"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 47

– Преподобная дочь, – говорила госпожа Седьмого дома, – я невероятно благодарна за твой поступок. Прошу прощения за цену, которую пришлось заплатить.

– Брось. Это деловое решение. Ты получишь ключ, когда я закончу.

– Но Гидеон…

– А это не твое дело.

Дульсинея сложила руки на коленях и наклонила голову.

– Хорошо, – улыбнулась она, явно пришибленная.

Босая Харроу еле слышно ворчала, пытаясь поднять Гидеон по лестнице. К верхней ступеньке она уже дышала совсем тяжело. Гидеон могла только наблюдать, будто со стороны, и мечтать скорее прийти в себя, поражаясь непослушности тела. Единственное, что она могла, – не выпасть из рук Харроу. Наверху они остановились, и Преподобная дочь задумчиво оглянулась назад.

– Почему ты хочешь стать ликтором?

– Харроу, нельзя просто так взять и спросить у человека, почему он хочет стать ликтором, – пробормотала Гидеон, но ее никто не услышал.

Дульсинея опиралась на руку Протесилая. Она выглядела неожиданно грустной, почти несчастной. Когда она поймала взгляд Гидеон, уголки рта чуть приподнялись в улыбке, а потом снова опустились. Наконец она сказала:

– Я не хочу умирать.

Пройти через холодный вестибюль обратно в коридор оказалось сложно. Гидеон пришлось оторваться от Харроу и прижаться щекой к холодной металлической панели. Некромантка с несвойственным ей терпением дождалась, пока Гидеон придет в какое-то подобие сознания, и они побрели дальше: Гидеон – как пьяная, Харроу – подскакивая на решетке, будто она обжигала босые ноги.

– И вовсе не надо вести себя как последняя сука, – с трудом проговорила Гидеон, – она мне нравится.

– А мне нет, – сказала Харроу, – и ее рыцарь тоже.

– Я все еще не понимаю, почему вы так не любите парня, который просто-напросто крупный. Ключ-то достала?

Харроу продемонстрировала ключ: серебристо-белый, блестящий, очень простой, с круглой головкой и тремя зубцами.

– Хорошо. – Гидеон покопалась в кармане и выудила брелок. Ключ, немузыкально звякнув, занял свое место рядом с ключом от люка и красным ключом из «Отклика».

– Жаль, что твои шмотки расплавились, – сказала Гидеон.

– Нав, – сказала Харроу медленно и спокойно, как будто еле удерживалась от крика, – помолчи, а? Ты… не совсем здорова. Я недооценила время, которое мне понадобится. Поле оказалось очень злобным, куда хуже, чем говорила Септимус. Оно начало выжигать влагу из моих глаз, и мне пришлось приспосабливаться на ходу.

– А в какой момент оно сожрало твои труселя?

– Нав.

– Я только что чуть не умерла. Дай насладиться моментом.

Гидеон не представляла, как они поднялись по лестнице к люку. У нее осталось странное, похожее на сон воспоминание, будто Харроу гнала ее по длинным кривым коридорам дома Ханаанского угрозами и лаской, не пользуясь при этом магией и одетая только в черный плащ. Порой она задавалась вопросом: может, она таки отдала концы и это такая загробная жизнь – бродить по пустым коридорам с полуодетой пристыженной Харрохак Нонагесимус, которой ничего не остается, кроме как вести себя прилично да еще учитывать, что Гидеон может в любую секунду разлететься ошметками плоти.

Она даже позволила Харроу провести себя к одеялам, служившим постелью. Гидеон слишком устала, чтобы что-то делать. Она легла и чихнула три раза подряд. Каждый чих звенел болью где-то в черепе.

– Прекрати так на меня смотреть, – наконец сказала она Харроу, вытирая кровавую жижу носовым платком, – я жива.

– Ты чуть не умерла, – серьезно сказала Харроу, – и тебе на это плевать. Не цени свою жизнь так дешево, Сито. Без чувства самосохранения ты мне не нужна. На хрена вообще эти теоремы? – вдруг взорвалась она. – Что мы получили? В чем смысл? Надо было уйти, как Секстус, но я не могу позволить себе такой роскоши! Я должна стать ликтором сейчас, пока…

Она проглотила конец фразы, как кусок мяса, сгрызенного с кости. Гидеон подождала, надеясь узнать, что «пока», но Харроу молчала. Тогда Гидеон закрыла глаза и стала ждать. Потом в панике открыла их, поняв, что не знает, сколько прошло времени. Харрохак сидела рядом с тем же странным выражением лица, совсем не походя на себя.

– Отдыхай, – настойчиво сказала она.

Впервые Гидеон подчинилась ей без внутреннего сопротивления.

21

Когда Гидеон проснулась, Доминик залил комнату вечерним светом, сделав ее влажной и рыжей. Гидеон трясло от голода. Когда она выбралась из постели, на нее набросилась куча записок, становившихся все агрессивнее.

Это было нечестно, пусть даже чудеса, запертые за ликторской дверью, мог понять только тот, кто приходил в восторг от некромантических теорем, но все равно…

По своей воле идти к Паламеду? Наверное, Харроу было очень страшно. Гидеон на всякий случай пощупала пульс – вдруг она все еще мертва?

Ням.

– Я не буду есть засохшую хрень из ящика, – сказала Гидеон и выбралась из кровати.

Чувствовала она себя ужасно, как будто не спала много дней. Потом вспомнила, что и правда не спала, если не считать последней ночи. Она была слабой, как котенок. Все силы ушли на то, чтобы добраться до ванной, отмыть раскрашенное лицо и присосаться к крану, как зверь. В зеркале отразилась растерзанная девица, чья кровь, вероятно, напоминала фруктовый сок, судя по тому, какая она была бледная. Гидеон пальцами пригладила волосы, подумала о Дульсинее и почему-то сильно покраснела. Вода была вкусная. Хлеб из ящика – она сожрала его жадно, как голодный дух, – нет. Гидеон пошарила по карманам на случай, если там что-нибудь завалялось, например яблоко или пара орешков, и испугалась, нащупав записку. Она сама не поняла, чего испугалась. Память запоздало подсказала, в чем дело: листок бумаги все еще лежал в кармане, значит, он там пролежал все это время, значит, возможно всякое.

В дверь постучали. Гидеон, ошарашенная, ненакрашенная и голодная, открыла. На нее уставилась ошарашенная, усталая и нетерпеливая Камилла из Шестого дома. Она вздохнула – возня с Гидеон явно ее уже утомила – и подняла руку с тремя согнутыми пальцами:

– Сколько пальцев?

– Сколько согнуто или сколько ты показываешь? А большой считать?

– Зрение в норме, – решила Камилла и убрала руку. Прошла в комнату, будто у нее был ордер, плюхнула на пол тяжелую сумку и присела рядом с ней. – Говорить тоже можешь. Где мы? Зачем мы сюда пришли? Как тебя зовут?

– А твою мамку как зовут? Чего приперлась?

Изящная, одетая в серое девушка даже не подняла взгляда. Забавно было смотреть на нее при свете: тонкие пряди темно-каштановых волос были обрезаны сразу под подбородком резким взмахом ножниц. Потом она посмотрела на Гидеон. Казалось, она совершенно не обижена.

– Мой некромант говорил с твоим. Мой сказал, что ты должна быть трупом. Ты дышишь?

– Вроде да.

– Кровью плюешься? А в моче она есть?

– Слушай, я, конечно, всю жизнь мечтала о таком разговоре, но я в норме. Ха… моя некромантка преувеличила.

Это вроде бы задело чувства Камиллы. Взгляд ее потеплел. Уж она-то знала, что такое преувеличивающий некромант.

– Очень есть хочу разве что. Ну как, по-твоему, я в порядке?

– Да, – ответила Камилла и вытащила из сумки какую-то неприятную стеклянную штуку, – это меня и беспокоит. Страж сказал, что ты будешь в коме. Бери.

Штуку, к счастью, пришлось сунуть просто в рот, а вторую под мышку. Гидеон подчинилась, потому что раньше уже сталкивалась с Камиллой из Шестого дома и теперь слегка ее побаивалась. Та осмотрела ее пальцы, заглянула в уши. Неизвестно, что она нашла, но она записала все в пухлый блокнот огрызком карандаша. И еще пульс, который она тщательно измерила. Камилла долго изучала цифры, а потом тряхнула головой: