Игры иерархов (СИ) - Веден - Страница 16

Я мысленно вздохнул — легко забыть о том, чего не знал.

— Напомни.

Теаган взглянул на меня недоуменно, но объяснил:

— Вся территория Империи еще в давние времена была зачарована от больших пожаров. Сейчас это заклинание нужно обновлять лишь раз в год в ключевых точках — это обновление и называется «общим наложением печатей».

— Если чары только от больших пожаров, то малые пожары бывают?

Теаган кивнул.

— В деревне или городе может сгореть дом, от силы два — но потом огонь сам начнет гаснуть. Если в сухой лес попадет молния, то сгорит от нее, самое большее, пяток деревьев. Если поджечь прошлогоднюю траву, результат будет таким же.

Тут мне вспомнился образ, пришедший ко мне в самый первый день моей новой жизни — о человеке, мановением руки испепелившем целый лес.

— А если пожар устроит огненный маг? — спросил я.

— Тогда все будет зависеть от количества его камней и глубины резерва. — И, помолчав, Теаган добавил: — Мне кажется, что если пойдем в направлении дыма, то найдем людей быстрее.

Да, мне тоже так казалось.

— Пойдем, но завтра, когда мой резерв наполнится, — согласился я.

Спорить Теаган не стал.

Запах дыма продолжал доноситься порывами восточного ветра, хотя к ночи стал намного слабее, а утром не ощущался вовсе.

Мой резерв наполнился, как и ожидалось. Кащи тоже перестал ныть и теперь весело прыгал впереди нас, распугивая таящихся в траве мелких птиц и ящериц и иногда рыча от избытка радости.

Равнина закончилась довольно быстро, и на опушке небольшой рощи, за которой начиналось лесистое взгорье, мы увидели источник вчерашнего дыма.

Сейчас было уже сложно сказать, насколько большим был этот дом — от самого здания остался лишь обугленный остов, а расположение ворот и забора получилось определить лишь по плотным полосам пепла.

— Жгли магией, — сказал Теаган. — Иначе дерево не сгорело бы так начисто.

Я кивнул — результат действительно напоминал действие магического огня.

— Бандиты, — предположил я. — Возможно даже Безлицые, — и подумал о том, что метафизическая связь с ними у меня точно была. Сколько их я убил этим летом? Дюжину или около того. А если учесть, что в моем потерянном прошлом я был одним из них, то картина вообще складывалась «чудесная».

Кащи сожженным домом не заинтересовался и убежал дальше, к краю леса. А там вдруг зарычал, но как-то странно, с подвывающими интонациями, и со всех лап помчался обратно.

— Голова! — выпалил он. — Живая! Как Малая Акку, только без щупальцев! Но люди не бывают Малыми Акками! Кащи не понимает!

Краем сознания я отметил, что Кащи больше не говорил «человеки», без подсказок заменив это на правильное «люди».

— Живая человеческая голова? — недоуменно повторил Теаган. — О такой магии я не слышал.

Мы переглянулись и торопливо направились туда, откуда убежал Кащи…

Ну… никакой магически оживленной человеческой головы там не обнаружилось. Все оказалось куда проще — и хуже. Похоже, что те самые бандиты, которые сожгли дом, закопали в землю и человека, оставив снаружи лишь его голову. И да, человек все еще был жив.

— Помогите, — увидев нас, прошептал он хрипло. Голос у него был, скорее всего, сорван, потому и говорить громко он не мог. — Пожалуйста.

Сколько ему лет определить с первого взгляда было трудно — лицо покрывала запекшаяся кровь, один глаз сильно заплыл, а нос, похоже, был сломан. Но все же мне показалось, что человек был молод — вряд ли старше Теагана, а может, и вовсе мой ровесник.

Я посмотрел на держащую его почву, хмурясь — та выглядела нисколько не потревоженной, плотной. Парня в землю не закапывали, а поместили магией.

— Сможешь его достать? — спросил Теаган вполголоса.

— Магией нет, — отозвался я. — А то вместо помощи добью беднягу. Со стихией земли у меня все еще не ладится. Придется откапывать так.

Я протянул Теагану один из своих ножей, достал другой и начал аккуратно рыхлить землю рядом с головой человека и отбрасывать ее в сторону.

После просьбы о помощи закопанный ничего больше не говорил, на наши вопросы не отвечал, и вообще, как мне показалось, находился в полубессознательном состоянии. Вскоре, правда, попросил воды, но сумел сделать лишь пару глотков из моей фляжки.

Работа оказалась долгая и муторная, хотя работали мы в четыре руки без передышки.

Только к тому моменту, когда мы откопали пленника до середины груди, мне пришло в голову, что Теагану, наверное, в жизни не приходилось возиться с землей. Если и так, ни на его лице, ни в поведении не отразилось даже намека на недовольство.

Примерно в это же время Кащи решил, что его участие тоже требуется и, осторожно приблизившись, потрогал лапкой сперва ухо человека, а потом его плечо.

— Не только голова! — сказал с облегчением. — Туловище тоже есть. Значит, не Малая Акку! — и, подумав, добавил: — Кащи может помочь выкопать туловище, хотя Кащи не понимает, зачем оно нужно.

— Это не туловище, это живой человек, — сказал я. — Если мы его не достанем, он умрет.

Кащи склонил голову набок, на кроличьей мордашке отразилось недоумение.

— Если умрет — плохо? Этот живой человек — важный? А то копать надо долго, земля грязная.

Теаган усмехнулся.

— Что, собираешься объяснить своему де… — он сделал едва заметную паузу, должно быть, осознав, что не стоит называть Кащи «демоном» в присутствии спасаемого, который, хотя почти ни на что не реагировал, вполне мог наши слова запомнить, — собираешься объяснить своему дорогому компаньону, что такое сочувствие и милосердие?

При этих словах Кащи обернулся уже к Теагану и даже вытянул в его сторону ухо. Похоже, выслушивать про «сочувствие» и «милосердие» он был вполне готов.

Я вздохнул.

— Я просто хочу спасти этого человека.

— Ладно, — легко согласился Кащи, подошел ближе и, примерившись, начал быстро-быстро копать передними лапками, задними так же стремительно выбрасывая почву себе за спину. Получалось у него очень неплохо, так что работа в четыре руки и четыре лапы пошла веселее.

Спасенный из земляной ловушки, человек, похоже, полностью пришел в себя. Сперва долго и жадно пил, а потом, не отвечая на наши вопросы, проковылял к сгоревшему дому и там начал пытаться голыми руками разгребать обгоревшие бревна остова. Учитывая, что и руки, и ноги у него дрожали и поднять даже один конец бревна он не мог, выглядело это болезненно и жалко.

— Эй! — не выдержал я. — Слушай, парень, ну ты точно не в том состоянии, чтобы разбирать завалы. Скажи, что ищешь, и я помогу.

Спасенный повернулся с таким видом, будто о нашем существовании успел уже позабыть.

— Милина, — прошептал тем же сорванным голосом. — Милина моя, с дитем — там остались, в погребе.

— Понял, — сказал я после краткой паузы. — Отойди. Я буду снимать слои магией.

— Осторожно! Пожалуйста, осторожно, вдруг они… — слово «живы» парень не произнес, и сам прекрасно поняв, насколько мал был шанс на это.

Но я кивнул.

— Обещаю, буду осторожен.

Единственное, что я мог сделать сейчас для погибших — так это постараться достать их тела целыми и помочь похоронить.

Непрошенной пришла мысль — если бы вчера мы сразу пошли в направлении дыма, успели бы спасти? Нет — тут же ответила моя прагматичная часть. Слишком большое расстояние, а для того, чтобы задохнуться в дыму, нужно всего несколько минут. И это не говоря уже о том, что тогда мой резерв был пуст, а среди нападавших были и огненный, и земляной маги.

Я призвал воду, превратив ее в длинные широкие ледяные лезвия. Так-то это было боевое заклинание, но адаптировать его под нынешнюю ситуацию оказалось легко. Призвал, и начал действительно осторожно, понемногу, срезать обгоревшие бревна и откидывать их далеко в сторону. Ледяные лезвия были острейшими и двигались без какого-либо моего физического участия, повинуясь лишь мысленным командам.

У меня за спиной Теаган заговорил со спасенным. Негромко и проникновенно, как он прекрасно умел. И вскоре спасенный начал рассказывать…