"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 1300

Но это не справедливость. Это убийство. И на одном Даре все не кончится. Что помешает пери снова вносить свои «коррективы»? Что помешает им совать свои клювы в дела ее народа и выбирать новых джиннов для своих забав?

Она бросила взгляд на город, охваченный битвой. Нари слышала голоса смерти: крики тех, кто сегодня умирал без всякой на то причины, и стоны гулей и чудовищ. Она потянулась к кольцу: если их магия восстановится, у ее народа появится шанс на победу.

Но ничего не происходило. Нари не могла наделить магией никого, кроме самой себя. Пери говорили о деянии, которое нужно совершить, чтобы упрочить свою связь с кольцом, ехидно заявляя, что она не чета Анахид.

Вдалеке небо закрутилось в торнадо, которое пронеслось над полями. Нари смотрела на свой разрушенный город, снова ставший песочницей излишне могущественных существ, а затем провела пальцами по ледяному лезвию кинжала пери.

Тот был так остр, что на пальце моментально выступила кровь. Нари уставилась на каплю темно-красного цвета – цвета, который несправедливо определял слишком многое.

Кровь низшего существа.

– Нари… – В голосе Джамшида зазвучало беспокойство. – Нари, что ты задумала?

Нари еще раз посмотрела на свой дом. А потом плотнее обхватила рукоять кинжала.

– Раскрутить мишень.

И она поднесла ледяной клинок к своей груди.

В воздухе раздался пронзительный визг, крики дюжины птичьих голосов, а затем в нее вцепились когтистые лапы. «Нет!» – кричали голоса. «Не смей!» Невидимая рука схватилась за кинжал, касаясь ее кожи холодными пальцами.

Проворной рукой – многолетние кражи кошельков идеально отточили ее рефлексы – Нари поймала пери за руку и, не выпуская, погрузила лезвие себе в сердце.

От боли у нее подкосились ноги, а потом кровь потекла ей на руки и хлынула изо рта. Кольцо Сулеймана обожгло руку, магия внутри нее обезумела, пока ее тело отчаянно пыталось спастись, а ткани – восстановиться.

Но нельзя исцелиться, когда из твоего сердца торчит кинжал.

– Нари! – закричал Джамшид, бросаясь к ней.

Собрав все свои умирающие силы, Нари снова воззвала ко дворцу. Пол вздыбился, отбросив его прочь.

Небо переменилось, тучи сгустились такие, что казалось, будто ее окунули в чан беспросветной серости. Каменный пол стал скользким от снега и льда, снежная крупка на ветру щипала лицо. Перед глазами плыло, и прыгали черные пятна, в голове мутилось. Но она видела крылья ослепительных цветов драгоценных камней. Слышала злой, кричащий щебет, серьезный спор.

Спасайтесь!

Лгунья, она обманула нас!

Непредвиденно, недопустимо!

Перед ней материализовалась жемчужная пери, одной рукой все еще пригвожденная к кинжалу.

– Исцели себя! – велела она. – Твоя кровь не должна остаться на наших руках!

Создатель, как же ей было больно! Невыносимо больно. Нари достаточно хорошо разбиралась в работе сердца, чтобы поддерживать ток крови по организму, но от смерти ее отделяли считаные мгновения.

Поэтому она набрала достаточно сил, чтобы плюнуть в лицо пери, плюнуть уже скорее кровью, чем слюной, яркой и алой.

– Моя кровь будет на ваших руках, – проговорила она, задыхаясь. – Кровь человеческая и кровь дэвы. Моя низшая жизнь. И вы окажетесь в долгу перед моими народами на тысячу лет.

Снова поднялся визг. Боже, до чего истеричные и лицемерные создания. Неудивительно, что Хайзур предпочитал проводить время в обществе Дары.

Она погубила нас! Она нарушила равновесие!

– Нет, – раздался голос сапфирового пери, возникшего в гаснущем боковом зрении Нари. Покрывало бледно-голубого тумана, похожего на рассветное небо, было накинуто ему на голову. – Она ждет от нас предложения.

Нари на секунду закрыла глаза, морщась от боли. Полдюжины ответных острот вертелось на языке, но даже в ней не было столько язвительности, чтобы тратить на них последние отведенные ей мгновения жизни.

– Вы освободите меня и весь мой народ от любых обязательств перед вами. Я хочу, чтобы наша магия и завеса над моим городом, скрывающая его от человеческих глаз, вернулись, как прежде… – Она перевела дыхание. Боль уходила на второй план, немота сковывала конечности. – И Дэвабад… мариды, остров…

Речь покинула ее. Темнота сгущалась, снежное небо стало последним, что она увидела перед собой. Но Нари пока еще чувствовала холодный ветер, обдувающий щеки, и еще более холодное дыхание пери, которая наклонилась к ней.

– Договорились, – прошептала пери. – Но знай, дочь Анахид… сегодня ты нажила себе врага.

И пери вонзила кинжал еще глубже.

Нари выгнулась от боли, все ее тело содрогнулось от вторжения ледяного клинка. Но потом лезвие наткнулось на препятствие, достаточно прочное, чтобы остановить его. Ее разум уже не воспринимал внешний мир, все способности Нари обратились внутрь, остро реагируя на каждую перемену в собственном организме: стабильное замедление импульсов в мозге, последний прогон свежей крови по венам…

Горячий металл, пропавший с ее пальца, чтобы материализоваться в сердце и остановить кинжал.

Кольцо Сулеймана.

Кинжал разлетелся вдребезги.

Ледяные осколки мгновенно растаяли – все, кроме одного, слившегося с кольцом в острой вспышке боли. Пещера пери исчезла, и она увидела перед собой Джамшида, который склонился над ней, рыдая и прижимая руки к ее кровоточащей груди.

– Нари! – молил он, лихорадочно зажимая рану. – Создатель, нет! Прошу тебя!

Джамшид. Нари попыталась произнести имя брата, но едва могла дышать из-за огромной тяжести в груди. Она сделала вдох, и сила стала расходиться от нее кругами.

– Нари? – Джамшид оторвал взгляд от раны и вытаращил на нее глаза. – Нари?

Нари, преисполненная окружающим миром, не ответила. У нее словно открылась новая пара глаз. Магия разливалась вокруг нее волнами, все и вся были открыты ее взору: неразбериха перебивающих друг друга сердцебиений, хруста костей и бурления крови. И дворец тоже был живым, но иначе: его камни отяжелели от возраста и накопленной силы – крови, труда и многовековой жертвенности Нахид. И не только Нахид. Нари чувствовала и присутствие маридов: вспышки древней силы в чешуе Тиамат, вымостившей храмовые дорожки, живую и связующую магию воды в фундаментах и ручьях, в телах мелких водных обитателей, раздавленных подножием исполинского здания. Она чувствовала боль озера, для которого сухой остров оставался незаживающей раной.

Нари едва не вспорхнула на ноги, озираясь по сторонам и пытаясь сориентироваться.

Дара. Если остальные джинны и дэвы виделись ей яркими огоньками, то Дара был пылающим факелом, а связь, которую Нари ощущала между кольцом Сулеймана и остальными, полностью в нем отсутствовала. И все же она видела, как железо убивает его, видела мелкие частицы, рассеянные в его крови, словно смертоносное созвездие.

Она видела, как легко будет их удалить. Снова вернуть его к жизни.

Дара смотрел на нее широко раскрытыми от изумления глазами, постепенно угасая.

– Силы Создателя, – проговорил он. – Ты… мы…

– Умерли? Нет, пока нет. – Нари опустилась на колени и взяла его за руку. Та была почти невесомой, с кожи осыпался пепел.

– Кажется, я вижу их, – прошептал он. – Кедровую рощу. Мою сестру…

Нари стало мучительно больно.

– Ты хочешь отправиться к ней? – Она дрожала. – Я могу исцелить тебя, но не буду этого делать против твоей воли. Только не снова.

В глазах Дары стояли слезы, когда он вглядывался в царство, еще не зримое Нари.

– Я не знаю. – Он моргнул, обращая на нее страдальческий взгляд. – Я не заслуживаю выбора.

Нари и сами едва сдерживала слезы. Она дотронулась до его лица.

– Твоя бану Нахида разрешает тебе выбирать. Ты свободен, Дара. Свободен уйти. Свободен остаться, – добавила она срывающимся голосом.

Взгляд Дары снова скользнул мимо ее плеча. Затем он опустил веки и глубоко вздохнул, как будто что-то его терзало. Когда он снова открыл глаза, то смотрел только на нее.