"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 246

– Откуда ты знаешь?

– Оружие осталось здесь.

Даже Нона поняла, что это значит, что Пирра не собиралась уходить далеко. Пирра любила свое оружие. Затем Кэм сказала неожиданное:

– Мы отправляемся на космодром.

Нона испугалась.

– Кэм, на космодроме бардак, все так говорят, а ты сама говорила никогда туда не ходить, нас подстрелят раз двадцать.

Камилла сунула в рот последнюю ложку.

– Да, – согласилась она, – ты тоже идешь.

– Правда? Правда? Но я же никогда… Спасибо! Меня не застрелят! Кэм! Пожалуйста-пожалуйста, давай сначала зайдем в школу, я скажу, что пойду. Табаско и остальные остались совсем одни.

Увидев лицо Камиллы, она взмолилась:

– Я не уверена, что Ангел, ну, моя учительница, в безопасности, она вчера отвезла меня домой, она спасла мне жизнь, и я не могу уйти, не предупредив ее. Честное слово.

Она не ожидала, что Камилла будет колебаться. Она ожидала твердого нет. Но Камилла сказала:

– Хорошо. Страж хотел поблагодарить ее. Но, Нона…

Нона ждала.

– После этого ты, наверное, больше не пойдешь в школу и не увидишь друзей. Ты же понимаешь?

Нона расстроилась, но ожидала этого.

– Я знаю. Но я их люблю.

– Мы знаем, – сказала Камилла.

После этого Камилла пошла одеваться и прибираться в соседней комнате. Нона, сделав довольно много хорошего, решила сделать то, что ей никогда бы не позволили сделать в обычной жизни: она подошла к окну, тихо сдвинула жалюзи и уставилась прямо на большую синюю сферу, висящую в небе. Ей так редко приходилось смотреть на нее отсюда. Сфера висела над утренним горизонтом и вдруг издала низкий стон, призывный клич на грани слышимости. Еле заметный шепот без слов.

– Ты можешь мне помочь? – прошептала Нона. – Можешь что-нибудь сделать? Знаешь, где Пирра?

Но сфера только грустно мычала, как корова.

– Все в порядке, – прошептала Нона, – прости за вопрос. Только не делай ничего странного, ладно? У меня сейчас достаточно проблем.

Жалюзи опустились как раз к возвращению Камиллы, которая помогла Ноне влезть в куртку, натянуть рукава, шапку и маску и зашнуровать ботинки. Камилла надела темные очки, и они вышли в Здание, как самым обычным утром.

В Здании кипела жизнь, как будто никто не ложился спать. Из-за дверей доносились голоса, кто-то двигал тяжелые коробки – никакого детского плача, только разговоры, тихие и торопливые. Почему-то Камилла на этот раз воспользовалась лифтом. Когда Нона спросила почему, Камилла ответила:

– Экономь силы. Ты устала.

Лифт ехал на первый этаж так, как будто тоже испугался. На первом этаже обнаружилась людская цепь, передающая запечатанные коробки из какой-то кладовки на улицу. Еще один человек укладывал их в кузов грузовика. Никто не обратил на Нону с Камиллой ни малейшего внимания.

Дорога в школу без Пирры показалась долгой и одинокой, несмотря на огромное количество народу. В воздухе будто потрескивало электричество, весь город был словно напряжен и ждал громкого шума, словно смотрел, как собака играет с воздушным шариком, который вот-вот лопнет.

Очень много было ополченцев. Они все были одеты так же, как и вчера: полная броня, полнолицевые маски. Они ходили по двое и по трое, никогда поодиночке и никогда пешком, если можно было проехать на мотоцикле. Она услышала, как один из них сказал громко:

– Я просто делаю свою работу. Просто делаю свою работу.

Камилла обходила их по широкой дуге. Ноне стало жаль город: он не был ни в чем виноват. Он оставался таким же высоким, нелепым и неуклюжим, как всегда. Они шли долгим кружным путем, избегая споров, сразу же уходя от громких голосов и характерных движений плечами. К тому времени, как они дошли до школы, солнце почти взошло.

Положив руки на стекло и посмотрев между ними в фойе, Нона заметила движение. Она постучала, и ей открыл Чести, который торчал там с Кевином и Красавчиком Руби; она обрадовалась и захлопала в ладоши.

– Ты здесь! Ты пришел! Я думала, ты не придешь, – восторженно сказала Нона, обнимая Чести за плечи. – Чести, ты же говорил, что больше не придешь, что пойдешь работать.

– Мне же нужно кормиться, – сказал Чести, – я взрослый мужчина.

При виде Камиллы он покраснел и сказал:

– Нона, хватит, прекращай меня любить.

Но она уже обнимала Красавчика Руби, который поступил еще лучше:

– Ну и штучка, Нона, ты что, правда сбежала…

За его старания Чести и Нона ткнули его под ребра, так что он закончил во весь голос:

– В туалет!

И они все перешли на шепот.

– Она не знает! Не говори ей, – прошипела Нона.

– Молодец, парень, отлично сработано, – сказал Чести.

– Нечего надо мной издеваться, – буркнул Руби, – я просто хотел узнать, как дела у Ноны. Ее, между прочим, могли сгрести с дороги лопаткой. Я там был, и они просто жнут людей. Я типа видел чью-то руку.

– Фу, – сказал Кевин.

– Я ничего не видела, – прошептала Нона. Кевин был прямо тут, и ей хотелось его обнять, но в толпе это было невозможно, поэтому она наклонилась, и он спокойно взял ее за руку, а другой рукой дергал молнию на куртке вверх и вниз. Его рука оказалась такой липкой, как она и думала.

– Мы с Табаско убежали, нас не раздавили.

– Почему Табаско взяла не меня? – спросил обиженный Чести. – Я ее лейтенант, а ты даже по лестнице спуститься нормально не можешь.

Красавчик Руби заговорил торопливо:

– Ангел отвезла нас по домам. Она страшно разозлилась, когда Лапша пришла с запиской. Очень круто. Я думал, вы попадетесь. А где босс?

– Спала у Ангела, наверное.

Оба мальчика закричали, уже не заботясь о производимом шуме. Камилла, которая прислонилась к выщербленному столбу, никак не отреагировала. Было ужасно легко забыть, что Камилла рядом, если она сама этого хотела.

– Ангел сказала, что Табаско не должна оставаться одна, и она подвезла нас обеих на грузовике, у нее был водитель и все такое.

Услышав это, оба застонали от зависти.

– Наверное, у нее есть собственные экраны, – сказал Чести.

– Держу пари, что она живет в одном из тех далеких кварталов с воротами, – решил Руби, – нечестно. Твои должны были обеспечить укрытие.

– Ей не нужно укрытие, она уже почти взрослая, – возразил Чести.

– Но она такая стерва, что они могли забыть, – продолжил Руби, – этот ее сутенер меня пугает.

Нона возмущенно посмотрела поверх головы Руби, но Камилла смотрела сквозь щели в заколоченном окне с другой стороны стойки, очень далеко. Она заколебалась и сказала:

– Никому не говорите, но моя… Пирра не приходила домой со вчерашнего дня. Только никому.

Красавчик Руби мгновенно и очень доброжелательно сказала:

– Не скажу. Не волнуйся, Нона, сутенерство – это непростая работа, и тебе придется пройти через это. – Она повернулась к нему, и что-то в ее глазах и лице заставило его замолчать и закричать: – Шутка! Это была шутка. Боже мой, не злись на меня, прекрати.

– Мы собираемся пойти посмотреть, – прошептала она, успокоившись, – мы с Камиллой.

– Ты о трансляции? – проницательно спросил Чести. – Есть вероятность…

Он скорчил ужасную рожу, вывалив язык и закатив глаза глубоко в череп.

– Я так не думаю, – сказала Нона, пытаясь вернуть себе самообладание и не впасть в истерику. Истерика была близка. Она чувствовала себя очень хрупкой, как говорила Пирра после долгих вечеров. – Пирра очень умная и не пострадала бы.

Красавчик Руби обиженно спросил:

– Почему нормально спрашивать, не убили ли твою семью, но нельзя говорить, что кто-то сутенер?

– Это называется такт, чувак, – объяснил Чести, – тактичность.

– Какая в задницу тактичность? Серьезно. А ну объясни.

Глаза Ноны защипало, и она поспешно сменила тему:

– А где Утророжденный?

Они замолчали, и Нона поняла ответ. Чести сказал беззаботно:

– Эти его чертовы папаши наверняка уже вступили куда надо. – И засмеялся, как будто это была шутка. Но отсутствие Утророжденного удручало, и все это чувствовали. Казалось странным, что все они были здесь, даже Кевин, даже Чести, а вот Утророжденного не было.