"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 1772

С этого момента началось долгое лоббирование в Администрации федеральной авиации, чтобы дроны и самолеты могли находиться в воздухе одновременно, не врезаясь друг в друга. Дроны летают на меньшей высоте, но важно было избежать столкновений при взлете и посадке.

Сказать по совести, чертовски трудно решалась эта задача. Дело даже не столько в столкновениях – ребята из «Вертушки» разработали отличную технологию обнаружения дронов самолетами, находящимися поблизости. Начинали мы с наземной доставки товаров, но когда задумали большую часть доставки осуществлять дронами по воздуху, пришлось работать с федеральным правительством. Вот где был кошмар. Годы и годы попыток найти решение. И вот наконец достигли мы соглашения о взятии под свой контроль Федерального авиационного агентства. Мы его приватизировали, укомплектовали сведущими людьми – и оно стало лучше.

За время, необходимое для строительства одного здания за казенный счет, можно выстроить сто домов на средства их будущих хозяев, и все из-за одного существенного различия – частные лица хотят зарабатывать деньги, а правительство желает обеспечить людей работой. И во втором случае это означает проволочки, проволочки, проволочки, насколько это возможно.

Как бы то ни было, многие думают, что я назвал компанию Облаком потому, что дроны целыми тучами вылетают из торговых центров, неся товары покупателям. Нет, я назвал компанию Облаком, потому что таков был мой девиз.

В небе для нас не было границ.

Итак, возвращаюсь к первому дню. С первого дня были мы вдвоем: я и, да, Рей Карсон. Помимо могучей спины, было у него еще одно важное качество: он легко находил общий язык с любой техникой, гораздо легче, чем я, и он мне очень помог, мог переводить на человеческий язык, когда кто-нибудь начинал бросаться словами, состоявшими из более чем трех слогов. Я сделал Рея своим вице-президентом. Кроме нас с ним было еще несколько ребят. Первое, что надо было сделать, – подключить несколько компаний и добиться, чтобы они разрешили нам доставлять покупателям их товары. Если бы мы нашли несколько хороших компаний и хорошо им послужили, я знал, что за этим последует большее.

Взяли мы в аренду офисное здание в центре города, неподалеку от того квартала, где я вырос, что было для меня важно, поскольку я хотел поддерживать связь с родным кварталом. Не хотел забывать, откуда вышел.

И вот приходим в офис, а там пусто. Честное слово, риелтор обещал нам, что помещение будет с мебелью. Площадь невелика, нельзя даже сказать, что прилично велика, но мебель-то хоть какая-то нужна. И вот мы входим, а там голо. Ничего, кроме стен и полов, да провода из потолка торчат там, где раньше висели светильники. Компания, которая занимала дом раньше, бухгалтерская фирма, должна была оставить все это на месте.

Они даже чертовы унитазы вывезли!

Стал я звонить этому риелтору, настоящему жулику, чье имя хотел бы я вспомнить, я бы им сейчас весь интернет обклеил. И он клянется и божится, что нет, никогда он не говорил, что дом нам достанется с мебелью. И было это во времена моей юности, когда я был чуть энергичней, чем сейчас, но, пожалуй, меня было легче отвлечь. Мы не заключали с риелтором договор на бумаге, скрепили сделку лишь рукопожатием.

Которое для этого парня, по-видимому, не значило ничего.

И вот мы с Реем и еще с десяток людей стоим и, не зная, что делать, смотрим на голый пол. Вот тут-то и сыграла свою звездную роль Рене. Раньше она была военной, умная и крутая – знаете, какие они бывают. Скажешь ей что-нибудь невероятное, а она эдак хитро усмехнется и скажет:

– Сделаю.

Я многому у нее научился.

И вот становится она на рога, призывает всех святых и пытается найти для нас необходимое. Почти все свои деньги, полученные от продажи акций «Вертушки», я истратил на аренду этого здания, лицензирование и другие расходы, связанные с открытием бизнеса. Положился я на Рене. А она выяснила, что рядом есть школа, которая тогда не работала в связи со слиянием с другой школой в этом же районе, и мебель из нее вынесли во двор, чтобы увезти на свалку.

Такая удача! Я не из тех, кому подавай шикарные вещи. Мне не нужен шикарный стол, у которого можно менять высоту столешницы, который сам заваривает вам кофе и говорит, что вы прекрасно выглядите. Мне нужны телефон, компьютер, блокнот, ручка и место для сидения. Конец списка.

Мы с Реем и еще с несколькими ребятами идем к этой школе, и там, разумеется, видим целую гору мебели. Мы забираем все. Тогда мне не хотелось привередничать. Я даже не знал, что из всего этого нам понадобится. Я решил так: что можно, унесем и посмотрим – пригодится или нет.

Было там два учительских стола, металлические громады весом по миллиону фунтов, но на всех их бы не хватило. Но школьных парт было много. Знаете, с откидными крышками и помещением для портфеля или ранца. Мы их забрали несколько десятков, а у себя поставили по три в ряд и скрепили шурупами.

И стали называть их тройнями. Одну тройню я взял себе. Мне казалось важным, что я не взял себе учительский стол. Не хотел, чтобы сотрудники думали, будто мне нужно какое-то особое отношение. Я бы вообще всем поставил тройни, но Рей влюбился в один из больших столов, которые мы притащили. Любил он класть на него ноги, размышляя, и я решил, что пусть возьмет его себе.

Эта тройня, доставшаяся мне, по-прежнему стоит у меня в подвале. Вот почему, если зайдете в наши офисы, увидите, что все работают за такими. Не за столами по 10 тысяч долларов, вырезанными из цельного куска черного дерева. Со временем я полюбил внешний вид этих троен. По-моему, это хорошее напоминание. Будь скромен. Огромные шикарные столы нужны тому, кто хочет показаться более важным, чем есть на самом деле.

Нашли мы там и много выброшенного компьютерного оборудования. Взяли мы на работу Керка, вот уж точно вундеркинд. Он-то и забрал все это и создал большущую компьютерную сеть, вот так мы и встали на ноги.

Думаю, так и должно было быть. Это стало нашим первым серьезным испытанием.

Строго говоря, первым испытанием стало то, что мне пришла в голову эта идея, и я смог убедить достаточное количество людей, что у меня хватит мозгов для ее воплощения в жизнь. Но с мебелью было наше первое физическое испытание. Один из тех случаев, когда все одновременно поднимают руки вверх и говорят, что все, точка. Моя команда не сдалась и нашла решение в сложной ситуации.

Помню, перетащили мы все, что хотели, а солнце к этому времени уже давно село, и пошли с Реем в местный бар, куда заходили иногда, назывался он «Литейная». Тело у нас обоих болело, забрались мы на табуреты возле стойки бара, как старики, и решили, что надо бы выпить за наши успехи. Заказали себе по хорошему стакану скотча или чего-то вроде того. Заглянул я к себе в бумажник, а он пуст – в тот день я угощал ленчем всю нашу команду. И на картах ничего не оставалось.

Рей, благослови его Господь, кладет карточку на стойку бара и заказывает нам по скотчу со льдом. Но и у него на карте тоже было негусто, поэтому пришлось взять по «Уэлл-Скотчу»[184], от которого пахнет, как от горящей аккумуляторной кислоты.

Более вкусного пойла в жизни не пробовал.

Перед тем как разойтись по домам – а, уж поверьте, мы были не из тех, кто напивается, когда рано утром на работу, – Рей похлопал меня по спине и говорит:

– Кажется, это начало чего-то важного.

Такое непросто сказать, особенно при том, как все надеялись на меня в это время, но я ему не поверил. Сидел я в баре, думал о своей тройне, о нашей компьютерной сети, которая, казалось, вырубится, если ветер подует чуть сильнее, и было мне страшно. Получалось, я убедил людей, что я нормальный, и они теперь от меня зависят.

Благодаря Рею у меня открылось второе дыхание. Прямо с самого начала. У меня нет ни братьев, ни сестер, но у меня есть Рей, и это почти так же здорово.

Цинния натянула джинсы и красную рубашку поло, присев, надела обувь и поняла, что выбрать можно одно из двух, причем и то и другое не бог весть что.