"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 1695

— О, боже мой. — Риз зажег запасную свечу и, порывшись в рюкзаке, выудил куртку. — Держи.

В ответ я покачала головой. Брат вновь схватил меня за руку и прижал к ней ткань.

— Господи, надо накладывать швы, — с испугом заметил он.

Боль постепенно уходила, вместе с магией.

В десяти футах от нас с неба упала птичка. Перышки осыпались с ее тонких костей, безжизненных, как мертвые листья.

Глава десятая

3 мая 1904 года

Магия! Как приятно думать о ней.

Я не могу найти слов, чтобы описать невероятное чувство, которое охватывает меня каждый раз, когда я вижу, как кровь пачкает ленту или заполняет линии вырезанной древней руны. Магия воспламеняет меня, и кровь как будто просится наружу; она щекочет и дразнит меня, и от этого трепещет все тело и кожа покрывается мурашками.

Конечно, это больно — разрезать живую плоть ради того, чтобы высвободить поток. Я не ощущала ни слабости, ни страха перед тем, как Филипп склонялся надо мной с кинжалом. Я лишь задерживала дыхание, и мне казалось, что и весь мир тоже затихал вместе со мной, ожидая волны боли, через которую прольется сила. Филипп говорит, что жертва — это ключ; мы отдаем ради того, чтобы создавать.

Я на Небесах, а Филипп — мой ангел. Я Моргана, а Филипп — волшебник, обучающий меня управлять миром.

В пламени свечей мы смешиваем снадобья, кипятим их в железных котелках, словно чародеи в древние времена. От дыма мои щеки розовеют. Я улыбаюсь ему, надеясь, что он наконец заметит.

Филипп лечит, он полностью поглощен этим занятием и верит, что сила, которой обладает наша кровь, предназначена для спасения человечества. Или по крайней мере Бостона. Филипп исцеляет от головной боли и лихорадки, облегчает роды и смерть. Для того чтобы заниматься одновременно несколькими людьми, ему нужны мощные заклинания и много крови.

В его книге также есть заклинания, превращающие камень в золото и помогающие найти утраченное. Филипп старается не пользоваться ими, чтобы не тратить зря силы, а вот я, наоборот, обращаюсь с ним. Я практикуюсь: превращаю воздух в огонь или воду в лед щелчком пальцев, всего одним словом заставляю воду кипеть.

Может ли кто-нибудь поверить, что магическое действие совершается с помощью ленты или сушеного утиного клюва? Может ли кто-нибудь поверить, что освященная вода излечивает кашель, если в нее добавить всего каплю крови? А камни? Маленькие, грубые камни, с острыми углами. Филипп учит меня работать и с ними. Держишь камень в руке, произносишь наизусть сложное заклинание и вдыхаешь в него магическую силу; таким образом камень накапливает полезные заклинания и мощь, и его можно спрятать в карман или под корсет.

Я никогда не захочу закончить все это.

Ведь я могу все.

Глава одиннадцатая

СИЛЛА

В четверг я не пошла в школу.

Весь день мы с Ризом изучали книгу заклинаний на кладбище и вернулись домой лишь после полуночи. Брат впервые попытался применить магию, для того чтобы исцелить рану на моей ладони. Все прошло не очень гладко: остался розовый шрам, но он хотя бы не болел и не кровоточил, даже бинты не понадобились.

Затем мы продолжили эксперименты. Изменяя количество крови, жонглируя словами, мы вдыхали жизнь в листья — то в один листок, а то и в целые кучи за раз. Происходящее до сих поражало нас. Всего капля крови, круг из соли, и мы могли приказывать самой смерти, заставлять растения зеленеть и цвести.

Риза и меня охватило невероятное возбуждение, которого мы не чувствовали уже долгие месяцы. Мы веселились, смеялись друг над другом, подбрасывали в воздух охапки листьев со следами нашей крови, и они, приобретая на глазах изумрудный оттенок, расправлялись, а затем, медленно планируя, опускались на землю.

Я представляла, как произнесу нужные слова и верну родителей к жизни, но потом вспомнила птицу, которая, только воскреснув, едва успев ощутить прилив сил, рухнула с небес и вновь превратилась в горстку костей и перьев. Это доказывало, что заклинание не постоянно. По мнению Риза, энергии нашей крови хватало лишь для того, чтобы дать толчок, активизировать процесс возрождения, и только. Потом действие магии заканчивалось и все возвращалось на круги своя. Я же считала, что дело в душе. Птица не могла больше жить, потому что душа ее давно отлетела.

То же самое произошло и с родителями. Их души уже не подвластны этому миру. Они недосягаемы.

Едва упав на кровать, я погрузилась в глубокий сон, а утром даже не услышала будильник. Джуди вошла ко мне в спальню, чтобы прервать неприятный звон и растолкать меня. Мой язык был распухшим и тяжелым, а лоб покрывала липкая испарина. Мне казалось, будто кости размягчаются и плавятся. Выглядела я, наверное, ужасно, поэтому Джуди позвонила в школу и рассказала о моем плохом самочувствии. Таким образом, я получила лишний выходной, чтобы отоспаться. Риз тоже не пошел на работу, хотя ему все же было полегче.

Днем мы спустились к обеду. Склонившись над тарелками томатного супа, приготовленного Джуди, мы шепотом обсуждали ингредиенты, которые нужно достать, и заклинания, выбранные для проверки в субботу. Как мы вскоре уяснили, нашим телам был необходим отдых, так как магическое действие требовало огромных затрат энергии и отнимало много сил.

Я не хотела, чтобы этот день заканчивался. Мне было приятно видеть веселого и увлеченного Риза — такого, каким он был когда-то, до смерти родителей; он горячо рассуждал о магии и предлагал новые эксперименты. Он возродился.

Таким был мой брат. Когда его захватывал очередной предмет — будь то трансплантация органов и тканей или генетика, — он набирал гору книг и прочитывал их за считаные дни. Его мозг был словно губка, с жадностью впитывающая знания. Он мог часами просиживать в своей комнате, обложившись библиотечными книгами и распечатками из Интернета, а потом, когда все заканчивалось, не произносил ни слова. Все материалы пропадали, а Риз молчал о предмете — видимо, укладывал информацию в голове. И вдруг — бабах! Усвоенные знания вырывались наружу, и брат оперировал ими так, словно всю жизнь занимался только этим. Наверняка то же самое будет и с книгой заклинаний.

Наступила пятница. Риз должен был выйти на работу, а я достаточно отдохнула и окрепла, чтобы вернуться в школу. Я бы, конечно, с большим удовольствием осталась дома и попрактиковалась в магии, но отлынивать от занятий больше не представлялось возможным.

На третьем уроке — это была физика — я, уставившись в одну точку, размышляла о магии и вспоминала ощущения, которые охватывают тело во время ритуала, когда Венди передала мне записку. Она спрашивала, чем я болела.

«Ничем, просто решила денек отдохнуть», — написала я в ответ.

За всеми этими волнениями и экспериментами я совсем забыла о Нике.

«Подвез меня до дома», — торопливо накарябала я.

Венди, изумленно приподняв брови, дважды подчеркнула вопросительный знак в записке. Я в ответ лишь пожала плечами и обратила взгляд на каракули, которые мистер Фолкс, преподаватель, выводил на доске. Венди, выпятив розовую лоснящуюся губу, сделала вид, что раздумывает над ответом. Я перестала обращать на нее внимание.

Меня вдруг неприятно кольнуло чувство вины. Если я поссорюсь с Венди, у меня не останется ни одной подруги. Я написала: «Он мне нравится» — и положила листок на край своей парты так, чтобы она могла прочесть.

Ее глаза расширились, а лицо расплылось в улыбке. Она тряхнула головой, и розовые заколки в ее светлых волосах сверкнули в свете флуоресцирующих ламп. В ответ она написала: «Отлично! Я рада. Значит, ты не будешь против, если я назначу свидание Эрику».