"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 1563

– Возможно, – задумчиво произнесла Гэла. Гэла, которая предпочитала куда более прямые ответы. Еще в семнадцатилетнем возрасте она заключила с Астором прямую военную сделку, требуя для себя военную подготовку. В девятнадцать лет она замышляла отравить своего родного отца, и только Риган убедила сестру в глупости ее намерений, ведь какой смысл королю умирать до того, как он или остров благословит наследование Гэлы. – Люби его или притворяйся, и пусть его престол будет знатным и сильным – мы будем укреплять для себя остальную часть острова, пока не будем готовы к действиям, и ничто не сможет помешать нам.

– Я обещала тебе много лет назад, – успокоила ее Риган. – Я обещала тебе, что буду его гибелью. Помнишь звезду, под которой я родилась?

– Нет.

Риган стерпела это горькое слово.

– Нет. Я родилась под пустым небом, черным куском, который наш отец не мог заставить себя полюбить. Ты родилась под Звездой супружества с Троном на вершине. Двойные звезды, которые, как утверждал отец, отрицали друг друга за то, что были переплетены в паутину той ночью, у высоких облаков. Однако мы-то знаем: моя звезда уже была с тобой. Трон и Супружество, ты и я. Отец никогда этого не поймет, а мы знаем. Мы знаем, Гэла.

Она схватилась за свой живот и крошечную звездочку, которую еще не чувствовала, но которая уже зажглась в сердце. Риган уничтожила бы мир ради этой единственной звезды, беспомощной и искрящейся. Принцесса скажет Коннли, что беременна, и если он поколеблется хоть момент, не важно, как страстно и славно было, то Риган исключит Коннли из своей жизни. Риган внимательно посмотрела на Гэлу, желая получить ее согласие.

Конечно. Конечно, Гэла согласилась с Риган. Гэла обернулась, обмакнула руку в колодец и плеснула святой водой на шею Риган.

С небом и спящим городом Астора в качестве свидетелей сестры дали новые обещания друг другу, и все они были направлены против отца и навстречу будущему Иннис Лира.

Риган

Риган знала, что когда сестра находилась в Летней резиденции, она не делила покои с герцогом Астором, а занимала комнаты, в которых жила в детстве, когда этот замок был для Гэлы любимым за близость к скалистым утесам и пещерам – их очень любила мать.

Сразу после прибытия в крепость, Риган оставила Коннли ужинать, а сама подошла к дверям комнаты Гэлы и мягко постучала:

– Это я, сестра.

Дверь открылась. В темноте стояла Гэла, царственная и высокая, в темной красной мантии с застежкой на поясе и с густыми темными волосами, раскиданными по плечам. Риган проскользнула внутрь и снова толкнула дверь, закрывая ее, затем обняла за шею Гэлу и прижалась щекой к ее щеке. Гэла поцеловала Риган в висок и обхватила руками лицо сестры.

– Твои глаза покраснели.

Риган, которая только что избавилась от плаща и грязных походных сапог, оттолкнула сестру и вытерла руки о переднюю часть своего лифа, словно ее ладони были грязными.

– Нет! – воскликнула Гэла и смахнула глиняный кувшин с вином с ближнего стола. Он грохнул об пол, и вино брызнуло, оставляя пятна на деревянных половицах. В ручьях и красноватых лужицах, в осколках кувшина Риган словно увидела вспышки коричневой плоти – разбитые части ее самой. Молодая женщина сжала пальцы в кулак, оставляя ногтями синяки на ладонях. Боль облегчила ее состояние.

– Почему? – спросила Гэла низким и угрожающим тоном. Она прислонилась к столу, схватившись за край.

– Я не знаю, Гэла! – закричала Риган.

– Это Коннли?

– Нет.

Старшая сестра, не моргая, взглядом, полным ярости, смотрела на среднюю.

Риган не хотела выдавать свой испуг, и холодно и неподвижно посмотрела на Гэлу.

Тишина повисла между ними.

В тот момент, когда гнев в глазах Гэлы сменился печалью, Риган заговорила снова:

– Я обращалась в начале лета к Броне Хартфар и сделала все, что могла, но есть…

Гэла шагнула к Риган и крепко-крепко обняла сестру.

Старшая сестра плакала до изнеможения и была готова едва ли не упасть на пол, но ее сестра держалась прямо – башня, мощный дуб, настоящий корень сердца Риган.

– Я не сдамся, – произнесла Риган, прислонившись щекой к плечу Гэлы. Та глубоко вздохнула, словно захлебнувшись знакомым запахом железа, глины и вечной зелени, окутавшим Гэлу. В маленьком круглом очаге потрескивало. Этот очаг был в стене, разделявшей комнаты, в которых жили в детстве Риган и Гэла. Одна – полная оружия и доспехов, кусков стали и мягкой, ароматизированной глины, которой Гэла умащивала свои волосы при дворе. Другая – практически пустая, где Риган собралась спать со своим мужем. Там все еще стоял сундук с детскими платьями, куклами и рецептом с травяными секретами, который она сохранила для своих дочерей. Как оказалось, зря.

– Подсаживайся к огню, – произнесла Гэла, даже с некоторой нежностью.

Риган сняла туфли, подняла шерстяное одеяло, накинула его себе на плечи и опустилась в низкое кресло.

– Я хочу разобраться в себе, сестра. Мне надо выяснить причину моих… трудностей. Там должна быть какая-то магия, достаточно грубая и сильная, которая говорит с моим телом и требует разговора с моим чревом.

Гэла упала в кресло напротив Риган.

– Если нет, то мы должны подумать об Элии, – горько заметила старшая сестра. – Короли, ухаживающие за ней, хотели бы представить Элию своему народу, но, возможно, наша младшая сестра хотела бы выйти замуж за этого смелого мальчика, Эрригала.

– За Рори, – сказала Риган. – Это был бы мощный синтез: ее кровь и его магия железа, хотя у самого мальчика мало силы или он ее не развивает из-за его матери.

– Я не могу объединиться с Элией, – вдруг яростно запротестовала Гэла, разрушая свое же собственное предложение. – Наша младшая сестра слишком похожа на Лира. Она всегда на его стороне. Хотела бы она сама получить корону, а не делать своих детей моими наследниками? Или же она будет вдалбливать им в голову звездную чепуху? Вдруг такая болтовня сделает ее детей слабыми? В конце концов, она бросила твою работу с червями. Есть ли в ней хоть что-то от Далат, есть ли тяга к приключениям и завоеваниям?

– А как же мой Коннли? Должны ли дети Элии унаследовать твою корону?

Гэла фыркнула:

– Меня не волнуют перспективы Коннли.

Риган прикусила язык, выражение ее лица было холодным и равнодушным. Таков был ритуал, и Риган больше не спорила о Коннли с сестрой. Будущее Коннли представлялось только в связи с Риган. Она сказала:

– Элия никогда не сможет претендовать на корону. Она слишком глубоко спряталась в звездные башни, словно звездная тень и послушник нашего отца. Некоторые полюбят ее за это, однако против нас не пойдут. Коннли может мгновенно ее уничтожить, если Элия предъявит претензии на трон, и не поможет никакой Эрригал.

– Как, впрочем, и Астор.

– Тогда давай поедим, Гэла, и попробуем все уладить.

Подойдя к двери, Гэла открыла ее, но вместо служанки на пороге стояла Элия.

Младшая сестра замерзла, испугалась и уже готова была постучать. Элия была в серой одежде звездной жрицы, но ее волосы были убраны и украшены сетью кристаллов.

При виде драгоценностей их матери Гэла яростно вспыхнула. Это отразилось в ее поджатых губах. Элия в ужасе прижала руки к волосам. Она сказала:

– Отец надел их сегодня днем перед тем, как я пошла на встречу с королями.

Между ними воцарилась тишина. Челюсти Гэлы двигались: молодая женщина пыталась побороть бешенство. Сидевшая Риган встала и присоединилась к Гэле. Средняя сестра не так ненавидела младшую сестру, как старшая. Скорее, она жалела Элию.

– Ты выбираешь себе короля? – холодно спросила Элию Риган, словно ей было все равно.

Элия покачала головой:

– Я всего лишь пришла узнать, поела ли ты.

– Мы только собираемся, – сказала Гэла и подошла ближе к младшей сестре, не давая той уйти.

Риган иногда думала о своей покойной матери и о том, как та хотела объединения трех своих дочерей. Однако она помнила, что именно Элия отказалась верить в связь между пророчествами Лира и смертью Далат. Элия предала свою мать и сестер, и все же осмелилась приехать и носить звездные украшения Далат. Кроме того, у Риган болел низ живота, ее суставы пульсировали, и молодая женщина никак не могла позволить наивной Элии увидеть эту слабость.