"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 1556

– Здесь, – сказал король, лаская шею Элии и сжимая ее плечи.

Элиа подняла руки, чтобы внимательно изучить серебро и кристаллы в своих волосах; Лир аккуратно уложил их, словно паутину звезд, прикрепил с помощью нескольких крошечных булавок. Просто и элегантно. Звездная корона для благословенной звездной принцессы.

Аифа

Иногда Аифа Торнхилл думала, что ей не так уж трудно выдержать Иннис Лира, но когда такие сомнения терзали Аифу, она вспоминала, как мать звала ее, и собиралась с духом.

Мой маленький грибочек.

Грибы, по общему представлению, красивые и упругие, но они появлялись по ночам, их целовали сладкие уста земных святых, которые возвращались на остров только для тайных танцев. Ее матери нравилось шептать, когда Аифа забиралась к ней в постель, сморщив нос и умоляя дать новое прозвище. Грибы рождаются из сырой земли, питаются звездным светом вместо солнечного. Они и звезды, и корни. Они не одиноки. Ты когда-нибудь натыкалась на один гриб? Мой маленький грибочек никогда не бывает один.

Аифа скучала по матери.

По крайней мере, Элис была жива, правда, спрятана глубоко в Белом лесу. Женщина три лета назад выступала против Лира, называя его глупым и опасным, безумным в своем горе и старости. Только любовь короля к Дураку спасла Элис, дав ей возможность сбежать, и звездное пророчество, гласившее, что святость Белого леса должна быть сохранена от воинов короля. Там теперь пряталось сердце Элис. Ведьма Брона и мать Аифы находились в лесу, в безопасности, но мать не могла уйти оттуда, потому что ее тут же бы поймали и заключили в тюрьму или, что еще хуже, навсегда изгнали с острова.

Так начались тайные встречи Аифы с ведьмой: передача писем к ее матери.

Это было хорошо, что Элия оставила свою спутницу, чтобы прокрасться в одиночку в Летнюю резиденцию, предоставив Аифе, никем не увиденной, возможность находиться, где она пожелает.

Город Сантон представлял собой скопление каменных коттеджей, расположенных на территории городской площади, находящихся в окружении полей и пастбищных лугов. Они располагались в форме капли дождя вдоль низких, наклонных болот. Кончик указывал на стоячие камни, расположенные на самом северном утесе с видом на мыс Летней резиденции, изгибавшийся к Королевской дороге, которая протянулась вдоль всего южного побережья к порту Комлак и замку Эрригал на дальневосточной окраине острова. Аифа шагала по дороге под палящим солнцем, размахивая корзинкой и напевая одну из наиболее смешных песен своего отца о королях и улитках. Она перепрыгивала через грязные борозды. Сельчане со своих дворов улыбались молодой женщине. В основном это были женщины, развешивающие белье и шитье при ярком дневном свете. Дети бегали туда-сюда, гоняясь за козами и цыплятами. Все напоминало деревню, в которой родилась Аифа, вплоть до колодца с крышкой на городской площади, к которому она и направилась. Воспоминания Аифы о Первом дне благословения у святого колодца Торнхилла были достаточно тусклые. Исполнилось двенадцать лет с тех пор, как она участвовала в этом событии, и почти десять с тех пор, как закрыли все колодцы по Иннис Лиру, но Аифа еще помнила сырой каменистый запах мха и родниковой воды и дрожь, когда звездный жрец окроплял ее лицо. Однажды Аифа чихнула во время этой церемонии – ее мать нахмурилась, а отец… засмеялся. Крышка колодца Сантона была обыкновенным старым вагонным колесом, покрытым известью. Колодец промывали и выкладывали небольшими серыми речными камнями по спирали. Все было так замечательно и просто, что набожные люди, несомненно, считали подобное символом пути вниз и вниз к воде, словно они все еще могли дотронуться до нее. Аифа присела на южный край, где и начиналась спираль. В тени крышки должна была находиться коробка, прикрепленная к подножию колодца, но лишь маленькая ящерица кинулась к молодой женщине. Аифа, рассерженная стояла рядом с колодцем. Она думала, что можно раз или два объехать город и вернуться завтра в надежде, что Брона все-таки придет.

– Аифа.

Это была ведьма, ее глубокий голос ласкал и смеялся.

– Ах! – чуть не задохнулась Аифа, улыбнувшись и закружившись. – Я даже соскучиться не успела.

Две женщины обнялись.

Белая ведьма из Белого леса перед расставанием передала Аифе небольшой закупоренный пузырек. Брона была мощной женщиной с сильными руками и красивым загаром на лице; свободные черные завитки были завязаны под ярко-красным капюшоном, совпадавшим по цвету с краской на ее губах, таких же толстых, как бедра ведьмы.

Засунув флакон в карман юбки, Аифа произнесла:

– Принцесса находится внутри крепости. Я хотела, чтобы вы увиделись. Она больше не говорит ни о тебе, ни о своей матери, и ни о чем другом, за исключением звезд. Я не слышала в течение двух лет, чтобы она шепталась с цветами или ветром, Брона.

Ведьма опечалилась и посмотрела в сторону Летней резиденции:

– Не забудь налить ей прямо в рот воду корней.

– Я подмешиваю ее ей в вино, а иногда – и в завтрак. Разве она не обратит на это внимание?

Брона пожала плечами:

– Скорее всего. Она отказывается признавать очевидные вещи по многим и многим причинам.

– Боится?

– Без сомнения.

– Я ей скажу.

– А если скажешь, какой будет ее реакция?

Аифа представила себе лицо Элии: ее яркие черные глаза. «Ты должна слушать остров», – могла бы сказать она, и осторожные глаза принцессы опустились или поднялись бы к небу или к горизонту, и принцесса могла сделать один из тех длинных, глубоких вдохов, которыми подавляла песню в своем сердце. Однако потом Элия могла, мило и грустно улыбнувшись, перейти к другой теме, другому вопросу, словно Аифа вообще ничего не говорила.

Ведьма коснулась пальцев Аифы и произнесла:

– Она спросит тебя, когда она… будет готова. Уверена, что принцесса знает о твоих ответах?

– Иногда я злюсь и напоминаю ей о себе таким образом, – поджала губы Аифа.

– Она этого не одобряет.

Брона подняла брови.

– Она боится, – поправила себя Аифа, едва шепча.

– Хорошо, грибочек, – ведьма улыбнулась, кинув взгляд на молодую женщину. – С Элис все нормально. Она выращивает длинную лозу сладкого гороха с очаровательными фиолетовыми цветами и любит хихикать над голубыми птицами.

– Отец хочет видеть ее.

– Тогда пусть приходит повидаться с ней. Никто ему не препятствует.

После паузы на лицах обеих женщин появилась гримаса любопытства. Нужно было предотвратить визит королевского Дурака в Хартфар. Ведьма вздохнула:

– Слушай-ка, Аифа, вскоре он ее увидит. Все, кто был разделен, вскоре вернутся в центр.

Губы Аифы задрожали от удивления, поскольку, хотя тон ведьмы и не изменился, слова все равно несли в себе магическую силу.

– Таково звездное пророчество?

– Я не читаю по звездам, – с деликатным отвращением ответила Брона. – Речь идет всего лишь о сплетнях деревьев.

Ведьма повернула голову на восток, а потом развернулась в этом направлении и всем телом. Она смотрела на восходящую сушу, словно могла заглянуть за ее пределы, в океан и даже дальше, в Ареморию.

– Даже?.. – прошептала Аифа.

– Да.

От волнения Аифа выпрямилась и стала переминаться на месте. Это порадовало бы принцессу, освободив ее от боязни снова взлететь и сгореть.

– Она так обрадуется!

– Нет, – возразила Брона, хватаясь за запястье Аифы. – Не обрадуется, но выживет.

Гэла

Жители Иннис Лира считали, что правление последней королевы было предсказано звездами и закончилось из-за них же.

Когда умерли отец и брат Лира, он был мужчиной среднего возраста, слишком старым, чтобы планировать править, слишком старым, чтобы бросить его призвание жреца и годы, проведенные в святилище звездных башен. Итак, первым приказом нового короля было начать искать ему невесту. Лиру нужны были и королева, и наследники, чтобы его род в дальнейшем выжил. Звездные чтецы острова объединились и получили единственное пророчество, касающееся их нового короля: первая женщина, ступившая на причал порта Комлак на рассвете третьей темной луны после самой длинной ночи и будет королевой. Она подарит королю сильных детей и будет справедливо править вместе с ним. Затем женщина умрет в шестнадцатую годовщину со дня рождения ее первой дочери.