"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 70

– Это состязание застало мой Дом врасплох, – быстро сказала она. – Позвольте я расскажу вам всю историю. Дульсинеи Септимус здесь быть не должно, Гидеон из Девятого дома. Все предпочли бы, чтобы она осталась лежать в постели и позволила выжать из себя еще полгода. Это старая история Дома. Но другого наследника-некроманта не нашлось. А еще был очень хороший первый рыцарь… даже если наследницу отделяла от полного коллапса легких всего одна простуда, было решено, что он сможет сравнять шансы. Но потом произошел несчастный случай.

Дульсинея взъерошила тусклые волосы головы, а потом пригладила, будто кукольные.

– Гипотетически. Если бы вы были Седьмым домом, и от всех ваших богатств остались бы только два мертвых тела, одно из которых еще кое-как способно дышать, вы разве не задумались бы о чем-то невероятном? Например, использовать внешнее оживление трупа и скрыть, что Дом… несостоятелен. Простите, что я обманула вас. Но я не жалею о своем приезде.

– Что-то тут не складывается. – Голос Харроу был тверд, как бетон, огромные глаза потемнели. Это заметила только Гидеон, но некромантка очень волновалась. – Заклинание, о котором ты говоришь, не под силу среднему некроманту, Септимус. Оно выходит далеко за рамки возможного для мага в самом расцвете сил, не то что для умирающей женщины.

– Умирающая женщина – великолепная некромантка, – сказала Ианта.

– Я бы хотел об этом не думать хотя бы минут десять, – сказал Паламед. – Тот факт, что технически процесс умирания тебя усиливает, полностью нивелируется тем, что ты не можешь извлечь из этого никакой пользы. Да, у тебя есть доступ к очень личному источнику танергии, но твои органы отказывают…

– Это невозможно, – настаивала Харроу. Каждое слово падало камнем.

– А ты, кажется, много об этом знаешь. Ладно, я тебе намекну. Возможно ли это для всех умов Седьмого дома, адептом идеальной смерти, таинственного секрета, который мы храним целую вечность… для всех, работающих разом?

– Поначалу возможно, но…

– Царь неумирающий, – с отвращением сказал Сайлас, – это был заговор.

– Ой, помолчи, – велела Дульсинея, – я знаю все о тебе и твоем доме, мастер Сайлас Октакисерон… император никогда не утруждал себя высказываниями на тему внешнего оживления, но он говорил, что высасывание души – самое опасное деяние, способное прийти в голову любому дому, и что его может производить только некромант в цепях.

– Но это не смягчает наказания за некромантическое нарушение…

– Я не собираюсь цепляться к формулировкам закона, – резко сказала капитан Дейтерос, – это прерогатива Восьмого дома. Но в то же время, мастер Октакисерон, мы не можем позволить такого прямо сейчас.

– Женщина, вовлеченная в такую магию, – возразил Сайлас, – может оказаться вовлечена во все, что угодно.

Женщина, вовлеченная в такую магию и поэтому могущая оказаться вовлеченной во все, что угодно, открыла рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого зашлась кашлем. Все ее тело, от пяток до макушки, затряслось, позвоночник выгнулся дугой, она замычала и начала отчаянно кашлять. Лицо ее посерело, и Гидеон уже решила, что это дело рук Восьмого дома – но это оказался всего лишь сгусток мокроты. Паламед и Камилла бросились к ней, перевернули ее на бок, а потом Камилла сунула палец прямо в рот Дульсинее и проделала там что-то гадкое и сложное. Голова скатилась с колен, и ее поймала принцесса Ианта и прикрыла ладонями, как экзотическую бабочку.

– Чего ты хочешь, Октакисерон? – спросила капитан, сохраняя каменное лицо. – Домашний арест? Смертный приговор? В этом случае исполнить любой из вариантов неожиданно просто.

– Я понимаю твою точку зрения, – согласился Сайлас, – но я с ней не согласен. Я вас покину, мадам. Все это мне больше не интересно.

Его уходу помешал собственный рыцарь, такой же мрачный и измученный, как обычно, стоявший между ним и выходом. Колум даже не заметил попыток некроманта уйти.

– Печь, – коротко сказал он, – если голова здесь, что же было в печи?

Дульсинея, серая и содрогающаяся, выдавила:

– Что вы нашли в пе… пе…

Паламед ударил ее по спине, и изо рта у нее вылетел какой-то кровавый ком. Третьи отвернулись. Капитан Дейтерос – нет. Возможно, она видывала и худшее. Она сделала знак своему лейтенанту, которая не слишком нежно отняла голову у Ианты и упаковала, будто оставшуюся с обеда еду. Капитан подошла к Харроу и Гидеон и спросила:

– Кто его нашел?

– Я, – сказала Харроу, явно не собираясь раскрывать никаких подробностей, – я взяла голову, потому что не готова была перетаскивать все тело. Тело с тех пор исчезло неизвестным образом, хотя у меня есть подозрения. Череп мой по праву находки…

– Девятая, голова отправится в морг, где ей и место, – сказала капитан, – право стервятника не действует в случае убийства, а сегодня я точно не готова отдать твоему Дому кости, которые ему не принадлежат.

– Я согласна с Юдифь, – сказала Корона, которая отпихнула от себя близняшку. Корона выглядела слегка позеленевшей, а заодно необычно усталой и измученной, хотя милые морщинки у рта и глаз это слегка компенсировали.

– Сегодня мы не станем использовать тела друг друга. Завтра тоже. И вообще. Мы же не варвары.

– Смелое предположение, – заметила ее сестра в воздух, – некоторые готовы на все, лишь бы получить… голову.

Все ее проигнорировали, даже Гидеон, которая тряслась, как лист. Харроу сказала только:

– Кости из печи опознавать буду.

– В морге делай, что хочешь, – пренебрежительно сказала капитан, – но тела – не твоя собственность, Преподобная дочь. Это касается Стража, это касается всех. Я ясно выразилась или мне повторить?

– Все понятно, – сказал Паламед.

– Понятно, – ответила Преподобная дочь тоном человека, который ничего не понял и не собирался понимать.

Сайлас этого так не оставил:

– В таком случае я почитаю своим священным долгом взять морг под охрану. На случай, если Девятая забудет, что такое осквернение трупов. Я заберу останки. Вы найдете меня там.

Капитан Дейтерос не стала закатывать глаза. Она махнула лейтенанту, которая отдала шкатулку. Сайлас забрал ее, слегка вздрогнул и передал рыцарю. Забрав эту печальную ношу, они наконец отбыли. Третьи уже начинали цапаться.

– А я всегда говорил, что он какой-то странный, – сказал рыцарь.

– Ты никогда ничего подобного не говорил, – возразила первая сестра.

– Ничего ты не говорил, – поддержала вторая.

– Простите, но…

Капитан Дейтерос кашлянула, перекрывая зарождающуюся ссору.

– Желает ли кто-то еще признаться, что он уже мертв, является конструктом из плоти или другим интересующим нас объектом?

Паламед очень осторожно утирал Дульсинее губы белым платком. Рука его лежала у нее на шее. Дульсинея затихла, лицо ее приобрело белесо-голубой цвет снятого молока. Гидеон даже подумала, что сейчас и ее включат в список мертвецов. Она могла выйти на публику причесанная и при этом раскрыть свои неприятные секреты. Теперь Гидеон знала, что Дульсинея всегда была одна и играла фарс еще бо€льший, чем у нее самой, учитывая невероятность происходящего. Но умирающая некромантка резко втянула ртом воздух, и все ее тело скрутило спазмом. Сердце Гидеон снова замерло. Не успела она двинуться, как Паламед уже был на месте и с ужасной нежностью – как будто они были одни в комнате, а то и во всем мире – поцеловал тыльную сторону ладони. Гидеон отвернулась, заливаясь краской от непрошеного стыда. И увидела в дверях Учителя, засунувшего руки под яркий радужный кушак. Никто не слышал, как он вошел.

– Я думаю, позже, госпожа Юдифь, – сказал он.

– Необходимо связаться с Седьмым домом и отправить ее домой. Оставлять ее здесь незаконно и аморально. Это ясно?

– Я не могу, – объяснил Учитель, – в доме Ханаанском есть только один канал связи, госпожа моя… и я не могу связаться с Седьмым домом. И с Пятым, и с Четвертым. А теперь и с Седьмым. Это часть того священного молчания, что мы храним. Все это закончится и настанет расплата, но госпожа Септимус останется с нами до конца.