нет зернышка. Флер понимала, что ты захочешь его извлечь и спрятала. Не в твою ауру — в свою. Оно в ней, но связано с тобой. Такова ее магия, Сережа.

По щеке Сергея вдруг пробежала слеза, и Филин понял, что он испытывает в эту минуту. Не светлую радость от солнечного апрельского полудня — а чистый, беспримесный ужас.

— Андрей Петрович… — повторил Сергей. — Получается, вы… Царь-Ворон, да?

Филин слепо дотронулся до головы: пальцы наткнулись на косточки, скрепленные золотой проволокой. Темные складки плаща тянулись за ним, словно крылья. Филин посмотрел на свои руки — увидел тяжелые серебряные перстни на знакомых пальцах.

И тогда он понял, что все было напрасно. Аберфорт забрал его из опиумного притона, но так и не смог спасти. И чудовище, которое смотрело в их мир немигающим черным глазом, похожим на погибшую звезду, все-таки нашло способ выбраться.

— Я не на стороне чудовищ, — произнес Филин и схватился за горло: наружу лезли совсем другие слова, сказанные чужим голосом:

— Как упал ты с неба, денница, сын зари…

Филин не запомнил, как они вернулись.

Вроде бы только что Филин и Сергей стояли на вершине холма, обдуваемого апрельским ветром — и вот уже идут по коридору академии, и воздух пахнет синтетической хвоей из освежителей, а не теплой влажной землей и свежими ручьями. Филин посмотрел на информационную панель: жилой корпус, третий этаж. Дойти до лестницы — и будут апартаменты преподавателей. По счастью, никто из живущих здесь студентов не попадался по пути, все были на занятиях — а то удивился бы и выражению лица заместителя декана, и оторопелому виду Сергея. Тот шел, покачиваясь, словно крепко выпил.

— Я не Царь-Ворон, — уверенно сказал Филин, не оглядываясь на старосту. — Но теперь, по меньшей мере, знаю, как называется эта дрянь.

Сергей испуганно посмотрел на него, и Филин знал, что он видит за белым деловым костюмом заместителя — черно-синее одеяние Царя-Ворона и блестящие крылья за спиной.