"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 1580

Когда Элии везло и ей разрешили присоединиться к матери за этим занятием, девушка спокойно работала и не делала уроков. Ее старшие сестры иногда присоединялись к Далат и Элии. Риган преуспела в искусстве и шитья, и сплетен, очень этим увлеклась, несмотря на свою относительную молодость. Гэла часто надевала брюки и воинскую одежду и с нетерпением объясняла Далат и другим леди, что граф Эрригал, или граф Гленнадоер, или даже слуги дам недавно научили ее защите, владению мечом и мужским способам борьбы. Возможно, Гэла еще не понимала, какую почву для обсуждения она давала женщинам.

Элия это видела. Она была способна замечать закономерности их мира.

По вечерам вся семья обедала в большом зале в приятном обществе наставников и слуг, вместе с графами и местными баронами или с сыновьями и дочерями их соседей, со всеми, кто бы ни пришел к длинной серой стене замка Дондубхан, пересекающей звездное поле, чтобы помолиться духам умерших. После еды, если Элия не была слишком сонной, принцессе разрешалось пригреться рядом с родителями, когда они слушали арфиста или исполнителя на олифанте, поэзию, по меньшей мере на трех языках, или загадки Дурака. Голова Элии лежала на коленях матери или отца, и младшая Лир уносилась ввысь под звуки, пребывая в состоянии умиротворения.

Воспоминания теперь казались историей, рассказом о земных святых и музыкой счастья, звучавшей тогда в сердце другой принцессы.

Сонные крепостные стены дворца Лиониса не мешали Элии думать о том, что никогда не менялось: улыбка Риган, когда она потягивала горячий кофе, поскольку сестра Элии любила этот горьковатый напиток, а Гэла засовывала маленький нож в ножны, в потайной карман платья. Элия вспоминала, как Аифа расставляла красные точки по щекам и сочиняла стихи из любых трех слов, предложенных Элией. Она вспоминала о скрипе пера о бумагу, запахе сосновых ветвей, покрывающих зал в Дондубхане, и о плеске волн Таринниша. Элия старалась никогда не думать о своем отце.

Младшая дочь Лира думала о Бане Эрригале.

«Будь смелой», – сказал он.

Элия думала и о звездах, но нет – на них нельзя было положиться. Ни на ее карту рождения, ни на признаки рассвета, ни даже на Калпурлагх. Когда дул ветер, девушка слушала шепот ареморских деревьев. Они не разговаривали с ней. То ли Элия перестала слышать их язык, то ли ей отказали по какому-то укоренившемуся принципу – принцесса этого не знала. Бан говорил, что деревья смеялись, но Элия их еще не слышала. Буря внутри принцессы бушевала, и девушка крепко ее запечатала.

Элия могла только дышать.

Осторожно дышать, вдыхать и выдыхать, и говорить себе, что все кончено.

Гэла

За десять с лишним лет Гэла никогда не была так рада возвращению в Астору. Дождь шел всю поездку на север от Летней резиденции, и трехдневное путешествие растянулось на недели, из-за старости отца и сотни слуг, увеличивающих группу. Люди Лира были не такие работоспособные, как люди Гэлы, и на четвертый день принцесса уже покинула лагерь, прежде чем они закончили сворачивать свои палатки.

Когда Гэла приехала в город, все, чего она хотела – это огня, горячую ванну и бутылку темного вина, которое всегда держали в погребе. Гэла предполагала, что ей придется обедать с мужем, который покинул Летнюю резиденцию за день до нее, и, без сомнения, был дома, уже устроившись и работая с шестого дня прошлой недели.

Вода стекала с головы принцессы, поскольку она опустила капюшон. Лошадь домчала Гэлу до тяжелых городских ворот. За молодой женщиной шел капитан Край и его свита, сотня лирских вассалов в темных синих плащах и несколько повозок с их товарами и вещами. К тому времени, когда последние отставшие люди доберутся до наружного гарнизона, где их и разместят, Гэла уже будет в своей ванной.

Город Астора раскрашивал эту небольшую горную долину кремовыми и серыми пятнами. Большинство зданий и домов были побелены и покрыты шифером, хотя некоторые, ярко-желтые, сверкали там, где соломенные крыши коротко и радостно наклонялись напротив своих более элегантных соседей. Не было никакого порядка ни в дорогах, ни в кварталах домов, хотя таверны появлялись приблизительно через равные расстояния. Можно было отыскать скопления кузниц на широких каменных дворах, ряд кожевенных переулков спрятался у южного плато, и ветер изредка разносил их зловоние по всему городу. Старый замок и новый замок высоко и гордо стояли на северо-восточном углу долины, где горный проход из Челюстных гор, и могучий рукав реки Дув был полон пресной воды, способной заставить работать несколько мельниц. В последнее время вращались только три водяных колеса, потому что в деревнях, откуда сюда привозили зерно, его было гораздо меньше. Гэла обнаружила это по отношению ко всему острову, когда работала с отцовскими управляющими, собирающими цифры для ее возвращения на территорию Астора. Остров Иннис Лир снова ждала скудная зима.

Старый замок сохранил квадратные толстые стены и плохо проветриваемые бойницы, но муж Гэлы страстно его любил, знал каждую историю, связанную с его камнями. Дед Астора начал строительство более изысканного нового замка по ареморским технологиям, и его, возможно, могли закончить к тому времени, когда Астору исполнится шестьдесят лет и он обрастет седой бородой. Хотя уже сейчас замок был пригоден для жизни, с более высокими потолками и менее продуваемый, имел великолепный холл и яркое солнце в комнате Астора. Если он не погибнет в битве, то можно поклясться, что мужчина умрет в черном замке, как и все его предки. Может, и так, но только после коронации Гэлы. Он все еще был ей нужен, точно так же, как муж требовался Гэле после смерти Далат, когда она притащила сюда еще и свою сестру Риган, приказала герцогу включить ее в число своих учеников и научить, как стать королевой воинов. Она нуждалась в Асторе, когда ей был двадцать один год, и была вынуждена признать – отец никогда не назовет ее своей официальной наследницей, пока Гэла не замужем.

Теперь молодая женщина являлась официальной наследницей, вот только Риган вместе с Коннли оставались бездетнами, и поэтому-то Гэле еще требовался Астор – доказать актуальность ее звезд. Однако ненадолго. Скоро Гэле не понадобятся все эти люди, видевшие ее звезды. Едва наступит самая длинная ночь, молодая женщина преклонит колени в черных водах Таринниша. Остров благословит ее тело и сердце, и Гэла ему отдастся. Только тогда она сможет убить Лира. Гэле было неуютно в старом помещении, где она разместила отца и его слуг, хотя у нее самой были комнаты в новом замке. Молодая женщина подняла руку в перчатке, когда вошла на широкий двор, и кивнула Краю, который знал, что сейчас нужно сделать, чтобы поприветствовать ее отца. Сегодня утром они послали гонцов, поэтому все должны были хорошо подготовиться. Гэла передала свою лошадь конюху, схватила седельную сумку и шлем и направилась в собственный замок.

В ее комнатах ждала Осли.

– Добро пожаловать домой, леди. Мы так много слышали о случившемся. Правда, что леди Элия уехала в Ареморию? – спросила она.

– Сначала я приму ванну, – ответила Гэла и вошла в гостиную.

– Да, все готово. Девочки приступили к делу, как только мы узнали, что вы вошли в городские ворота.

Осли забрала портупею Гэлы. Две девушки раздевали Гэлу, в то время как Осли понесла вооружение к шкафу. Гэла вошла в ванную, забралась внутрь и схватила мыло. Она сжала губы и откинулась на спину в дымящуюся воду, но дала себе только одну секунду расслабления, затем взбила пену и тщательно, но быстро вымылась.

– Элия? – напомнила Осли, притащив короткий стул к ванной.

Гэла села и помахала рукой одной из девочек, которая начала тщательную работу по раскручиванию плетений, отягощающих волосы Гэлы. Молодая женщина не мыла их с момента прибытия в Летнюю резиденцию, лишь втирала глиняный порошок в кожу головы. Теперь они мешали глину с розовой водой до тех пор, пока не образовалась гладкая, освещающая паста для массажа головы и волос. Гэла осторожно закрыла дверь, вспоминая о таких же моментах с ее мамой и Сатири.