"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 251

Незнакомый голос говорил:

– А ну отмени! Отмени приказ, говорю! Мерв, ты меня слышишь? Мерв, если я увижу хоть одного вашего ублюдка в этом здании, я обрушу на вас такой ад, что ваши имена окажутся в списке вымирающих видов. Эй, не тупи, долбаный кусок дерьма, я оторву Надежде голову и насру ему в гортань! Черт! Твою мать!

И Ангел:

– Что говорят?

– «Да, конечно, без проблем», – ответил незнакомый голос, – черт, Эйм, что, по-твоему, они скажут? Ой, мы лохи? Ой, мы в заднице?

– Открывай дверь, – сказала Ангел, – заберем девочку и свалим отсюда.

– Нет. Мы оставим ее здесь.

– Ее ликвидируют.

– Тебе следовало подумать об этом, прежде чем ты начала играть в училку в уродском эксперименте Трои.

Ангел вдруг заорала:

– Да откуда мне было знать, мать твою! Меня от всего оттеснили, у меня было ноль данных.

– Ты знала, что Мерв вчера чуть нас не убил, сказал, что это борьба за власть! – рявкнул незнакомый голос.

– Я не об этом! Откуда, блин, я могла узнать об этих двоих? Я только вчера вечером поняла, что они жили в безопасном доме!

– Да, но у Ктесифона не хватает денег, мы не можем никого спрятать, – сказал голос, – если бы ты меня подпустила на два метра, все было бы понятно еще несколько месяцев назад…

– Я защищала детей из Эдема. Их бы перевели на другой конец города, а им нужно было…

– Возьми себя в руки, Эйм! Прекрати думать о сопляках! – заорал голос. – Что нам делать сейчас, черт возьми?

– Ну орать друг на друга точно нет смысла, – напряженно сказала Ангел, – никогда в жизни у меня не было такого грубого телохранителя.

– Хорошо. Ладно. Круто. Отлично, – сказал незнакомый голос, – я думаю. Думаю. Боже, ну и жесть. Ничего личного, работа-то сделана хорошо, но жесть.

– Идем на крышу, идея неплохая, – предложила Ангел, но незнакомый голос возразил:

– Нет, это не выход. Они не будут стрелять в нас, если ты со мной, но мы не можем быть уверены в остальных.

– И что? Боже, я слишком стара для этого.

Раздался громкий лязг. У Ноны заболели уши. Голову ужасно сдавило, как будто она зажала себе нос и хотела продуть уши, как при купании. Кажется, кто-то двигал мебель.

– Если кто-то подойдет ко мне, я стреляю, – сказал голос.

Голос Ангела сбивался с веселого на рассерженный.

– Если ты выстрелишь, пока я в комнате, тебя отдадут под трибунал и повесят.

– Все слишком заняты для бюрократии, – возразил голос, – раскрываем карты прямо сейчас, я обойду Ценой страданий вчистую. Черт, если я сыграю как надо, никто ничего не узнает, пока не станет слишком поздно.

– Ты не можешь всерьез в это верить. Тебя застрелят.

– Не с моей родословной.

– Сколько их там?

– Девять. Может быть, десять. С водителем, наверное, одиннадцать.

– Это резня.

– Это комплимент, – скромно сказал голос, – в любом случае они все еще возятся с дверью.

Давление становилось все сильнее и сильнее, потом стало легче, потом что-то громко звякнуло совсем близко. В глазах все потемнело – да и вокруг было темно, – в комнате снова стало жарко и душно. Нона уставилась на огромное мокрое красное пятно крови на полу. Мокрая голова чесалась. Незнакомый голос говорил:

– Подожди минутку. Я убью этих двоих.

– Ты не посмеешь их тронуть, – напряженно сказала Ангел.

– Ради вашей безопасности, мэм. Не смотрите.

– Это просто суеверие.

– Ну да, тетушка всегда говорила, что это на девяносто процентов суеверие, а на десять – развлечение.

Ноги в сапогах громко протопали к Ноне. Это было уже слишком, а Кэм всегда велела притворяться мертвой, пока это возможно. Нона в ужасе села. Кто-то выругался, и раздался еще один громкий хлопок, и ее отбросило назад яркой короткой вспышкой света в груди. Она расползлась по грудной клетке куда быстрее, чем головная боль, резко и сыро, а потом исчезла.

– В меня снова стреляли! – закричала она с пола. – Второй раз!

– Нет! – сказала Ангел. – Стоп. Хватит, она жива, стой, это приказ, это прямой приказ! Нона, Нона!

Ангел перевернула ее, и ее лицо было мокрым от слез.

– Нона, господи, прости…

Но Нона была не в настроении. Она вывернулась из рук Ангела и поискала взглядом Камиллу. Камилла неподвижно лежала на полу, лицом вверх, полузакрыв глаза и невидяще глядя в потолок. Спереди она вся была в крови, а руки застыли на груди когтями, как будто она в панике обхватила себя. Количество крови поражало. Нона не думала, что в человеке вообще столько крови. Это было скорее отвратительно, чем пугающе. Нона поползла к ней, пока Ангел говорила:

– Да не стреляй ты, черт возьми.

Нона приподняла веки Камиллы и даже в темноте разглядела ясные серые глаза.

– Все хорошо, Нона, – спокойно сказала Камилла, – ты жива. Держись.

Камилла раскрыла ладони, и в них блеснули две пули.

– Продолжим? – спросила она.

Нона подняла глаза. Ангел сидела на полу и смотрела так, как будто увидела двух призраков. Рядом с ней стоял кто-то новый – невысокий человек с мачете у каждого бедра и небольшим тяжелым пистолетом в руках, без дыхательной маски и без головного убора. Маска болталась на шее, как будто ее просто не успели натянуть в спешке. Лицо показалось бы жестоким и красивым, если бы не россыпь осколочных шрамов на обеих щеках и носу, который когда-то был аккуратным, но потом его сломали, и если бы не пятна ожогов на одном виске. Волосы с одной стороны топорщились короткими лохмами, с другой – свисали вниз. Длинная часть была выкрашена в пронзительно-яркий синий, брови были темные, а глаза еще темнее и сверху и снизу подведены камуфляжными полосами. Нона поняла, кто это, при первом движении, а мачете еще помогли. Это была Богоматерь Страстей, впервые без маски.

– Страсти в нас стреляла, – заплакала она, – и в мою учительницу! Паламед разговаривал с Ангелом, и кто-то выстрелил в нас через окно, и ковер испорчен. Это худший день в школе!

Камилла села, и они со Страсти уставились друг на друга. Красивое лицо Страсти исказилось в отвращении, лицо Камиллы вовсе ничего не выражало.

– Ты в нас стреляла? – спросила Камилла, слегка сжав левую руку.

– Нет, это чертово крыло Мерва, – ответила Страсти так, будто жалела об этом, – как ты меня узнала? Корона выболтала?

– Нет, – сказала Камилла, на мгновение расслабив левую руку, – почему нам не сказали, что она одна из нас?

– Для тебя «из них». И ты тоже не одна из нас, зомби.

Ангел сказала настойчиво:

– Страсти, я отзываю приказ о ликвидации, мы сможем разобраться с этим позже. Обстоятельства изменились. Ты можешь убрать Мерва?

– Нет. Они собирались за тобой позавчера, когда решили, что Ценой страданий собирает людей. Это была ты, да? – Страсти повернулась к Ноне, которая выбирала сгустки крови из совершенно растрепавшейся косы, – два дня назад ты говорила с Короной по рации, и потом Корона была с тобой. Что происходит, мелкая сука?

Нона была глубоко оскорблена.

– Я никого не вызывала по рации, я просто притворялась. И не называй меня сукой, я не такая.

Ангел беспомощно сказала:

– Это была Корона, о которой ты постоянно говоришь? Нона, что ты такое? Кто она?

– Я же говорила! – рявкнула Страсти. – Это гребаный будущий ликтор, Эйм. Твою собаку выгуливал гребаный будущий ликтор. Ты только что отменила приговор гребаному ликтору!

– Дай рацию.

Страсти отстегнула от пояса настоящую беспроводную рацию и швырнула ее Ангелу, которая сумела ее ловко поймать, хотя у нее все еще тряслись руки. Она нажала на несколько кнопок, поднесла рацию к уху и сказала:

– Это Посланник. Ожидайте внизу. Да, мы знаем. Да, мы знаем. Необычные обстоятельства. Если вы так строго соблюдаете протокол, почему бы вам не позволить нашему охраннику вытащить нас из здания? Ерунда.

На втором «Да, мы знаем» Камилла встала на ноги. Она схватила несколько стульев и бросила их перед дверью в гардероб. Страсти тут же подняла и навела на нее пистолет, Нона ахнула от негодования, но Камилла не остановилась. Ангел говорила: