Брак с условиями - Озолс Тори - Страница 11

Я сжимаю кулаки, пытаясь сдержать ярость. – Может, и не касаются. Но знаешь, Лев, если ты хочешь, чтобы все верили, что мы влюблены и счастливы, ты не можешь позволять таким слухам разгуливать свободно. Это подрывает твою собственную историю.

Он молчит. Кажется, мои слова задели его, но его лицо всё ещё непроницаемо. Лев поворачивает машину на паркинг комплекса, огни плавно скользят по бетону, пока он паркуется на своем постоянном месте. Внутри меня всё кипит. Злость, разочарование и что-то ещё – то, что я не могу до конца осознать. Мысли путаются, но одно я знаю точно – я не успокоюсь. Этот момент будет съедать меня.

Лев молча глушит двигатель, но прежде чем я успеваю сказать хоть слово, я выпаливаю:

– Нам нужно обсудить наши отношения.

Он бросает на меня короткий взгляд, полный скуки и усталости, но не отвечает. Это заставляет меня лишь сильнее взбеситься.

– Я не требую многого, Лев, – начинаю снова, пытаясь держаться спокойно. – Мне нужно больше прозрачности. Ты не можешь просто позволять слухам ходить по кругу и при этом ожидать, что я буду играть роль твоей идеальной невесты.

– Почему это так важно для тебя? – его голос спокоен, но чувствую напряжение, которое нарастает.

– Потому что для меня это не только твоя сделка, но и моя репутация. Если уж ты хочешь, чтобы все видели нас как идеальную пару, тогда ты должен работать над этим так же, как и я. Иначе это просто… – я запинаюсь, не зная, как сформулировать свои мысли. – Это унижает меня, Лев.

Он поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза. Его взгляд жёсткий, почти ледяной.

– Унижает? Ты знала, на что подписывалась. Ты согласилась на этот фиктивный брак. Если тебе не нравится, что у меня была или есть другая женщина – это не твоё дело.

От его слов внутри меня всё сжимается. Да, я знала, на что иду. Но теперь, когда мы «пара» на публике, когда на нас обращены все взгляды, мне трудно просто игнорировать слухи.

– Может, это и не моё дело. Но тогда, Лев, как ты собираешься поддерживать образ нашей идеальной пары, если слухи о тебе и Алине будут продолжать ходить?

– Ты правда думаешь, что меня волнует, что там говорят? – его голос становится холоднее, и я чувствую, как между нами нарастает напряжение.

– Должно волновать. Для сделки ты ведь должен выглядеть безупречно, не так ли? – Я уже не могу сдерживаться, всё внутри пылает. – И да, если ты уж решил, что я буду твоей женой на два года, мне неприятно слышать, что в это время мой муж мне изменяет.

Его глаза вспыхивают, и я чувствую, как что-то меняется в атмосфере между нами.

– И что ты предлагаешь? – его голос звучит слишком спокойно. – Чтобы я два года ходил монахом? – Он слегка ухмыляется, словно бросая вызов. – Если тебе не нравится, нам стоит пересмотреть условия договора. Включить туда супружеские обязанности.

От таких слов меня словно током бьёт. Сердце замирает, а потом начинает биться быстрее. Моя злость смешивается с чем-то более опасным, с чем-то, что я до конца не могу понять.

– Это… – я задыхаюсь, пытаясь подобрать слова, но не успеваю.

Лев приближается ко мне, и в его глазах я вижу что-то новое – тёмное желание, которое он, кажется, пытался подавить весь вечер. Он продолжает давить:

– Ты хочешь, чтобы все думали, что мы настоящая пара, верно? Так, может, для начала нам стоит проверить, как мы сочетаемся в этом плане? – Его голос низкий, почти шепот.

Я не успеваю ответить, как его рука оказывается на моём затылке, и он резко притягивает меня к себе. Наши губы встречаются, и поцелуй полон дикого, подавленного желания, которое вспыхивает как огонь, готовый поглотить нас обоих.

Я застываю от неожиданности, но потом чувствую, как что-то внутри меня ломается, словно трещина разрезает мой самоконтроль. Губы начинают поддаваться, смягчаясь, и я позволяю ему проникнуть глубже. Лев целует меня настойчиво, требовательно, и я замечаю, как руки непроизвольно цепляются за его пиджак, словно я боюсь отпустить.

Внутри меня бушует буря эмоций. Раздражение, злость, даже отвращение к тому, что он так легко манипулирует мной, неожиданно смешиваются с чем-то совсем иным – желанием, которое проснулось так внезапно. От этого столкновения моё тело реагирует без моего ведома. Там, внизу, тяжесть постепенно усиливается, медленно растекаясь по животу и опускаясь вниз. Я зажмуриваю глаза, словно это поможет мне сохранить остатки самообладания, но его настойчивость разбивает их вдребезги.

«Почему я так реагирую?» – мелькает в голове мысль, но она тут же растворяется под напором нарастающим возбуждением. Мой разум в панике, пытается сопротивляться, напоминая, что это Лев – человек, с которым меня связывает лишь холодный контракт, и что этот поцелуй ничего не изменит. Но тело, предательски забывшее о всех моих убеждениях, отвечает по-другому.

Его рука сильнее сжимает мой затылок, и я чувствую тепло его ладони на моей коже. Он двигается медленно, но уверенно, как хищник, захвативший добычу.

Мои пальцы замирают на его плечах, и я наконец, с трудом, вырываюсь из этой цепляющей ловушки поцелуя. Отстраняюсь, тяжело дыша, и не знаю, что сказать. Мои эмоции всё ещё спутаны – гнев, желание, смятение смешались в один клубок, и я не уверена, что готова это разобрать прямо сейчас.

Мы смотрим друг на друга. Лев продолжает удерживать меня взглядом, в его глазах блеск удовлетворения, но и что-то ещё.

Лев выдерживает паузу, наблюдая за мной, словно пытаясь оценить мой следующий шаг. Его взгляд чуть смягчается, но слова, которые он произносит, будто хлестают по коже:

– Если у тебя так загораются глаза от одного поцелуя, что же будет, когда мы перейдем к изменению «условий контракта»? – Он наклоняется ближе и добавляет, с сарказмом растягивая слова: – Придётся обсудить все позы и условия их выполнения, чтобы избежать недоразумений.

Мой мозг словно взрывается от его слов, и я инстинктивно вздрагиваю, как будто меня кто-то окатил ледяной водой. Внутри всё сжимается, злость захлёстывает, не оставляя места для того желания, что только что бурлило где-то в глубине.

Как он смеет? Мне нужно было сохранять холодное спокойствие, но его фраза задела меня за живое. Тепло, которое я чувствовала минуту назад, сменилось ледяным гневом.

Поворачиваюсь к нему, чувствуя, как напрягаются все мышцы, и встречаю его насмешливый взгляд. «Этот мужчина слишком хорошо знает, как вывести меня из себя», – думаю я, пытаясь взять под контроль вспыхнувшие эмоции.

– Этого не будет, – резко говорю я, борясь с дрожью в голосе. – Можешь проводить свои ночи с кем хочешь, но убедись, что никто об этом не узнает. Иначе… – Я бросаю на него вызывающий взгляд. – Иначе и я начну играть в эту игру.

Слова срываются с моих губ, и я сразу замечаю, как меняется его выражение. Лев резко хватает меня за запястье, сильные пальцы сжимают мою руку, как тиски.

– Даже не смей об этом думать, – его голос звучит тихо, но в нём есть что-то угрожающее. – Ты не выставишь меня на посмешище. На эти два года ты обязана соблюдать целибат. Поняла?

Я сжимаю губы, не отвечая. Внутри меня кипит гнев, но вместо того чтобы продолжать спорить, я заставляю себя молчать. Его хватка жёсткая, но не причиняет боли, а скорее подчёркивает его превосходство.

– Отпусти, – наконец говорю я, чуть тише, чтобы не сорваться. – Здесь нас могут подловить чужие глаза.

Он смотрит на меня ещё мгновение, словно пытаясь проверить мои слова, и затем, с коротким, почти презрительным вздохом, отпускает мою руку. Его холодная маска вновь возвращается на лицо, и я тут же чувствую, как воздух между нами снова становится напряженным.

Лев резко выпускает мою руку, и я тут же отстраняюсь, насколько это возможно в тесноте машины. Воздух между нами кажется наэлектризованным, мои пальцы дрожат, но я стараюсь не подать виду. Тишина в салоне машины давит на меня, словно её стены вдруг стали теснее. Моя злость смешивается с чем-то другим – с тем, что я не хочу даже признавать перед самой собой.