"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 1256

– Я не могу отправиться к Тиамат с печатью Сулеймана под сердцем, – объяснил Али, чувствуя, как на душе скребут кошки. – Мы не можем отдать ее в распоряжение маридов. Ты же слышала, что сказал Себек. Это была их цель с самого начала: заполучить печать и украсть нашу магию. Увидеть, как уйдет под воду сам Дэвабад. Ты должна забрать у меня печать. Сегодня же.

Нари уже мотала головой:

– Я не могу… не буду… это убьет тебя.

– Тогда ты положишь мое тело в лодку и отвезешь в ее океан. Они первые начали нарушать правила, – сказал он, не в силах сдержать горечь в голосе. – Пусть теперь ощутят это на своей шкуре.

Нари смотрела на него с крайне оскорбленным видом, черные волосы, взлохмаченные его рукой, волнами падали ей на плечи.

– Как ты можешь просить меня об этом? В такой момент? – добавила она с нарастающим жаром в голосе, сердито указав на их весьма компрометирующую позу. Она оттолкнулась от него, вскочив с кровати, и в отсутствии ее тела Али сразу стало холодно. – Создатель, ты словно соревнуешься сам с собой, как бы выбрать наиболее неподходящий момент, чтобы что-то ляпнуть…

Али приподнялся и потянулся к ее рукам. Вся накопленная им сдержанность выплеснулась наружу в момент их поцелуя, и теперь он не хотел никогда прекращать прикасаться к ней.

– Я не знаю, что еще делать! Я не хочу умирать, Нари, вовсе нет, – тараторил он, сжимая ее руки в своих. – Да простит меня Бог, не хочу… Я хочу выжить и вернуться в Дэвабад. Но будь я проклят, если какой-то марид воспользуется мной, чтобы уничтожить вас всех. Но с твоей помощью… – Али сглотнул, когда во рту у него пересохло, – …у меня есть шанс. Я же видел, как ты оперировала того мальчика.

– Но он – не ты! – Нари вырвала свои руки из его хватки. – Я не хирург, Али, я Нахида. Я режу джиннов только тогда, когда могу исцелить их с помощью магии, которой у меня нет!

Прости меня, пожалуйста.

– Тогда я попрошу Джамшида. – Нари резко повернулась к нему, и Али пояснил: – Я расскажу ему о печати. Ты же знаешь, он согласится. Но ему вряд ли хватит опыта, чтобы сохранить мне жизнь.

Нари уставилась на него, как на предателя:

– А ты бы смог?

– Не понимаю.

– Ты бы смог сделать это со мной, если бы мы поменялись местами? Или твой отец сказал про тебя правду в ту ночь? – Нари вздернула подбородок. – Посмотри мне в глаза, Ализейд, и скажи правду. Ты обещал больше не лгать. Если бы для спасения Дэвабада тебе пришлось, по сути, убить меня, ты бы смог? Смог бы приставить нож к моему сердцу в надежде на лучшее?

Али посмотрел на нее в ответ, испытывая острое чувство стыда. Но он обещал не лгать.

– Нет.

Ее глаза сверкнули.

– Тогда как ты можешь просить меня об этом?

– Потому что ты лучше меня, – выпалил он. – Потому что ты могла бы стать замечательной королевой, если бы только захотела. Потому что я не знаю никого сильнее тебя, ты умная и… – Али набрал воздуха в грудь. – И потому, что если ты посмотришь на все со стороны и увидишь другой выход, я тебе поверю, правда, поверю. Но если нет… тогда, Нари, мне нужно, чтобы ты снова стала бану Нахидой. Потому что через пару часов я окажусь в руках смертельного врага Дэвабада, и к этому времени кольца Анахид не должно быть в моем сердце.

Нари внимательно смотрела на него, дюжина чувств отражалась на ее лице. Ее темные глаза блестели, намокнув от слез, которым она так редко позволяла пролиться.

Али хотелось броситься к ее ногам. Взмолиться о спасении и прощении. Признаться в любви и уговорить бежать обратно в Каир, освободившись от очередного груза ответственности.

Но потом все чувства сошли с ее лица, одно за другим, погасли, как свечи, не оставляя ничего, что можно было бы прочесть, за что ухватиться. На него смотрело лицо женщины, которая не побоялась его отца и перехитрила свою мать. Та самая бану Нахида, что молилась на берегу моря и заново собирала себя по частям.

– Мне нужны мои инструменты, – сказала она холодным тоном, резко переменив свое поведение. – И я поговорю с Джамшидом, мне понадобится его помощь. – Нари отступила на шаг назад, и Али почувствовал, как между ними выросла стена. – Приготовься.

33

Нари

Нари постучала пальцем по лежащему перед ней рисунку:

– Давай еще раз.

Джамшид напротив нее был сер как пепел. Он бледнел все больше и больше с тех пор, как Нари вызвала его в свою комнату, коротко изложила всю правду о печати Сулеймана, а затем развернула инструменты Якуба, объявив, что ему предстоит принять участие в незапланированной операции на грудной клетке.

– Опять? – протянул он еле слышно. – Мы уже по десятому кругу все повторяем.

– Была бы такая возможность, мы бы еще и практиковались раз двадцать. Повторяй.

– Ладно, – проворчал Джамшид, явно нервничая. – Али снимет печать, когда ты прикоснешься к нему, а потом я займусь обезболиванием, пока ты работаешь.

– Каким образом?

– Буду притуплять нервные окончания, как ты мне показывала, – ответил Джамшид. Али пока ушел, совершая последние приготовления, но эту часть они уже заранее отрепетировали, чтобы Джамшид прочувствовал, как будет ощущаться его магия. – А еще разговаривать с ним, успокаивать и не давать заснуть, чтобы он мог поддерживать связь с печатью, пока ты… режешь ему сердце.

– Пока я делаю надрез на внешней мембране, – поправила Нари, указывая на эскиз, который сделала чуть раньше, после осмотра Али. – Кольцо находится сразу за ней. Я полагаю, наша магия прекратит действовать в тот самый момент, когда я выну кольцо, и, когда это случится, Али испытает невероятную боль. Достаточно сильную, чтобы он, скорее всего, потерял сознание, но ты должен быть готов к любой его реакции.

– А потом ты зашьешь разрез, верно? Как думаешь, это сохранит ему жизнь?

Не знаю. Рука у Нари была набита, к тому же она подозревала, что, освободившись от кольца Сулеймана, сила маридов, текущая в крови Али, поспособствует его выздоровлению – так случилось и после покушения на него в Дэвабаде. Но они уже давно заблудились в такой чаще неизведанного, что было глупо притворяться, будто они понимают хоть что-то – им оставалось лишь надеяться.

– Возможно, нет, – ответила она. – Именно поэтому мы сделаем кое-что еще: печать заберешь ты.

– Что? – удивился Джамшид.

– Ты возьмешь печать, – повторила Нари, ненавидя себя за то, что ей приходится говорить. – Потому что я не уверена, что у меня получится. Там, в Дэвабаде, Манижа сказала, что кольцо убьет меня, так как я шафитка. Вот почему я отдала его Али.

Он робко взглянул на нее в ответ:

– Так, значит, то, что сказал марид муссона…

– Да, это правда. Во мне течет человеческая кровь, но сейчас не время обсуждать это. Возможно, Манижа и солгала, но рисковать я не собираюсь. Сейчас не время. Если есть хоть малейший шанс, что кольцо вернет тебе дар исцеления, мы им воспользуемся.

– Как-то это неправильно, – запротестовал Джамшид. – Я только-только узнал, что я Нахид. У меня нет опыта в магии, а ты уже не один год служишь нашему племени в роли бану Нахиды.

Она почувствовала себя немного лучше, услышав его возражения – едва ли сердце Нари выдержало бы, если бы первым порывом брата было согласиться с их матерью в том, что шафиты слабы.

– Знаю. И если бы мы делали это в обстановке, не связанной с открытой грудной клеткой Али, я бы рассмотрела и такую возможность. Однако что есть, то есть.

Джамшид побледнел пуще прежнего и покачал головой:

– Да поможет нам Создатель.

– Ну вот, а говорил, что оставил церковь в прошлом.

Нари оглядела подготовленное операционное место: высокий, по пояс, стол, застеленный чистой скатертью, свежевымытые и аккуратно разложенные хирургические инструменты, шовные принадлежности, кипяченая вода и чистые тряпки. Все масляные лампы и свечи горели, ярко освещая комнату, а рядом стояла жестяная бадья с водой, чтобы Али мог использовать свои способности марида.