Ломоносов Бронзового века (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович - Страница 43

Это ведь сейчас Еркаты — подданные армянского царя, а ранее — сатрапа. Но род свой они ведут от древнего царства Урарту. И по большому счёту им всё равно, какому царю подчиняться — армянскому, сидящему в Армавире или Иберийскому, сидящему в Мцхете.

А с другой стороны, самый мощный из вождей иберийцев, наверняка не беден и имеет неплохую разведку и толковых советников. Да, неплохо бы выйти на его представителя. Глядишь, удастся получить интересное и хорошо оплачиваемое задание. А то и «просквозить» в его приближенные. Чем плохо-то?

А что такое задание сыщется, Мгели не сомневался, больно уж необычным человеком был это Руса Еркат, сын Ломоносов.

Примечания и сноски к главе 18:

[1] Реакции упомянутые автором: 3 Na2CO3 + 3 Cl2 = 5 NaCl + NaClO3 + 3 CO2

4 NaClO3 = 3 NaClO3 + NaCl Температуры и детали способа разделения не приводятся автором намеренно.

[2] ГГ не так уж и ошибся. Современный город Раздан, на территории которого живёт его род, имеет высоту над уровнем моря 1675 м. Это соответствует температуре кипения около 94 С. Перечисленные им реперные точки: KFe (SO4)2×12H2O плавится при 33оС, стеариновая кислота — при 69,4 оС, а (NH4)Al(SO4)2×12H2O — при 95 оС. Кстати, ГГ забыл учесть эффект испарения воды, но примерно до 70–80 оС он сказывается в малой степени.

[3] Напоминаю, что при производстве серной кислоты оставался остаток Fe2O3, при температуре процесса, применяемого ГГ он получался красным, при перегреве на 50 оС, что иногда случалось — пурпурно-фиолетовыми.

[4] За незнанием древнего названия рубина на языке колхов, автор использует устаревшее русское название. Отчасти Савлак прав, плавленый глинозём — это корунд, от примесей он приобретает красный оттенок, а рубин — это тоже корунд. Но всё же ювелирный рубин прозрачен, даже искусственный, а ГГ и его помощники получали совершенно непрозрачный материал. Который, тем не менее, тоже ценился.

[5] Мцхета — город в Грузии. Расположен в нескольких километрах севернее Тбилиси, у слияния Арагви и Куры. Один из древнейших городов Грузии, основан в V веке до н.э.

Глава 19

«Триста секунд — полет нормальный!»

— Ты — очень необычный человек, милый! — промурлыкала София, задумчиво водя пальчиком по моей груди.

— Грудь не волосатая? — попытался отшутиться я. — Так мне всего пятнадцать, нарастёт ещё.

На самом деле вопрос «волосатости» меня слегка беспокоил. Не так, как это обычно бывает у подростков, я ведь твёрдо знал, что время всё исправит. И мои жидкие усики и три волосинки на подбородке ещё превратятся и в нормальные мужские усы с бородой.

Проблема крылась в авторитете. Здесь борода была символом мужской зрелости, Косвенно я командовал уже почти шестью дюжинами мужчин, женщин и подростков обоих полов. Напрямую — дюжиной подростков, моих орлов после введения во взрослый статус «усилили», добавив подшефных. Да и у Софии была пара помощниц.

Сознание твердило им, что я — босс, но подсознание сопротивлялось. Пришлось пойти на хитрость. Я начал таскать с собой небольшой жезл с символикой бога Митры. Эдакий фаллический символ. Раз скипетры помогали старейшинам, королям и священникам, почему бы и мне этот трюк не использовать?

— Нет, — серьёзно ответила она. — Меня ведь учили на гетеру, милый. Я не только умею музицировать, петь, танцевать и заниматься любовью, но и делились мудростью, чтобы я могла поддержать беседу с аристократами и мудрецами. Слышала я и рассказы про «египетское искусство», причём не только сегодняшнее, но и былых времён. Такого как ты, они не умели.

Она замолчала, но вопрос был ясен: «Кто же вдохновляет тебя, кто подсказывает, если предки этого не умели?»

— Есть множество других стран, милая. В Индии есть свои умения. А дальше на восток лежит древняя страна людей с желтой кожей. Они тоже многое умели… И мало ли, кто из них мог быть моим предком? — тут я не удержался и процитировал Булгакова: — Вопросы крови — самые сложные вопросы в мире[1]!

Я думал, что этим сниму вопросы, но она, наоборот, погрузилась в угрюмое молчание. А потом, решившись, приподнялась на ложе, пристально посмотрела мне в глаза и спросила:

— Руса, если у нас родится ребёнок, он останется рабом? Или твой дед даст ему вольную?

— К-ха… К-ха… — от неожиданности я аж подавился. — Ты что, беременна? У тебя прекратились лунные циклы⁈

Нет, откуда дети берутся, и как туда попадают, я, естественно, был в курсе. Просто, как это бывает у мужиков, не задумывался над тем, «что будет если?» А вернее, учитывая регулярность и интенсивность наших отношений, не «если», а «когда».

— Нет! — она улыбнулась. — Пока нет. Гетерам не очень нужны дети, поэтому со мной провели специальный ритуал. Теперь дети могут появиться только по ясно выраженной воле богов или при взаимной любви.

Я не сразу понял, что она сказала, несмотря на весь мой опыт взрослого человека. Но потом погладил по щеке и ответил:

— Ты права, София, я люблю тебя, — потом приподнялся, поцеловал и продолжил: — Как я понял, ты меня тоже. Тебя это пугает, родная?

— Немного. Но я о другом. Ты — взыскан богами, с тобой рядом жутко интересно, но и опасно. И у тебя есть невеста. Через год, максимум через полтора, вы поженитесь. Она будет ревновать. Если я останусь рабыней…

— Понял. Не волнуйся, я решу этот вопрос. Не знаю пока, как именно. Всё, что у меня есть, — это собственность рода. Значит, надо договариваться с дедом и с Гайком. А тот деньги считает. И выпустить из рук… Сколько там за тебя, кстати, отдали? — впервые задумался я.

— Много! — не сразу и глухо, но всё же ответила она. Чёрт! Я — бесчувственный болван. — Обученные гетеры редко попадают в рабство, их ценят, и покупают не за железо и медь, и даже не за серебро. Только за золото. За меня твой будущий родич выложил двадцать дариков!

Не удержавшись, я присвистнул. Персидский дарик был золотой монетой, настолько редкой, что ни я, ни мой Руса никогда их даже и не видели. Он равнялся двадцати серебряным шекелям, или, как их ещё произносили, сиглоям. Итого, получается, четыреста. Нехило!

Да мы за деда, к примеру, выложили ножей всего на 90 шекелей. Я не был посвящен в детали, но, кажется, за выкуп всех родственников наш род потратил меньше, чем будущий тесть выложил за Софию.

— Я знал что ты — настоящее сокровище! — я не удержался и снова поцеловал её. — А насчёт остального — не бойся. Я решу этот вопрос. Ты же знаешь, что моя мать тоже была рабыней? Но когда родился я, её освободили и приняли в род. А ты захочешь в наш род?

— Если к тебе, то да. Хоть бы и второй женой… У вас ведь можно иметь много жён?

Ну вот, кажется, мне «светит» карьера владельца гарема. Правда, пока маленького, всего из двух жён, но — какие мои годы? Успею ещё и расширить!

По дороге на завтрак я думал над её словами. Быть главой рода Еркатов в Эребуни — это значит руководить двумя третями военно-промышленного комплекса Армении. Дурак на таком посту не усидит, значит, последствия своего подарка «будущий батя» прекрасно представлял. Если я хоть что-то из себя представляю, эту умницу я не упущу. И к делу пристрою, и в постельку свою уложу. Интересно, и зачем ему это нужно, создавать проблемы своей дочурке в семейной жизни? Или я чего-то не понимаю? Всё же я — дитя другого мира, у нас ни рабынь, ни вторых жён принято не было. Были любовницы, «доверенные секретарши» у боссов, у богатеев — содержанки… Но — «вы же понимаете, что это — ДРУГОЕ!!!», верно?

Кстати, а если попробовать глянуть на эту ситуацию с нашей точки зрения? Софию явно подсунули не как любовницу или содержанку. Это именно вариант «доверенной секретарши». Зачем таких «подводили» к боссам моего времени? Ну, в первую очередь — для шпионажа. Вроде бы, «не то». Да, караваны в Эребуни ходят регулярно, родня мелькает, но они появляются в селе у Долинных или в деревне Речных. К нам в «башню» их не пускали, так что контакты будущей родни с Софией были редкими и нерегулярными. Хотя… стоит поговорить с дедом. Он-то наверняка об этом подумал и присмотрел. А раз София спокойно живёт у нас, скорее всего, ничего такого нет.