"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 130

Некоторое время все молчали. В доме воцарилась глухая тишина, нарушаемая лишь шагами ветра за окнами. В лесу почти стемнело, и мир внезапно стал пугающе маленьким.

— Я перенесу нас к принцу, — сказал Харвис. — Он отправляется на охоту послезавтра, так что думаю, все в наших руках.

— Это еще половина дела, — вздохнул принц. — Не забудьте перенести нас сюда, если что-то пойдет не так.

Харвис ободряюще улыбнулся и прикрыл глаза.

— Не забуду, — ответил он. — Можете не переживать.

Время тянулось медленно-медленно.

Эвглин заперли в небольшой, но вполне уютной комнате — первым делом она бросилась к открытому окну и разочарованно убедилась, что сбежать не получится. Окно выходило на глухую стену замка, которая затем утыкалась в ров, заполненный прозрачной водой насыщенного голубого цвета. Над водой парили сверкающие зеленоватые стрекозы, которые вспыхивали, едва только их стеклянные крылышки касались воды, и Эвглин поняла, что тут не обошлось без магии.

Она устало села на кровать, небрежно застланную тонким одеялом. Где сейчас Харвис, что с ним? Эвглин с ужасом подумала, что колдуна наверняка пытают. Да и с ней тоже вряд ли будут церемониться, если дело примет более серьезный оборот. Если ванн Бильт был с ней вежлив, то это еще не означает, что так будет всегда.

С врагами государства не церемонятся.

Эвглин стояла возле окна, смотрела на бескрайние луга, утопающие в тумане, и ее захлестывала обида и гнев. Ни она, ни Харвис никому не причинили зла и не хотели ничего дурного — их просто подставили, и никто из допросчиков не собирался слушать правду. Оказаться в заключении по обвинению, притянутому за уши! Эвглин поверить не могла, что это случилось.

Потом ей принесли обед — миску каши с мясом, ломоть каравая и яблоко. Проглотив все это, Эвглин поняла, насколько проголодалась — еда никак не утолила ее голод. А каково сейчас Харвису? Где он и что с ним?

Когда вечером откуда-то сверху раздался тоскливый протяжный звук трубы, Эвглин уже успела отчаяться. Она выглянула в окно и увидела, что к замку приближается разноцветная процессия, похожая на огромную гусеницу. Гусеница шевелилась всем телом, вздрагивала и через равные промежутки времени издавала дружный стон.

Перехожие калеки, поняла Эвглин. До этого она никогда не видела их, только читала в книгах, и теперь с любопытством смотрела, как бродяги, изувеченные красной проказой, движутся к опущенному через ров мосту. В отличие от белой проказы, смертельного вирусного заболевания, проказа красная была врожденным пороком и следовательно не заразной. В Эльсингфоссе такие прокаженные считались блаженными и особо угодными Господу — приютить их под своим кровом считалось делом достойным и благородным. Эвглин вздохнула и отошла от окна. Даже этим несчастным изувеченным болезнью людям жилось лучше, чем ей. Они могли пойти, куда захотят, и никто бы не запретил им этого… Никто и никогда не обвинил их в том, чего они не совершали.

В дверь постучали, и в замке заворочался ключ. На пороге обнаружился Иахим ванн Бильт, и Эвглин с ужасом заметила на его левой щеке брызги крови. Контраст с равнодушным, очень спокойным лицом был настолько пугающим, что Эвглин с трудом подавила желание зажмуриться.

— Как сидится? — практически дружелюбно поинтересовался ванн Бильт. Эвглин хмуро посмотрела на него и ответила:

— Благодарю вас. Вполне комфортно.

— Не надумали рассказать мне о планах принца? — поинтересовался ванн Бильт.

Эвглин вдруг подумала, что ванн Бильт — само очарование. Этакий добродушный джентльмен, который всегда ведет себя так, как и подобает джентльмену. От этого было еще страшнее. Она прекрасно знала, чем занимаются такие, как ванн Бильт.

— Понятия не имею, о чем вы, — холодно сказала Эвглин. Ванн Бильт пожал плечами: ну не хотите, как хотите.

— Ладно, — ответил он. — Не буду настаивать — пока. Тогда сидите дальше. Кстати, ваш муж сбежал из камеры для допросов, и прихватил с собой его высочество Альдена и полковника Матиаша. Как по-вашему, что это значит?

Эвглин не сдержала радостного возгласа. Харвис был жив, он смог спастись и теперь обязательно придет на помощь! Лицо ванн Бильта слегка дрогнуло, и Эвглин поняла, что он так улыбнулся.

— И что же это значит? — ответила Эвглин вопросом на вопрос, постаравшись придать своему лицу максимально равнодушный вид. Враг не должен был видеть ее чувств.

— А то, что ваш муж действительно замешан в интригах его высочества. Они сообщники, и они обязательно придут за вами, — сообщил ванн Бильт. — Но, конечно, у меня есть, чем их встретить. Сидит птичка в башне, завлекает добычу…

Пол качнулся под ногами, и Эвглин оперлась на спинку стула, чтоб не упасть. Ванн Бильт оценивающе посмотрел на нее и удовлетворенно кивнул.

— Не волнуйтесь, сразу их никто не убьет, — поспешил заверить ванн Бильт. — Заговорщиков отвезут в столицу, а там уже состоится прилюдная казнь. Его величество Клаус добр, но его доброта не бесконечна. Во второй раз он сына не простит.

— Вы прекрасно знаете, что мой муж и его высочество ни в чем не виноваты, — проговорила Эвглин, стараясь смотреть ванн Бильту в лицо. — Не было никакого заговора. Не было. Все это ложь. Их просто пытаются использовать.

Лицо ванн Бильта снова дрогнуло, и он ответил:

— Разумеется, я это понимаю. Но, дорогая госпожа ванн Рейн, это не имеет никакого значения. Никакого.

Эти слова прозвучали как пощечина — резкий, обжигающий удар.

— То есть, вы признаете, что готовы пытать и мучить невинных людей?! — воскликнула Эвглин. Кулаки сжались сами — она с трудом сдерживалась, чтоб не броситься на ванн Бильта. Прекрасно понимала, что ничем хорошим для нее это не закончится.

— Мое дело — безопасность государства, — терпеливо повторил ванн Бильт, словно в очередной раз обращался к несмышленому ребенку. — Было намного спокойнее, когда ваша веселая компания сидела где-то в песках и не высовывала носа. Но теперь времена поменялись — значит, следует принять меры.

— Вы чудовище, — выдохнула Эвглин. — Вы чудовище…

Ванн Бильт рассмеялся, словно его пленнице удалось очень удачно пошутить или сделать ему весьма приятный комплимент.

— Чудовища только что прибыли в замок, — сообщил он. — Красные прокаженные. Я осмотрел их лично, подозревал, что ваш муж с приятелями окажется в такой прелестной компании.

— Не затесались? — поинтересовалась Эвглин. Ванн Бильт с сожалением вздохнул.

— Вообще идеальный способ проникнуть в замок, правда? Отличная маскировка — редко кто заглядывает под это тряпье. Там отвратное зрелище, честно говоря. Но нет, их там нет.

Эвглин хотела добавить что-то поязвительнее, но потом решила промолчать. Раз уж ты здравомыслящий человек, то будь им до конца.

— Отдыхайте, — посоветовал ванн Бильт. Капли крови на его лице уже засохли, и он их, похоже, так и не заметил. — Отдыхайте, пока есть возможность.

«Какая подкупающая забота!» — гневно подумала Эвглин, когда ванн Бильт закрыл за собой дверь. Он прекрасно знает, кто на самом деле решил погубить Харвиса и принца, он понимает, что никакого заговора нет — интересно, насколько значительна выгода, которую он получит? Или тут все дело не в выгоде, а в возможности пытать и мучить, показывать свою неограниченную власть над людьми, попавшими в его лапы…

Эвглин вдруг поняла, что ей становится тяжело дышать. Воздух в комнате стал плотным и каким-то вязким, и каждый вдох требовал усилий. Эвглин почти без сил опустилась на кровать. Что делать? Звать на помощь?

Возле окна стало темнеть. Воздух там обретал плотность, кипел серыми волнами, вращался, формируя воронку. Эвглин зачарованно смотрела в нарастающую тьму, и вдруг все закончилось. В комнату ворвался свежий воздух из окна, и Эвглин увидела, что на ковре, там, где минуту назад был кипящий мрак, стоит целая компания.

— Харвис! — воскликнула она и бросилась к мужу.

— Эвглин! — он обнял ее настолько крепко, что Эвглин на мгновение почудилось, что ребра затрещали. Они оба были живы, и, насколько Эвглин сейчас могла судить, и Харвис, и принц с полковником были вполне здоровы. Вопросы вызывало только пестрое одеяние прокаженных.