"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 110

— Драконы, — сказал он. — Скоро отправимся в путь.

— Вам, должно быть, грустно, — предположила Эвглин. В воздухе повеяло сухим драконьим запахом, и Пушок, подобравшийся сзади, легонько боднул ее, выпрашивая лакомства. У Эвглин ничего не было, зато Харвис вынул из кармана кусок халвы, завернутый в бумагу, и бросил в шустро раскрывшуюся драконью пасть.

— Что, приятель, — сказал он, гладя Пушка по голове. — Готов к столичной жизни?

Дракон снова раскрыл пасть и заявил:

— Ы-ыхх! — что, должно быть, означало, что он воспитанный и домашний дракон, хозяев не опозорит и ни перед чем не сробеет. Эвглин невольно подумала, что завидует такой отчаянной решительности. Впрочем, будь она драконом, ее вряд ли что-то могло бы напугать.

— Я не собираюсь изменять вам, — призналась Эвглин, глядя в лицо Харвиса. — Знаете, я всегда думала, что верность — это самое важное, что может быть между людьми. И если ты вдруг решаешь, что…

Харвис оценивающе взглянул на нее. Пожал плечами.

— Но ведь вы не выбирали. Вас заставили сделать выбор.

— Знаете, что! — Эвглин так резко поднялась с тюков, что Пушок от неожиданности отпрыгнул в сторону. — Я бы придумала, как отказаться от этого брака! Если бы вы были мне противны, я ни за что не стала бы соглашаться. Уж поверьте, не стала бы…

Она осеклась и провела ладонью по щеке, смахивая внезапно появившуюся слезу. Вздохнув, Харвис тоже встал и поймал руку Эвглин. Полковник, наравне с адъютантом и слугами собиравший шатер, удивленно посмотрел в их сторону, возможно, прикидывая глубину романтики в этом вынужденном браке. Харвис покосился на бравого Матиаша так, словно хотел сказать: тебе тут ничего не светит, даже не мечтай.

— Для начала давайте вернемся в столицу, — успокаивающим тоном произнес Харвис. — По большому счету, нам с вами теперь очень далеко до спокойной жизни. Вдруг его величеству не понравится план принца выдать вас за меня замуж?

Эвглин испуганно посмотрела на него. А ведь Харвис прав — король вполне может решить, что Альден лезет не в свое дело и занимается вещами не по разуму.

— Да, — негромко откликнулась она. — Такое тоже может быть. Давайте не торопить события.

Соринки постепенно превратились в крупных драконов, величаво опустившихся на площадку. Это были громадные звери, раза в четыре больше Пушка, и тот прижал крылья к спине и испуганно загукал. Погонщик, который руководил драконами, приветственно махнул рукой и проорал:

— Мы готовы! Можете собираться!

Слуги забегали с утроенной скоростью, принимаясь подтаскивать тюки к драконам и приторачивать их к крупным чешуйчатым бокам и спинам. Вот подхватили и вещи колдуна и рюкзак Эвглин. Харвис наблюдал за сборами с какой-то далекой печалью.

— Знаете, — сказал он, — я всегда хотел уехать отсюда. Хотел вернуться домой. Но теперь вот стою, смотрю, и понимаю, что возвращаться-то и не хочется.

Эвглин кивнула — это чувство было ей знакомо. Она вспомнила, как однажды на каникулах ездила в Петербург и, стоя на перроне в ожидании поезда, понимала, что домой не хочется. Вернуться домой — значит, оставить сказочный город позади. Скалистое и пустынное Приграничье было, конечно, весьма угрюмым и скучным местом, но даже самые скучные места иногда имеют особое значение.

— Вы ведь победили, — с чувством сказала Эвглин. — Ваша теория получила признание. А вы — высокую должность.

Харвис вновь оценивающе посмотрел на нее, и Эвглин вдруг поняла, что ей больше не хочется ежиться под этим пристальным взглядом.

— Хотите сказать, что впереди только хорошее? — улыбнулся Харвис. На спине одного из драконов был пристроен большой алый шатер, и к нему уже неторопливо брели принц Альден и Михаль, который очень эмоционально что-то втолковывал принцу. Эвглин бросила прощальный взгляд на то, что еще утром было обустроенным поселением, и они с Харвисом пошли к драконам. Пушок пугливо заковылял следом за ними — он, должно быть, опасался, что громадины с Большой Заставы запретят ему лететь рядом с ними. Впрочем, драконы не придали ему значения, даже не посмотрев в его сторону, и Пушок приободрился.

— Господа, поднимайтесь! — послышался голос принца из шатра, и Эвглин увидела веревочную лестницу, спущенную по драконьему боку. — С Заставы нам прислали холодного вина, будет, чем скоротать время!

Харвис понимающе усмехнулся и пропустил Эвглин вперед. Когда его руки как-то по-свойски, с полным на то правом, легли на ее бедра — Харвис хотел подсадить свою видимую невесту на дракона — то Эвглин обернулась и с холодным достоинством ответила:

— Благодарю вас. Я справлюсь.

Харвис рассмеялся, и Эвглин недоуменно посмотрела на него.

— Что-то не так? — спросила она.

— Все так, — серьезно ответил колдун. — Просто в очередной раз убедился, что у меня будет в высшей степени достойная супруга.

— То-то же, — сказала Эвглин. — Мы еще пока не женаты.

И она принялась карабкаться по лестнице к шатру, откуда уже выглядывал полковник, предупредительно протягивая ей руку.

— Вперед! — радостно воскликнул он. — Вперед, к новой жизни! Наконец-то мы свободны!

Глава 3. Столица

Столица встретила проливным дождем: лето в этой части страны редко баловало хорошей погодой. Когда поезд, который вез ссыльную компанию, наконец-то остановился у перрона Центрального вокзала, Харвис произнес:

— Дома…

Эвглин ничего не ответила. До дома ей было еще очень далеко.

Несмотря на то, что король Клаус дал свободу сыну и его сподвижникам, это не значило, что он простил бунтарей. Вся компания ехала в пломбированном вагоне, под неусыпным наблюдением коллег Борха, которые ждали принца на Большой Заставе. Относительная свобода была только у Харвиса: проректор Эльсингфосской академии чародейства и волшебства не был преступником — зато с Эвглин глаз не сводили. Однажды за ужином принц Альден сказал:

— Мы все обязаны свободой именно вам, дорогая Эвглин. Если бы не вы, мы бы так и сидели в Приграничье, — он поднял свой бокал, в котором теперь было не вино, а минеральная вода, и произнес: — За Эвглин Шу! За нашу свободу!

Тост поддержали, хотя Борх посмотрел на принца очень выразительно, всем своим видом давая понять, что следует внимательнее относиться к своим словам: коллеги Борха одарили Эвглин такими взглядами, что впору было прятаться, да подальше.

Компания принца по-прежнему была для них бандой ссыльных бунтарей. А Эвглин — адским отродьем или чем похуже…

— Что с нами будет? — спросила Эвглин. На перроне выстроилась цепочка вооруженных солдат в насквозь промокших плащах, офицеры, окутанные золотым сиянием артефактов, важно гарцевали на тонконогих лошадях, и поодаль, возле здания вокзала, уже стояло несколько закрытых экипажей. Дождь хлестал все сильнее, и мир тонул в водяной мгле.

— Принца и компанию, скорее всего, разместят под замком во дворце, — ответил Харвис. — Я слышал, как об этом упоминал Борх… Свободы у них, к сожалению, не будет.

— Лучше бы тогда остаться в Приграничье, — промолвила Эвглин. — Пусть там ужасная скука, зато хоть можно погулять. И быть себе хозяином.

Харвис одобрительно посмотрел на нее.

— Думаю, их все-таки будут отпускать на прогулки, — сказал он. — Оставить людей без свежего воздуха — это уже совсем жестоко.

Эвглин понимающе кивнула и вдруг призналась:

— Мне страшно, Харвис. Мне очень-очень страшно.

Харвис улыбнулся и приобнял девушку за плечи.

— Все будет хорошо, поверьте. Я-то не ссыльный. Король меня выслушает.

«Еще бы он не выслушал, — подумала Эвглин, — когда ты всем внушаешь ужас». Никто из сопровождающих не заговорил с Харвисом за время пути, а когда обращался он сам, то на лицах коллег Борха сперва появлялась паника и стремление сбежать, и уже потом — понимание, как надо ответить на вопрос.

Впрочем, преобладали ответы «Никак нет» и «Не могу знать». Этому Эвглин тоже не удивлялась.

Их вывели из вагона и чуть ли не бегом погнали к экипажам. О зонтах, конечно, никто не подумал, так что когда Эвглин села на неудобную деревянную скамью, то ее знобило. Дождь грохотал по крыше экипажа так, что она с трудом расслышала слова Харвиса: