Фазы гравитации - Симмонс Дэн - Страница 24

Через час идти стало легче. Под конец второго часа стали привычными даже боль и одышка. К полудню на горизонте выросли два высоких пика под шапками снега, не растаявшего за минувшее лето. Многоярусная гора с плоской вершиной оказалась Анкомпагре, вторая, с заостренной верхушкой, – Веттерхорн. Дальше над хребтом едва виднелась третья, Маттерхорн.

– Анкомпагре с виду как свадебный торт, Веттерхорн напоминает настоящую Маттерхорн, которая в Альпах, зато наша Маттерхорн совсем на нее не похожа, – сообщил Гэвин.

– Ясно, – кивнул Бедекер.

Дорога становилась все хуже и теперь пролегала вдоль красных скал и редких водопадов. Калифорнийские пихты тянулись вверх на восемьдесят футов. В чаще желтых сосен Мэгги заставила спутников понюхать деревья, уверяя, что сосновый сок пахнет в точности как ириски. Приложив нос к свежему надрезу в коре, Бедекер заявил, что пахнет шоколадом. Мэгги в ответ назвала его извращенцем, а Гэвин буркнул, что неплохо бы поторопиться.

Привал устроили там, где Силвер-Крик впадал в Симаррон. За полчаса путникам наконец удалось преодолеть несколько сот ярдов щебня до дна каньона. Томми и Диди по-прежнему не появлялись. Южная тропа начиналась на другом берегу, а ширина реки только усложняла задачу. Но, похоже, Люд и прочие с этим успешно справились. Вопрос, как.

Побродив вдоль ручья, Мэгги отвела Бедекера к замшелому бревну, у которого росли фиалки. Голубые ели кольцом обрамляли поросшую травой и папоротником полянку, где бежал тоненький ручеек и совсем не по погоде распускались беловато-сиреневые цветочки. Неподалеку дятел выбивал буйную морзянку.

– Вот где место для лагеря! – восхитился Бедекер.

– Угу, – согласилась Мэгги. – И не для лагеря тоже. – Она разломила батончик «Херши» и отдала Бедекеру половинку с миндалем.

На полянке появился Гэвин, уже навьюченный рюкзаком и с биноклем на шее.

– Попробую вброд, возле устья ручья. Натяну для вас веревку через реку, а заодно разведаю, что там на западном берегу. Через полмили должен начаться последний серпантин. Встречаемся на верхней границе леса, договорились?

– Заметано, – кивнул Бедекер.

– Судя по карте, тут неподалеку старый серебряный рудник, – вклинилась Мэгги. – Ничего, если мы завернем туда ненадолго? Как раз Томми с Диди подтянутся…

Улыбнувшись, Гэвин пожал плечами.

– Ради бога. Поднимусь пока на плато, подыщу место для стоянки, иначе не успеем разведать южный хребет до темноты.

Бедекер проводил приятеля к реке – убедиться, что тот благополучно одолеет бурный поток. Очутившись на другой стороне, Гэвин помахал рукой и закрепил конец троса на ближайшем дереве. Бедекер помахал в ответ и поспешил обратно на полянку.

Мэгги расстелила на траве свою красную рубашку и загорала топлес. На фоне смуглого живота и плеч белели бугорки грудей с аппетитными розовыми сосками.

– О! – выдавил Бедекер, усаживаясь на бревно.

Мэгги покосилась на него, заслонив ладонью глаза от солнца.

– Стесняешься, Ричард? – Не дождавшись ответа, села и накинула рубашку. – Ну вот, все опять пристойно. По крайней мере, с виду.

Бедекер выдернул две травинки, очистил и протянул одну Мэгги.

– Спасибо. – Она посмотрела на западную стену каньона. – Занятные у тебя друзья.

– Том и Диди? Что они за люди, по-твоему?

Мэгги взглянула на него в упор.

– По-моему, они твои друзья, а я – их гостья.

Бедекер пожевал травинку и кивнул.

– Хорошо сказано, – заметил он, помолчав. – И все-таки?

Мэгги улыбнулась и подставила лицо солнечным лучам.

– Ладно, после вчерашней проповеди с числами мне показалось, у них не все дома, – она задумчиво пожевала зеленый стебелек. – Впрочем, это свинство с моей стороны. Просто они из категории людей, к которым я питаю стойкое предубеждение.

– Из категории новообращенных христиан? – хмыкнул Бедекер.

Мэгги покачала головой.

– Нет, из тех, кто продает душу ради святых истин, которые в итоге сводятся к слоганам на плакатах.

– Похоже, мы снова обсуждаем Скотта, – заметил Бедекер.

Мэгги не стала отрицать.

– А что ты сам скажешь о Томе? – спросила она.

Бедекер на минуту задумался.

– Мне на днях вспомнилась история из нашей молодости в тему…

– Класс! – обрадовалась Мэгги. – Обожаю истории.

– Это длинная история, – предупредил Бедекер.

– Обожаю длинные истории.

– Мы проходили двухнедельный курс на выживание. Под конец нас поделили на команды, то есть на группы по трое, и высадили посреди пустыни в Нью-Мексико, к северо-западу от базы Уайт-Сэндс, дав три дня, чтобы добраться до цивилизации. С собой у нас были армейские ножи, брошюрки о съедобных растениях и один компас на группу.

– Весело, – усмехнулась Мэгги.

– В НАСА тоже так думали, поэтому в случае нашей неявки через пять дней начали бы поисковую операцию – жалко терять астронавтов второго поколения. Собственно, нашей группой мы потом и полетели на Луну: я, Дейв Малдорф и Том. Еще в те времена Том отличался завидным усердием… Даже пройдя отборочный тур, попав в списки астронавтов и дальше, в команду, он пахал вдвое больше положенного, словно боялся отсева. Нет, в нас тоже просыпалась сознательность, но урывками. Тома она не отпускала никогда. Третьего, Дейва Малдорфа, мы в шутку звали Рокфорд, как детектива из телесериала, так вот он был Тому полной противоположностью. Дейв как-то сказал мне, что исповедует закон Ома – выбирать путь наименьшего сопротивления и двигаться по нему… Они с Нилом Армстронгом два сапога пара – если надо, горы свернут, добьются своего, но пока жареный петух не клюнет, не пошевелятся. Собственно, Дейва от Армстронга отличало только весьма специфическое чувство юмора.

Бедекер улыбнулся и продолжил:

– Первые сутки мы еще справлялись: нашли колодец и даже умудрились затариться водой впрок. К ночи Том отловил ящерицу и хотел сожрать ее живьем, но мы с Дейвом убедили его повременить. Выбрали путь так, чтобы выйти на дорогу, ведущую в горы, – рано или поздно она должна была нам попасться. На второй день Том собрался съесть ящерицу на обед, но Дейв настоял, чтобы мы потерпели, перебились травами, а ящерицу оставили на ужин. Ближе к полудню Дейв повел себя очень странно: нюхал землю и повторял, что отыщет дорогу к людям по запаху. Мы с Томом грешили на солнечный удар и жутко перепугались, пытались повязать бедолаге футболку на голову, но тут он завыл, как волк на луну, и кинулся бежать. Мы, разумеется, следом. Через четверть мили, за каменистой грядой, обнаружилось пересохшее речное русло, где сидел Дейв Малдорф – в шезлонге под пляжным зонтиком, потягивая холодное пиво. Рядом на полную орал транзистор, стояла сумка-холодильник с пивом и бассейн – такой, знаешь, детский, с надувным матрасом и уточками. И это посреди пустыни, в шестидесяти милях от ближайшей дороги! Отсмеявшись, Дейв все рассказал. Его приятельница из офиса командования авиабазы раздобыла сведения о всех точках высадки НАСА, а он рассчитал примерный маршрут и договорился со знакомым вертолетчиком из Уайт-Сэндс, чтобы тот доставил «декорации». Дейв хотел пошутить, но Тому шутка не понравилась. Он так взбесился, что чуть ли не бегом бросился подальше от Дейва с его пляжным зонтиком и орущим транзистором. Было с чего, если честно. За такие шуточки в НАСА оторвали бы башку. Чувство юмора у тамошних ребят хромало на обе ноги. По сути, Дейв подставил всю группу. Но после пары банок пива Дейв загнал все хозяйство куда-то под валун и снова приступил к учебному курсу на выживание. Том не разговаривал с ним сутки. Хуже того – два года, что мы потом работали вместе, он не забыл и не простил розыгрыша. Поначалу я думал, он злится за подготовку команды и свой образцовый послужной список, который Дейв чуть не испортил, но потом сообразил, что причина в другом: Дейв осмелился нарушить правила – непростительное преступление. И вдобавок… – Бедекер замолчал.

– Вдобавок что?

Бедекер наклонился к уху девушки и прошептал:

– Мне кажется, Том и впрямь хотел сожрать чертову ящерицу, а Дейв его обломал.