"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 1631

– Я не лгал ни о своих намерениях, ни о своих желаниях, – настаивал Марс. – Я делаю то, что должен. Я представляю собой и высший, и низший уровень, корни и звезды. Мое королевство сильно, потому что я знаю, как дышат высокие облака, как взять солнечный свет в руки, пробираясь через дерьмо. Вот как процветает земля, и ее растения и цветы, и птицы, волки, люди. Не с помощью магии или старых суеверий, а с лидером, который сделает все для нее и все ей отдаст.

Девушка смотрела на молодого мужчину, и пропасть между ними расширялась. Она знала – он был прав насчет долга королей. Но это ничего не меняло.

– Я влюблен в тебя, – сказал он таким же решительным тоном.

Элия засмеялась, не веря тому, что он сказал это. Это не имело сейчас для нее никакого значения.

Принцесса покачала головой, прижала руки к животу и повернулась, чтобы уйти.

– Элия.

– Нет, Моримарос, – сказала она. – Я должна идти, потому что мне надо пробраться через дерьмо, и я не испытываю желания находиться в твоем обществе.

Марс не пытался остановить ее.

Они отплыли в Иннис Лир в сумерках, чтобы пересечь реку ночью.

Элия стояла на носу маленькой галеры, для равновесия держась рукой за потертый поручень. Моряки пели тихую песню, чтобы не сбиться с ритма – успокаивающую колыбельную ареморцев, которая, казалось, не имела ни начала, ни конца. Мужчины замолкали и вступали в любое время процесса пения, в гармонии или низкой мелодичной интонации, создавая бесконечный, успокаивающий гул.

Кроме двадцати с лишним гребцов, к ней присоединились только Аифа и самый надежный солдат короля – Ла Фар. Все ареморцы останутся в лодке, когда они высадятся. Если Ла Фар сойдет без ее приглашения, Элия угрожала арестовать его по собственной инициативе. Хотя у нее было мало силы сдержать слово, Ла Фар оказал ей уважение.

Элия и Аифа должны сойти в одиночку, без сумок, упакованных жрецами, или слуг. По крайней мере, они будут вместе.

Девушка боролась, чтобы не заснуть в передней части лодки и распланировала все по порядку: сначала она будет слушать ветер, говорить с деревьями, обнажит свое сердце до корней и камней и поклянется умереть за Иннис Лир.

Потом принцесса найдет отца, устроит безопасное возвращение Рори к Эрригалу, а затем она встретится со своими сестрами, установит рамки их правления. Заключит мир в Иннис Лире между ними и их опасными мужьями. Она собиралась короновать их сразу, до зимы. Элия происходила из двух королевских линий и являлась, к тому же, звездной жрицей; если кто и мог рукоположить истинных королев без долгой темноты середины зимы, то лишь она. Принцесса убедит воды корней принять их, отделить знания от истины, объединить Иннис Лир в уважении их правления – после всего, что однажды сказали девушке Гэла и Риган – они делили свои звезды, чтобы разделить эту корону.

Элиа сделает все это, прежде чем подумает о короле Аремории или о том, как его редкое прикосновение поднимало ее дух.

Элия не была уверена, помилуют ли в будущем Бана Эрригала.

Луна бледнела желтым и серым на востоке, выглядывая в небо из-за длинных черных облаков, затянувших почти половину звезд. Кругом волны вспыхивали серебром, щекоча неглубокий корпус галеры, осыпая его влажными поцелуями. Аифа опустилась на колени рядом с Элией. Ее висок был прижат к деревянному поручню, глаза закрыты, Аифа доблестно преодолевала свою морскую болезнь. На пути из Аремории, казалось, прошли годы, а не недели, и служанку вырвало за борт. Элия заподозрила подругу в симпатии к Ла Фару: он уже дважды приносил девушке пресную воду и прохладный компресс на шею. В лунном свете его печальное лицо принимало торжественное, священное выражение.

Элия не могла спокойно думать, глядя на Ла Фара. Он слишком сильно напоминал ей Моримароса, и тогда она подумала о его шпионе – Лисе Бане, которого она, оказывается, совсем не знала.

Я держу свои обещания.

Гнев снова проник в сердце Элии, и она сжала кулаки.

Элия хотела бы выяснить степень лояльности Бана Аремории. Его глаза, руки, обещания были так реальны, так правдивы в Летней резиденции: она не могла поверить, что все было только ложью для отвлечения Элии или манипулирования ею относительно Моримароса. Когда-то они были всем друг для друга. Она видела это и той ночью, когда Бан спросил: «Что делает тебя смелой?» Это была не та вещь, которую говорят женщине, когда хотят, чтобы она сошла с пути, и убедить ее отдать себя и остров под защиту врага. Элии хотелось верить, что Бан ее не предал.

Если же он был настоящим ареморцем, она должна была бросить его одного на острове. У Элии перехватило дыхание. Она должна была знать.

– Бан Эрригал. – Голос Аифы был шершавым, как песок, когда давно не было прилива. – Ты думаешь о нем.

Элия вздрогнула и опустилась на колени рядом со своей подругой.

– Да, – прошептала она.

Девушка посмотрела на Элию. Ее глаза лихорадочно блестели.

– Он незаконнорожденный предатель!

– Да. – Руки Элии подхватили руки Аифы, плотно прижимая их. Они соединили лбы вместе, и принцесса прошептала:

– А разве он когда-нибудь ожидал, что будет иначе? Как мог король Лир доверять ему, какую верность он ожидал получить от тех, кто должен был его любить? Он похож на ребенка.

– Не ставь Бана выше, чем Моримароса, Элия, – тихо умоляла Аифа.

– Я не могу думать об этом короле, – ответила принцесса так резко, что когда закончила, слова набухли и забренчали в ее черепе.

– Бан не заслуживает быть в твоем сердце, если ты не можешь принять этого короля там. Я вижу, как ты винишь во всем Моримароса и ни в чем – Бана Эрригала.

Элия поцеловала костяшки пальцев Аифы.

– Потому что я понимаю боль Бана и осознаю, кто он такой. По крайней мере, так оно было. Возможно, он мог бы многого добиться, если бы его не оторвали от нас, а вот Моримароса я не могу простить. Он послал шпиона – его украденное оружие против моего острова, а потом заговорил со мной, словно мы могли бы стать партнерами. Как будто мы можем быть чем-то большим.

– Он сильный король. Ты видела его двор, гуляла по его городу. Он хороший, и значит, он должен был верить, что его рассуждения тоже хороши. Моримарос не знал тебя, когда впервые послал Бана. Ты едва ли могла сказать что-то о себе с помощью тех писем. – Аифе удалось слабо улыбнуться. – Помнишь, как много он говорил о сельском хозяйстве?

Эти слова словно ударили по Элии: ее личная боль. Хотя Моримарос был неспособен на этот обман, он посмеялся над ней, наивной и глупой, и ей было больно осознавать свою неправоту.

– Я рассмотрю правдивость Бана Эрригала и его выбор вне Аремории, и буду судить его за них.

– Его не было пять лет, и ты провела с ним не больше часа в самый отчаянный, уязвимый момент твоей жизни, и поэтому ты доверяешь ему? Это безумие!

Элия держала руки Аифы.

– Я любила его и раньше, Аифа. До этого момента и до того, как ты пришла ко мне. Ты не помнишь. Тебя еще не было во дворе отца. Моему отцу было страшно, а потом он, как и Эрригал, заработал ненависть Бана. Даже я… Я отпустила его без боя. Я не могла… Я не удивилась, узнав, что он начал восхищаться таким королем, как Моримарос. Да ведь и я сама восторгалась им, как и ты! Ты осуждаешь Бана, но его предательство не пришло ниоткуда. Иннис Лир предал его первым, потому что его звезды рождения говорили, что он бесполезен, или, по крайней мере, нужен меньше других, и поэтому наши люди будут отказываться видеть свою роль в гибели своих сыновей, но он… О, Аифа, видела бы ты его уверенность той ночью. Как он глядел на меня. У него есть власть, непохожая на силу Моримароса, моего отца и моих сестер.

Аифа прищурила светлые глаза и убрала влажные волосы с лица.

– Ты ведь хочешь увидеть его снова, лично.

– Да, хочу.

– Ах!

Аифа рассмеялась, как будто ее это раздражало, и мягко толкнула Элию.

Принцесса качнулась назад, едва устояла, отпустив Аифу. Это было очень неуклюже. Не хватало королевской грации.