"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 1687

На щеках брата заиграли желваки. Прочитав записку Диакона, он смял ее в кулаке.

Я бросилась к нему:

— Риз!

— Все это чушь, — сказал он, швырнув книгу на стол.

— Ну уж нет!

— Ты хочешь, чтобы это оказалось правдой?

Он угрожающе приблизился:

— Это и в самом деле правда.

Я схватила его кулак и, приложив немало сил, разжала его. Мои пальцы снова тряслись, как в лихорадке, когда я пыталась расправить смятый листок.

— Да это же безумие! Даже если эти записи сделаны отцом, это лишь подтверждает общее мнение. Он был не в себе и намеренно написал все это.

Мой язык стал сухим и прилип к гортани. Как всегда, мне нечего было противопоставить уверенности Риза.

— Именно так, Сил. Намеренно. Он же планировал застрелить ее. — Его голос дрожал, пальцы снова сжались в кулаки, словно он вдруг решил пробить стену.

— Нет. — Я бросилась к столу и схватила книгу заклинаний. — Я пробовала. Магия подействовала. Я…

— Бред! — Его резкий окрик, словно хлыст, ударил меня, и вся радость и воодушевление, которые я испытывала совсем недавно, пропали.

Риз стоял передо мной, скрестив на груди руки:

— Не пудри мне мозги, Силла. Я устал, да и вообще не в том настроении.

— Я тоже, — спокойно ответила я. — Но это работает. Риз, я оживила мертвый, опавший лист, а раз магия подействовала, значит, и отец не был ненормальным. Он не совершал того, в чем его обвиняют.

— Не ходи вокруг да около, Силла. То есть он не убивал нашу мать?! Ведь именно в этом его обвинили.

Покачав головой, я демонстративно положила книгу на стол:

— Посмотри на нее. Нет, ты посмотри на нее. Не хочешь? Ладно, тогда я сама тебе покажу.

Но для того, чтобы совершить обряд магии, нужно было выйти на улицу. Миновав прихожую и оказавшись в другой части дома, я спустилась по лестнице и выбежала в заросший травой внутренний дворик. Насекомые стрекотали во тьме. Прикрыв на мгновение глаза, я увидела маму и папу. Их руки и ноги связаны, а тела и все вокруг залито кровью. Алые струйки, словно тонкие щупальца, тянутся к моим ногам. Я не могла пошевелиться; могла лишь смотреть и вдыхать металлический запах. Наверное, даже магия не в силах стереть ужасные воспоминания и заглушить боль потери.

— Силла. — Риз вышел из дома с книгой в руках.

— Ну почему ты ему не веришь? — умоляюще спросила я.

— Потому что я все видел собственными глазами, — брат коснулся моей ладони, — так же как и ты. Почему ты не видишь их сейчас?

Я резко оттолкнула его:

— Я вижу их и сейчас.

— Силла, ты видишь то, что хочешь видеть. Ты когда-нибудь слышала хоть что-то об этом самом Диаконе? Нет. Мы ведь ничего о нем не знаем, не знаем даже, существует ли он вообще. В лучшем случае это дурная шутка, а в худшем — глупые иллюзии отца, но они не доказывают его невиновность, а лишь подтверждают, что он был психопатом.

«Магия существует, Риз. Сегодня мир стал другим», — подумала я и глубоко вдохнула. Откуда ему знать, если он не был свидетелем моего эксперимента? У него нет ни веры, ни убежденности.

— Ведь он был нашим отцом. Я знаю, что он не делал этого.

Швырнув книгу на траву, Риз сказал:

— Полиция это доказала, пойми же ты наконец. Ни у кого нет ни малейших сомнений по этому поводу. Даже если эти безумные заклинания и срабатывают, то что с того? Именно он спустил проклятый курок. Шериф Тодд был другом отца. Неужели ты сомневаешься в том, что он сделал все, что было в его силах…

Не договорив, Риз развернулся и побрел прочь, качая головой. Он не знал, как быть дальше. Подобные споры часто вспыхивали между нами, и они всегда заканчивались ничем.

— Он этого не делал, — тихо произнесла я. — Магия…

Резким взмахом руки он прервал меня, а затем, словно извиняясь, пробормотал:

— Послушай, пчелка моя, — он снова подошел ко мне, — прошло уже три месяца. Ты должна смириться с этим.

— Как ты?

Он обнял меня и прижал к груди. Сенная пыль забила мне нос, но я все же почувствовала запах пота и тракторного топлива. Риз родной и надежный, как и прежде, но почему он проявляет столько упорства? Как он может быть таким уверенным и сильным, сдерживать гнев, рвущийся наружу, и работать до изнеможения на полях?

— Да, — ответил он.

Я всем сердцем ощутила горечь, которую он вложил в это слово, а также странное облегчение. По крайней мере, убийство и ему кажется бессмысленным и непонятным.

После короткой паузы он сказал:

— Хочется пива. Ты как?

— Нет, — решительно отказалась я.

— А где Грэм?

— Пытается обчистить миссис Маргарет и Патти Грандер.

— Ах, да. Сегодня же снова вечер мошенничества и шулерства.

Он опустил голову, а я подумала, что таким образом он извиняется за свое несдержанное поведение. Наверное, и мне следует извиниться. Тут Риз вздохнул:

— Пойду приготовлю сэндвичи, идет?

— Ладно. А я… я побуду здесь еще немного.

Кивнув, брат пошел в дом. Мои ботинки утопали в траве. Я не двигалась.

Глава пятая

18 марта 1904 года

Филипп настаивает на том, чтобы я записала то, что помню. Это смешно. Я только напрасно потрачу свое время, потому что вообще не желаю вспоминать о том, откуда я появилась. Но Страшный Зверь не будет больше учить меня, если я сама этого не захочу!

Итак, вопреки моей воле, я все же написала рассказ о том, как встретилась с мистером Филиппом Осборном (то есть со Зверем), и сейчас предлагаю его вам.

Это произошло в прошлом году, когда мне было четырнадцать лет. Я до сих пор помню запах фабрики, от которого кружилась голова и бросало в дрожь. Я ненавидела его. Когда я заболела гриппом, меня отвезли в больницу Сент-Джеймс. Я была самой старшей, и миссис Уэллок, эта отвратительная особа, впадала в бешенство при мысли, что может потерять меня. В конце концов, я была одной из лучших работниц; немногие умели крутить уточную пряжу так же быстро, как я. Даже будучи больной, когда мои кости ломило и от лихорадки горело все тело, я смеялась над ней. Меня вместе с другими больными положили в тесную палату, расположенную в задней части больницы и наглухо изолированную от остального мира. Я думала, что, когда мы умрем, врачи просто сожгут это место, и никто не похоронит нас должным образом.

На соседней кровати лежала маленькая девочка. Она считала нас всех, и себя в том числе, слабыми, брошенными созданиями и хваталась за меня, как за спасательный круг. В моей голове до сих пор звучат ее торопливые молитвы, которые были нам как мертвому припарка. Но я не собиралась там подыхать.

Впервые я осознала бесполезность ее молитв, когда увидела лицо Филиппа. Глаза его были холодны и непроницаемыми; его волосы цвета меди и руки хирурга с длинными, тонкими пальцами пробудили во мне нечто такое, что никогда больше не засыпало. Филипп не мог побороть нашу болезнь, но он пришел, чтобы помочь, создать нам комфортные условия. Едва он погружался в задумчивость, я начинала его рассматривать. Я запомнила его лицо до мелочей, до уголка губ, который подрагивал, когда Филипп, склоняясь над моей соседкой и слушая ее дыхание, пытался скрыть печальную правду. Однажды он подошел ко мне и сказал: «Ты ведь не собираешься умирать, верно?», а я ответила: «Не собираюсь, сэр». Через неделю я осталась в изоляторе одна, и Филипп перевез меня в свой большой дом в Городе. Он убедил всех в том, что я умерла, но меня это ничуть не тревожило! Мне всегда было ненавистно все, связанное с миссис Уэллок, и ради того, чтобы порвать с прошлым, я готова была пойти на любой риск, даже скрыться с незнакомцем, кем и был для меня Филипп.

Он выходил меня, предоставил мне спальню, чугунную ванну и даже кусак мыла, приготовленный его собственными руками и пахнувший цветами. Но ни горячая вода, ни мыло не помогли мне привести в порядок спутанные волосы; тогда я безумно испугалась, что из-за этого он прогонит меня. Я лежала на полу, обессиленная и жалкая, и, когда Филипп увидел меня такой, он взял тонкий кинжал, отрезал мои волосы и сказал: «Любую проблему можно решить, Джозефин Дарли. Осознай это, и тебе легко будет жить в этом мире. Я научу тебя читать и писать, а если у тебя будет желание, то и другим вещам». Я думала, что он под другими вещами он подразумевает таинство, которое может связать мужчину и женщину. Я уже познала его, но не говорила об этом Филиппу. Хотела, чтобы он считал меня девственницей. К тому же меня привлекала возможность освоить чтение и письмо. С такими навыками мне не нужно будет возвращаться на фабрику. Я решила поразить Филиппа своим умом и настойчивостью, надеясь, что он полюбит меня больше всех на свете!