"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 1399

Таня не купилась на это, однако остальные слушатели, похоже, относились к фильму с бо́льшим доверием. Они остались на местах после того, как в зале зажегся свет, чтобы послушать выступление ведущей. Белая женщина представилась Ладьей – таким было ее прозвище, оно же творческий псевдоним. У нее были манеры и произношение человека, выросшего за оградой, но преждевременные бойцовские морщины на лице увеличивали ее возраст с двадцати девяти до сорока лет. Таня вспомнила шутку Максины Прайс о том, что борьба за истинные перемены плохо сказывается на коже. Затем Ладья процитировала в своих комментариях покойную вице-президента, и шутки закончились.

– «Легче представить себе конец света, чем перемены в политической системе». Возможно, эти слова соответствовали действительности, когда доктор Прайс говорила их, занимая свою должность, но, на мой взгляд, теперь это уже не так. Если мы в ближайшем обозримом будущем не изменим политическую систему, нам не нужно будет напрягать фантазию, чтобы представить себе конец света. Пробил час истинной демократии!

Тане нравились призывы, но она недоумевала, стоит ли что-нибудь за ними. И именно демократия привела Макка к власти, люди отдавали ему свои голоса, три срока подряд. Так что демократия еще не гарантирует ни справедливости, ни верховенства закона.

Однако толпа не разделяла скептицизма Тани. В толпе звучали восторженные возгласы, словно это собрались члены какой-то религиозной секты. Оглядевшись по сторонам, Таня подумала, что по сути дела так оно и есть. Зал был набит битком, все эти люди искали того, кто их спасет.

Сига нигде не было видно.

– Какое-то время назад я приехала сюда из Чикаго на машине, – говорила Ладья. – По старым шоссе, куда редко заглядывают роботы, можно ехать, не опасаясь, что тебя будут останавливать через каждые десять километров. Я видела бурые пустыри там, где прежде была буйная зелень. Видела хранилища химикатов, где урожай с отравленных полей превращается в пищу для машин. Как мы допустили подобное?

– Нужно вернуть нашу землю! – крикнул кто-то в толпе.

– Сровнять с землей хранилища! – подхватил женский голос.

– Да, вернуть, – согласилась Ладья. – Нам нужно потребовать назад наши земли. Сломать трубы, высасывающие из почвы жизнь. Восстановить разрушенную нами живую природу. Создать новую экономику, основанную на том, чтобы производить, а не отнимать. И для этого мы должны взять власть в свои руки.

Таня снова обвела взглядом зал, останавливаясь на тех немногих в толпе, кто не подхватывает общий рев, стараясь определить, кто из присутствующих незаметно присматривает за инакомыслящими, поддерживая нынешнего правителя.

Подобно ей. Эта мысль пришлась Тане не по душе. Однако образ мамы в кандалах подавил все остальные чувства. Все остальное подождет до тех пор, пока мама не окажется на свободе.

– Во всем полушарии крепнет движение, – продолжала Ладья, – направленное на перезагрузку нашей политической системы. История ведь не закончилась в 1789 году, правильно?![102]

– Нет, черт побери!

– Запретить политические партии!

– Совершенно верно, – подтвердила Ладья. – И это значит не просто перешагнуть через мнимый выбор между «обыкновенными» олигархами и «без кофеина». Речь идет о прямой демократии – настоящем правлении народа, вместо того чтобы притворяться, что мы выбираем «знающих специалистов», предоставляя им право управлять нашей жизнью.

– Напишем новую Конституцию!

Соратники Ладьи стали распространять в толпе брошюры.

ВЛАСТЬ ТОЛПЫ:

КАК СОЗДАТЬ СВОЮ СОБСТВЕННУЮ СТРАНУ

Таня пролистала брошюру. Множество диаграмм, графиков, афоризмов и рисунков. Пособие по общественно-политической самопомощи, преподнесенное в допотопном бумажном виде, чтобы избежать слежки. Мать на протяжении нескольких лет присылала Тане подобный мусор. Эта же брошюра была более амбициозной. Революционной. Таня уже вдоволь насмотрелась на то, что выйдет, если дать людям возможность править самим: правила начинают устанавливать худшие из худших, как правило, самые трусливые, наиболее агрессивные. Впрочем, так было всегда.

Опять же, Ладья была отчасти права насчет 1789 года. Таня так и не смогла определить для себя, какими на самом деле были те люди. Глядя на их портреты в париках в учебниках, она видела белых богачей, рабовладельцев, не желающих платить налоги. И у законов, имевших смысл для общества, того самого общества, которое только что «открыло» безграничные просторы нового континента, уже давно истек срок годности.

– Нужно взять все в свои руки, – снова заговорила Ладья. – До тех пор пока мы не поднимемся с колен и не дадим пинка под зад клептократии, мир будет и дальше катиться в пропасть. Если мы наладим связь между нашими сообществами, создадим новые сети, которые помогут нам делиться друг с другом, организовывать и действовать, мы сможем это сделать.

– Один – ничто, вместе – всё!

– Остров Утопия – семя, брошенное в невспаханное поле!

– Вспомните ноябрь!

– Не заводите меня! – предупредила Ладья.

– Наши фермы погибли!

– Чужеродные посевные культуры и рукотворная засуха!

– Разрушено все сердце нашей родины, отсюда до самого Мексиканского залива! – воскликнула Ладья. – Взгляните на Новый Орлеан! Огромный город, превращенный в отравленный пустырь военно-промышленным комплексом, подмявшим под себя наших вождей. Жители города начали борьбу с властью, и, что бы там ни писали подвластные правительству средства массовой информации, они до сих пор не сложили оружие. Если мы не последуем их примеру, для нас все кончится, как для никарагуанцев, которые живут в развалинах, в то время как корпоративные роботы возводят новый город на радость своим хозяевам!

У Тани мелькнула мысль: а что, если Ладью, как и Одиль, дома ждет привилегированная комфортная жизнь, к которой она вернется сразу же после этого собрания? И вообще, способна ли она поставить весь тот товар, который продает? Очевидный ответ: чтобы верить в прямую власть неуправляемого большинства, нужно быть богатой белой дочерью «хозяев».

Таня снова перелистала брошюру. В середине была вставлена страничка. Таблица, заполненная цифрами. Время суток и частоты. Средние волны, короткие волны, УКВ. Написанный от руки код. Единственным объяснением, если его можно было назвать таковым, был напечатанный внизу афоризм.

СЕТЬ – ЭТО НАРОД

Подняв взгляд, Таня наконец увидела знакомое лицо – одного из парней, распространяющих брошюры. Тощий подросток с грязными светлыми патлами, падающими на невротические глаза. Один из подозреваемых из файла, который прислала Герсон. Трейс Гулсби-младший, 20 лет, он же Трассер, он же Г-001. Несовершеннолетний преступник из Остина, отбывший два года за установку незаконных средств видеонаблюдения в здании федерального суда, выложивший съемку закрытых процессов в открытую информационную сеть, и все это он сделал, еще учась в школе. Соратник Морисио Рохо Риверы, 20 лет, он же Мохо или Моко. Было достоверно известно, что Трассер и Моко занимались контрабандой, участвовали в боях в Новом Орлеане, а в настоящее время помогали преступникам, инакомыслящим и контрабандистам перемещаться туда и обратно по центральному трансконтинентальному коридору и пересекать южную границу. Моко видели здесь, в Миннеаполисе, в обществе тех, кто, как считалось, укрывал Сига.

Действуя по наводке, местное отделение Патриотов отчизны две недели назад получило ордер на задержание Трассера и Моко, когда те прятались в Сент-Луисе, подготавливая очередную партию контрабанды. В ходе облавы был захвачен груз – беженцев в грузовике не оказалось, только старое телевизионное оборудование и четыре коробки с нелегальным видео, – но обоим контрабандистам удалось ускользнуть.

Таня наблюдала за тем, как Трассер обрабатывает зал. Она высматривала какие-либо признаки припрятанного груза. Таня глядела на то, как парень смахивает с глаз непокорные волосы, и ей хотелось смеяться и в то же время плакать: какой же он на самом деле молодой! Какая молодежь собралась здесь, привлеченная огоньком свечи наивной надежды, еще не опаленная реальностью истинного положения дел в стране.