"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 137

Геля только руками развела.

— Меня — ничему.

Кир заходил взад-вперед по комнате и, когда Таня хотела было что-то сказать, ткнул в нее пальцем и почти закричал:

— Вот только не говори, что и в магазине можно стеночку приподнять!

Таня удивленно посмотрела на него и, несколько раз выразительно моргнув, ответила:

— Я, между прочим, думаю, что мы клад нашли. И надо понять, что нам всем сейчас делать. Гелька! — обернулась она к подруге. — Так ты теперь наверняка можешь и прочую магию-шмагию… Привороты-отвороты, все такое.

Кир и Геля посмотрели на Таню с одинаковым выражением: словно хотели сказать, что она дура, невесть чем набитая, но успели передумать.

— Что! — воскликнула Таня. — Любой сайт открыть. Приворот — минимум пять тысяч. И сразу ясно, что фуфло и не сработает. А у Гельки — сработает. Она сразу может полтинник брать, и плевать на все институты!

Теперь уже Геле захотелось схватиться за голову — но рука сама дернулась вниз и легла на живот, словно хотела что-то прикрыть. Что-то или кого-то. Внизу живота дрогнуло, будто невидимые пальцы легли на туго натянутую струну.

Мир вздрогнул тоже — вздрогнул всем телом и куда-то поплыл. Геля держалась за живот, и ей хотелось одновременно смеяться во весь голос и так же громко рыдать от ужаса.

— Тань, — сказала она, не узнав своего голоса, тонкого и перепуганного. — Тань, у тебя тесты есть?

Таня смотрела на нее так, что Геле захотелось подойти и постучать ей по лбу, чтоб опомнилась.

— Какие тесты? — наконец, ожила подруга. — На беременность? Ты что…

Она осеклась и кинулась к шкафу. Кир снова схватился за голову, и Геля прекрасно его понимала. Подруга, которую считали пропавшей без вести, на самом деле стала попаданкой в волшебный мир — и вернулась из него, принеся с собой магию. Вдобавок, она вернулась беременной — и теперь поди знай, что тут хлеще.

— Вот, — глаза Тани были круглыми, как у испуганной совы. — Только он совсем простенький… ну впрочем, покажет. Туалет, ты знаешь, где.

Потом Геля сжимала в пальцах дрожащий тест и смотрела, как на нем проступают фиолетовые полосы. Сперва возникла одна, густая и яркая, а потом — медленно, но неотвратимо, появилась вторая. Поначалу она была светлой, почти незаметной, но потом набрала цвет.

Две полоски. Ответ «Да».

— Я беременна, — прошептала Геля и снова схватилась за живот. — Господи, я беременна…

Они провели день, спрятавшись под огромным выворотнем. Рухнувшее дерево было поистине циклопическим, а у Харвиса еще было достаточно сил, чтоб соорудить над их пристанищем полог невидимости. Спустя несколько минут после того, как он закончил работу и устало опустился на моховую подстилку, появились рыжие собаки — серемберские гончие, изящные и тонконогие. Полковник торопливо поджал ноги: одна из собак нервно втянула воздух рядом с ним. Она не видела человека, но чуяла, что тут творится что-то неладное.

— Пшла, — негромко сказал принц и дернул ногой. — Фу!

— Она не слышит, — устало заметил Харвис. — Не слышит. Просто чувствует что-то подозрительное, и это ее сбивает с толку.

Небо казалось высоким-высоким. Ветер бродил по легким кронам деревьев, в которых уже красовались золотые и рыжие пряди. Облака неторопливо плыли на юг. А скоро уже осень, и Харвис планировал провести ее совсем-совсем иначе.

Когда все кончится, он уедет. Не сможет оставаться там, где жива память об Эвглин.

Из-за деревьев показались всадники. Молодая женщина с некрасивым, но очень властным и решительным лицом, одетая в темно-вишневую амазонку, нервно смотрела по сторонам. Ее спутник выглядел более спокойным, хотя одного взгляда на него хватало, чтоб понять, что он тоже взволнован.

— Это какая-то дьявольщина, — процедила женщина так, словно с великим трудом сдерживала слезы, истерику и нецензурщину. — Он должен был сдохнуть!

Принц Альден усмехнулся и выразительно посмотрел на Харвиса и полковника.

— Сестрица Мари, — прошептал он, предпочитая на всякий случай говорить тихо. — Мы успели вовремя, друг мой.

Харвис понимающе прикрыл глаза. Щит работал, и это было замечательно. Маленький Слухачик — шарик, который Харвис быстро слепил из пригоршни мха — тоже работал: он послушно запоминал все, что скажут люди. Потом, когда они доберутся до его величества Клауса, Харвис активирует Слухачика, и король услышит все, что выложила тут его дочь. Улики будут неоспоримы.

Наедине заговорщики не держат язык за зубами. Они могут позволить себе открытость и искренность.

— Почему его вырвало? — спросила принцесса. Ее лицо исказило нервной судорогой, и Мари смахнула слезу. — Он ведь все выпил! Не распознал вкуса!

— Да, ваше высочество, — кивнул ее спутник. — Возможно, это простое везение. Пьяных часто рвет, вы же понимаете.

— Он должен был сдохнуть! — повторила принцесса и машинально дотронулась до мягкого мешочка, притороченного к пояску. Там, должно быть, была какая-то вещица принца, захваченная из Везерли, или нечто, принадлежавшее Харвису. Мари подбросила бы улику на место преступления, и вина беглецов стала бы неоспорима.

Все было просто и заурядно, словно в каком-нибудь дешевом романчике в желтой обложке. Но Харвис прекрасно понимал, что иногда важные планы не требуют особых напряжений ума. Иногда прекрасно срабатывает самое примитивное.

Собаки закрутились перед лошадьми, и всадники остановились прямо возле выворотня. Харвис отчетливо чувствовал запах тонких дорогих духов принцессы и ее возмущение и обиду. Лошадь ее спутника нервно вздрогнула, и тот ободряюще погладил животное по шее.

— Ничего, Белла, ничего страшного, — сказал он и заметил: — Что-то собаки нервничают. Не нравится мне это.

Мари, прищурившись, посмотрела на него.

— Чувствуешь магию, Эжен?

— Старший офицер королевской охраны, — прокомментировал Альден по-прежнему шепотом. Харвис поднял левую бровь: это был высокий чин. Заговор проник очень далеко.

— Вы же знаете, ваше высочество, что не чувствую, — тонко улыбнулся офицер. Мари нахмурилась. Сейчас ее все выводило из себя: и то, что брат имел наглость остаться в живых, и нервные собаки, которые крутились возле страшного выворотня, похожего на оскаленную пасть, и лес, и все на свете.

— Тогда почему собаки так себя ведут? — принцесса всхлипнула и, вынув из-под манжета кружевной носовой платок, провела им по лицу. Харвис задумчиво подумал, что ее высочество на грани нервного срыва и провала при первой же неудаче.

Таким нельзя идти в авантюристы. Тут нужны не нервы, а колючая проволока, которой оплетают ворота и заборы государственных тюрем.

— Должно быть, чуют змею, — пожал плечами Эжен. — Она где-нибудь под этими корнями.

— А она не вылезет? — испугалась принцесса. Харвис усмехнулся. Единственными змеями, которые хотели бы с ней расправиться, была их троица. Но сейчас им следовало не лезть на рожон, а сидеть спокойно и тихо.

— Нет, ваше высочество, — улыбнулся Эжен. — Змея не дура. Охота ей лезть под копыта?

Принцесса совершенно по-простонародному шмыгнула носом.

— И что теперь? — спросила она. Офицер ободряюще улыбнулся и произнес:

— Все, как мы и договаривались. Сейчас Генрих, — Харвис тотчас же отметил для себя это «Генрих», без всяких чинов и званий. Судьба наследника престола была решена, — проспится и решит погонять зайцев.

— И нарвется на пулю, — выдохнула Мари, словно зачарованная. На бледных щеках девушки появился румянец. — И все будет кончено.

— Да, ваше высочество, — кивнул Эжен и посмотрел на небо. — Пожалуй, нам следует вернуться в лагерь.

Всадники развернулись и, свистнув собакам, скрылись за деревьями. Когда лай гончих и стук копыт стихли, то Альден яростно прошептал:

— Я ее убью, гадину. Я ее уничтожу.

— Не спешите, друг мой, — устало произнес Харвис. Его тянуло в сон. Конечно, он залатал пробоину, оставленную Кхаавиндом, но силы все равно покидали его. Медленно, по капельке. Завтра к вечеру Харвис уже станет самым обычным человеком, без следа волшебства.