"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 1861

…в восемь утра объект отправился в кабинет гинеколога. Агент не сумел проникнуть в здание, чтобы подслушать разговор между объектом и врачом, но еще один обыск в квартире объекта показал наличие положительного теста на беременность, завернутого в салфетку. Вероятно, это указывает на то, что объект находится на раннем сроке…

…агент отправил образцы мочи на анализ, дабы удостовериться, что моча принадлежит…

На мгновение перед моими глазами все поплыло. Черные буквы на белом фоне посыпались с экрана и усеяли все вокруг. Я наклонился и едва сумел подавить рвотный позыв. Я закашлялся, ощущая на кончике языка вкус прокисшей тортильи. За моей спиной плавал Гануш.

– Это какая-то бессмыслица, – сказал я Ганушу.

– Человеческий детеныш может быть твоим, тощий человек, – предположил он.

– Тогда бы она не ушла.

– Как я выяснил из ваших же источников, человеческие мотивы не всегда линейны.

– Ничего не понимаю, – признался я.

– До облака Чопра еще несколько дней, тощий человек. Со всем остальным можно разобраться позже.

Я ответил на письмо: «Ребенок мой? Можете выслать ее фотографию?»

Ответ пришел почти мгновенно.

«Мы это выясним. Какую фотографию?»

«Покрасивее», – написал я.

Я прижал к экрану средний палец и закрыл браузер. Потом сосчитал оставшиеся на кухне бутылки виски. Всего три.

Будь проклят ЦУП с его правилами. И идиотские навязчивые идеи доктора Куржака, который в каждом видел алкоголика. Бутылок явно было недостаточно, но я все равно решил ни в чем себе не отказывать, вместо того чтобы экономить и растянуть спиртное на весь остаток миссии. А что? Разве не таков современный образ жизни – потребляй, и будь что будет? Цивилизация может рухнуть со дня на день.

Когда я открывал бутылку, за моей спиной возник Гануш.

– Хочешь попробовать? – спросил я.

– А, spiritus frumenti с Земли. Я много читал о его деструктивном воздействии.

– Наверное, ты пропустил главу о его целительных свойствах.

Я протянул ему бутылку. Гануш закрыл глаза.

– Боюсь, я уже принес себя в жертву ради ореховой пасты, тощий человек. У меня нет желания снова нарушать функционирование моего организма.

– Ладно, мне больше достанется, – сказал я и отхлебнул.

– Ты оплакиваешь свою земную любовь, – предположил он.

– Можно тебя кое о чем спросить? Или ты уже знаешь?

– Может, и знаю, но ты спроси. Твоя речь меня успокаивает.

– Когда я засек тебя у себя в каюте. Ты искал коробку.

– Да. Прах твоего предка.

– Но почему?

Гануш выплыл из кухни, и я последовал за ним в Гостиную. Там он постучал по экрану компьютера, и тот включился.

– Открой иллюминатор, – попросил Гануш.

Я нажал на кнопку, чтобы поднять щиток иллюминатора. И перед нами открылась Вселенная.

– Мне интересны людские потери, – сказал Гануш. – В определенном смысле эта тема очень близка моему народу.

– В каком именно смысле?

Гануш повернулся ко мне, и его глаза впервые смотрели в разных направлениях. Левая половина глаз – прямо на меня, а правая рассеянно уставилась в космос.

– Я обманывал тебя, тощий человек, но больше не хочу. Мне не нравятся психологические ощущения, связанные с подобным обманом. Я не принесу новости с Земли своим Старейшинам. Ничего не выйдет.

Гануш осел на пол. Он смотрел в иллюминатор с такой тоской, напоминая меня в те недели, когда я искал родителей, как будто его взгляд может проникнуть сквозь время и пространство и за границы мира смертных. Это был взгляд, полный страха перед неизвестностью, взгляд, который мог понять и разделить любой разумный вид.

– Я путешествовал по многим галактикам, – сказал он. – Летал с метеоритным дождем и придавал формы туманностям. Я проникал в черные дыры и ощущал, как мое физическое тело распадается под пение моего народа, а потом снова появляется в том же мире, но в другом измерении. Я проверял контуры Вселенной и был свидетелем ее расширения, я видел, как нечто превращается в ничто. Я парил в темной материи. Но ни во время путешествий, ни в коллективной памяти моего народа я не видел такого странного феномена, как ваша Земля. Ваше человечество. Нет, тощий человек, наш народ ничего о вас не знает. Меня сюда не посылали. Мы считали себя единственными разумными существами во Вселенной, для которых в ней нет секретов, но она сохранила вас в тайне. Как бы сказал человек, я столкнулся с тобой по чистой случайности. Я прилетел сюда не по заданию.

Я хлебнул виски. Даже в нулевой гравитации напиток по-прежнему обжигал нутро и наполнял его ватой, а кровеносные сосуды расширялись в блаженстве.

– Продолжай, – сказал я.

– Естественно, любопытство побудило меня немедленно исследовать человечество. Я прожил на вашей орбите около десяти земных лет. Навестил нескольких астронавтов, но все трое либо не обратили на меня внимания, либо молились. Признаюсь, этот бессмысленный шепот вызывает у меня отвращение. Я довольствовался ролью молчаливого наблюдателя, пока не узнал о комете Чопра, как вы ее называете.

Я пристегнулся к креслу в Гостиной, чтобы было легче пить. Мои икры затекли. Гануш впервые по-настоящему рассказывал о себе. Я посчитал это достойным поводом, чтобы выпить всю бутылку. Как же еще отметить такое достижение?

– Видишь ли, эта комета прилетела из моей системы. Раньше я не был уверен, но теперь точно знаю. В каком-то смысле пыль Чопры связывает всех нас, связывает с Началом. Я должен увидеть Чопру, тощий человек. Должен увидеть, пока не начались определенные события. До того как за мной придут.

– Кто? Скажи мне, прошу тебя.

– Придут горомпеды. Больше я ничего не могу сказать. Пока не могу.

Панель пискнула. Пришло очередное письмо из министерства внутренних дел, на этот раз с приложенной фотографией. Я выронил бутылку, и она отлетела, а содержимое разлилось по Гостиной, выплеснувшись на аппаратуру, иллюминатор и брюхо Гануша.

Я открыл письмо.

…за внушительное вознаграждение доктор согласился поделиться конфиденциальной информацией о пациентке. Он подтвердил, что положительный результат теста был ложным, объект не беременна и не была беременна с тех пор, как посещает доктора…

…также сообщается, что это был случай так называемой мнимой беременности, когда организм объекта реагирует в соответствии с сигналами мозга, который уверен в зачатии…

Ну конечно. Чудеса – это глупости, всего лишь механизмы психологической адаптации. Несмотря на боль в желудке, я обрадовался. В мое отсутствие Ленка не столкнется с очередными осложнениями. Я и так заставил ее поволноваться, хорошо, что к списку ее проблем не добавится растущее человеческое существо в животе.

Но все же я надеялся. Надеялся, что именно это стало причиной ее ухода, ей просто нужно было поразмыслить над положительным результатом теста, прежде чем сказать мне, что я буду отцом. Это меня приободряло.

Мне хотелось вылететь наружу и оторвать солнечные батареи вместе с панелями, выкинуть из двери контейнер с водой – источник кислорода для моего существования. Я бы выключил все огни и все звуки, закрылся от мира и остался в темноте.

Думай.

Я изучил фотографию Ленки, снятой в профиль, она готовилась ко сну в незнакомой спальне. На Ленке было черное кружевное белье, она слегка отвернулась от камеры. Сквозь занавески пробивались последние солнечные лучи, высвечивая ее скулы и смягчая тени в изгибах фигуры. У меня пересохли губы. Я должен был негодовать, злиться на самого себя за то, что допустил такое вторжение в ее жизнь, какой-то правительственный шпик глазел на нее через окно и фотографировал, чтобы обуздать мои страхи. Но меня переполняла радость при взгляде на ее образ. Я вспомнил, каково это, когда черные кружева царапают щеку, какие они на вкус, когда я в нетерпении срывал их зубами.

«Почему она ушла?» – спрашивал я у фотографии. Куда ты ушла, почему меня покинула? Нет, погоди, это же я тебя покинул. Я умолял фотографию не отпускать меня. Но я не получил ответа от пикселей, составляющих искусственное тело моей любимой.