"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 1627

– Оставьте меня, – попросила Риган.

Хотя это и звучало нежно, каждая женщина мгновенно повиновалась ее команде, остановившись, чтобы спросить, могла ли она помочь или утешить Риган.

Молодая женщина закончила читать.

«Делай, как нужно, Риган, и до скорой встречи».

Оставшись одна, Риган отложила письмо и, подобрав юбки, осторожно отошла подальше от чаши с кровью. Она вошла в свою спальню и перевязала себя бельем и мхом, прежде чем вернуться и забрать чашу. Небольшая лужа вязкой крови была наслоена на неглубоком дне. Риган горячо надеялась, что этого будет достаточно, она вылила кровь в круглый стеклянный флакон и закупорила его.

Потом раздался еще один выразительный стук в дверь с объявлением о том, что король прибыл в крепость Эрригала и лорд Коннли просит молодую жену его поприветствовать.

Риган позвала своих девушек и попросила их позаботиться о ее волосах, соединить с помощью заколки несколько распущенных локонов в гладкий, волнистый узел на затылке. Они надели драгоценности на ее пальцы и повесили жемчуг на пояс.

Затем Риган вышла из комнат в самом старом крыле замка по направлению к новому холлу, где ее ждал Коннли.

Лир находился там и довольно свободно разглагольствовал.

Однако когда ему объявили о приходе дочери, старый король замолчал. Он стоял перед троном, его руки были раскинуты, а бело-серая грива растрепалась, как грозовые тучи. На короле был изодранный халат, который когда-то отличался богатым бархатом, а теперь был протерт на локтях, и полоски меховой подкладки свисали с воротника, словно собака яростно ткнулась в него носом. Возможно, он не изменился со времени последнего зенита. Было замечательно видеть, как он пал так низко – человек, убивший ее мать и заставивший дочерей испрашивать свою долю перед всем судом, и все из-за какого-то звездного недоразумения.

Возможно, любящий и мстительный бог Далат на самом деле находился повсюду.

– Отец, – произнесла Риган, входя в холл. За боковой дверью зал расширялся, побеленные стены были с полосами почерневших дубовых балок, напоминавших ребра. Обеденный стол и скамейки были сдвинуты по бокам, и свежий камыш разбросан по холодному каменному полу. Узкая дорожка из тканых половиков цвета зимнего неба в Эрригале вела к королевским стульям в конце зала. Сам Эрригал высился рядом с Коннли. Его большие руки сжимались и расслаблялись, выражая явное беспокойство. Это было так не похоже на поведение его лорда, царственно восседавшего на одном из широких стульев с низкой спинкой. Муж Риган взглянул на нее с предостережением в ярко-бирюзовых глазах. Он был готов сделать ход против Астора и Лира за укрепление своей власти здесь. Дурак ждал вместе с разъяренным королем.

Выцветшие глаза Лира остановились на его дочери, и он шагнул к ней.

– Риган, – произнес король с мягкой мольбой ребенка. Ей понравилась его потребность в дочери и его приход сюда, раньше Лир всегда избегал Риган, с тех пор как она вышла замуж.

– Да, – так же нежно отозвалась принцесса, потянувшись обеими руками к нему. Лир сдал: сухой, морщинистый, длинный.

Ноздри Риган вспыхнули от его запаха: Лир не мылся с тех пор, как покинул земли Гэлы или даже дольше. Масло сделало корни его волос блестящими, а пятна от еды испортили воротник одежды. Жалость почти пронзила Риган, но она уклонилась от ее клинка и отпустила Лира прежде, чем тот успел обнять ее. Молодая женщина твердо обратилась к отцу:

– В чем причина вашего раннего прихода, милорд?

Лир нахмурился:

– Твоя вероломная сестра изгнала меня!

– Гэла? По какой причине?

– Причина! Эта гадюка не нуждается в ней, поскольку Гэла – неблагодарное дитя, и она неестественна настолько, насколько только женщина может быть!

Коннли, сидя на королевском стуле, сказал:

– Мы не потерпим оскорблений нашей благородной сестры.

Старый король встал на дыбы.

– Отец, спокойно, – сказала Риган, прикасаясь к его плечу и осознавая первый шаг Коннли. – Мы любим нашу сестру и хотим понять контекст ссоры между вами, ведь ссоры с ней бывают и у меня.

– Нет, ты не такая жестокосердная, как она, моя девочка. Твое сердце не превращено в жестокие доспехи там, где должна быть только мягкость.

Риган заметила слезу в его глазах.

Также она отметила вино, стоящее на одном из столиков.

– Садись здесь, со мной. – Принцесса подвела отца к скамейке и села первой, прижавшись спиной к стене, таким образом затягивая свою матку.

Лир присоединился к ней и выпил большой глоток вина.

– Мы рады тебя видеть, – быстро сказала Риган. – Поверь этому, отец.

– Как же я могу, когда ты защищаешь свою сестру-змею? – заплакал король.

Коннли подошел к ним. Эрригал находился сзади. Дурак пробрался к опустевшим королевским стульям, скользнул рукой по одному из них, но продолжал наблюдать за Риган с понимающим взглядом. Там же, проскальзывая через черный вход и скрываясь в тени, был милый Бан Эрригал, ее хитрый Лис.

– И, тем не менее, добро пожаловать, – сказал Коннли Лиру, беря вино, которое ему налила Риган.

– Она заставила моих слуг уйти, и мне пришлось пойти с ними!

– Отец мой, – успокоила его Риган, – успокойся, ведь у Гэлы, несомненно, была причина, по которой она жаловалась на мужчин. После всего произошедшего тебе действительно многое надо?

– Надо! – взревел король.

Дурак Лира запел: «То, чего у нас больше, чем нам нужно, отделяет нас от диких зверей, миссис!»

Коннли указал на Дурака:

– Выбирай выражения, говоря с моей леди.

Король опустил голову.

– Истина ясно говорит с любым, независимо от ранга.

Риган мило рассмеялась, чтобы перенаправить разговоры мужчин в нужное русло.

– Отец, ты используешь этот аргумент относительно слуг, а не нас и даже не моей сестры. Если они вели себя так, как сказала Гэла, то она была права, выгоняя слуг, но… ты ошибаешься, если думаешь, что она собиралась выставить и тебя. Ты можешь вернуться к ней без своих людей, а она… снова будет рада тебя видеть.

– Вы сами себя отдали, – добавил Коннли с улыбкой похожей на оскал. – Ты предоставил двум дочерям право ухода за собой при Полуденном дворе в прошлом месяце, и поэтому позволь им заботиться о тебе.

– Забота! Гэла предала меня. Укусила меня туда, где я думал будут только ее поцелуи.

Лир покачал головой, и его волосы взъерошились, как грива старого льва.

Риган встала. Ее бедра болели, а сердце сильно билось от отцовского нытья. Зачем принцессе претендовать на какие-то чувства? Мгновение пришло и ушло, а вместе с ним и власть Лира над ней.

– Что такое быть преданным? Возможно, моя мать сообщит мне об этом.

– Да, – прошептал Лир. – Да, мать согласится. О, она любила тебя и меня. И все же ее предали.

Риган была погружена в холодное спокойствие.

– Ты признаешь это сейчас? Ты убил ее, а теперь сам близок к смерти?

– Что? Нет.

Лир растерянно нахмурил брови, честно или наиграно – Риган не знала.

– Кто предал мою мать? – потребовала она ответа.

Лир сказал:

– Есть ты и твои сестры перед лицом жертвы, которую она принесла.

Риган поджала побелевшие от ярости губы.

Эрригал мягко и неуютно откашлялся.

– Оставайтесь здесь, сэр, со своими людьми. Эрригал приветствует вас, как и всегда.

– Нет, – Коннли взял руку своей жены. – Лир, ты можешь остаться, но как наш человек. Мы будем доброжелательны к тебе лишь в той мере, в какой это позволит наша сестра Гэла. Мы не будем подрывать ее авторитет в этом вопросе. Сейчас мы правим вместе, и наше слово для тебя – закон.

– Я лучше буду спать без крыши! – заревел король. – Я бы предпочел спать в хлеву или на пастбище с овцами, чем провести одну ночь под крышей с такой неблагодарной дочерью!

Эрригал взял за локоть Лира:

– Мой король, пойдем на покой.

– У тебя получится вывести эту лживую негодяйку и ее мужа-змею? – печаль и надежда в мокрых, широко раскрытых глазах короля перехватили дыхание Риган. Она схватилась рукой за Коннли и ждала слов Эрригала, чтобы спасти или осудить себя.