"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 1186

Повисла мрачная тишина. Великолепие пустого зала давило в отсутствии толпы. Манижа с непроницаемым выражением лица провожала удаляющегося жреца взглядом.

– Я хочу избавиться от него, – прозвенел в теплом воздухе ее ледяной голос.

– Это будет непросто, – предупредил Каве. – Картир долгое время занимал эту должность и пользуется большим уважением.

– Вот поэтому от него и нужно избавиться. Не хватало, чтобы он научил свою паству ереси. Уверена, многие из первосвященников куда более консервативны. Выбери любого и поставь на его место. – Она перевела взгляд на Дару: – Надеюсь, хоть у тебя хорошие новости.

Дара выдержал паузу, чтобы отложить в уме все, что ему удалось подслушать, на потом, выдать себя было бы крайне нежелательно.

– Увы, нет. Добровольцев слишком мало, а добровольцев с военными навыками – и того меньше. Хватает, чтобы держать оборону сектора дэвов, но боюсь, об организованных наступательных действиях думать пока рано. Числовое преимущество не на нашей стороне.

– Есть предложения, как это можно исправить?

– Мы могли бы повысить им оклад, – предложил он. – Мне бы не хотелось поднимать солдат на защиту своего народа посредством подкупа, но это вариант.

– Это не вариант, – покачал головой Каве. – Хотел бы я, чтобы это было так, но казначейство сейчас не может позволить такую роскошь. Чем больше мы углубляемся в финансы Гасана, тем больше находим дыр. Аяанле начали возвращать долги по налогам, но прекратили, когда была изгнана королева Хацет. Казна перерасходовала бюджет в надежде восполнить растрату за время Навасатема, но без этих средств финансов осталось очень мало. У нас еле хватает на компенсации знатным семьям дэвов, чьи земли и урожаи мы конфисковали.

– Они должны быть благодарны за возможность сыграть свою роль в истории, – возразила Манижа. – Сомневаюсь, что при Гасане они жили припеваючи.

– Они жили лучше, чем ты можешь себе представить, – сказал Каве. – Это старейшие и богатейшие дома в городе, и они добились всего, научившись идти на компромиссы с Кахтани.

– Я так понимаю, опытные лучники, которых мне не позволено использовать в обороне города, тоже выходцы из этих семей? – хмуро спросил Дара.

– Именно. Двое уже брошены в темницу за излишне агрессивный интерес к судьбе Мунтадира.

– Так не пойдет, – твердо сказала Манижа. – Хватит с нас джиннов, которые плетут заговоры за пределами наших стен. Я не потерплю непокорности еще и со стороны своего народа. Найди на них управу.

Прежде чем Каве успел ответить, Дара насторожился. В саду раздавались звуки марша. Пока тихие и нечеткие, они стремительно становились громче.

– Держитесь позади меня.

Не тратя времени на объяснения, Дара схватил Каве за шиворот, рывком пряча его за трон, а сам повернулся к входу, заслоняя собой Манижу. В следующее мгновение в его руках оказался зачарованный лук со стрелой, нацеленной в фигуру, бегущую по тропинке.

Это был слуга, дэв. Мужчина упал на колени:

– Я пытался остановить ее, госпожа, но она настояла, чтобы идти прямо к вам. Она говорит, у нее послание от дочери Гасана…

– У его дочери есть имя, – прервал грубый голос с сильным акцентом, и в зал вошел новый гость.

Дара не сразу узнал в стоявшем перед ним вооруженном воине женщину Гезири. Она была невпопад одета в мужскую одежду: черную тунику, явно снятую с плеча гвардейца, и свободные, потертые штаны. Темные косы выбивались из-под алого тюрбана, обрамляя суровое лицо. Меч и ханджар висели у нее на поясе, обнаженные мускулистые руки были покрыты шрамами.

Женщина или нет, но она выглядела способной голыми руками уложить всех его новобранцев, поэтому Дара прицелился еще более сосредоточенно.

– Стой, где стоишь.

Воительница остановилась и бросила на него откровенно оценивающий взгляд – серые глаза без восторга смерили Дару от макушки до пят.

– Ты и есть Бич? Выглядишь так, будто больше времени проводишь с расческой в руках, нежели размахивая хлыстом. – Она перевела взгляд прищуренных глаз на Манижу и скривилась: – А ты, стало быть, Нахида?

– Стало быть, – холодно отрезала Манижа. – А кто ты такая?

– Гонец. Ее королевское высочество, принцесса Зейнаб аль-Кахтани, возвращает ваших соплеменников. – Она сделала шаг в сторону и свистнула, подзывая кого-то в саду.

Десятки дэвов – та самая толпа, чей марш слышал Дара, – вошли в тронный зал. Одеты они также были кто во что горазд: в обноски с чужого плеча и лохмотья, испачканные застарелой кровью. Были среди них мужчины и женщины, молодые и старые, почти все раненые, с забинтованными головами и перебитыми конечностями.

– Они лежали в больнице после нападения на процессию и оказались заперты за нашей заставой, – объяснила гезирка. – За ними ухаживал наш врач.

– Ваш врач? – переспросила Манижа.

– Врач. Ах, да… После того как пропала твоя магия, ты, наверное, никого не можешь исцелить. Какая удача, что все эти дэвы оказались в нашем секторе, – добавила она с ухмылкой притворного сочувствия.

Манижу перекосило от ярости, и Дара внезапно поймал себя на мысли, что гезирка действительно должна благодарить судьбу за отсутствие магии у бану Нахиды.

– Каве, – проговорила Манижа тихим угрожающим голосом, переходя на дивастийский. – Кто эта женщина?

Каве вылупился на гезирскую воительницу с таким лицом, словно выпил прокисшего молока.

– Одна из… сподвижников Ализейда. Он приехал в сопровождении двух товарищей, варваров с севера Ам-Гезиры.

– Правда ли то, что она говорит? Помню, ты переживал, что некоторые дэвы могли остаться за воротами, но едва ли словом обмолвился об этой больнице, не говоря уже о другом враче.

– Потому что не придавал большого значения ни тому, ни другому, госпожа. Больница была детищем бану Нари, над которым она работала от скуки вместе с Ализейдом, а этот так называемый врач – шафитка. Ты же знаешь, что говорят о человеческой медицине. – Каве содрогнулся. – Она редко выходит за рамки суеверных ритуалов и отрубания конечностей.

Манижа поджала губы и продолжила на джиннском:

– Мы послали дочери Гасана письмо с требованием капитуляции. – Она обвела рукой толпу: – Не вижу здесь никого, похожего на нее.

– Принцесса Зейнаб не собирается капитулировать перед теми, кто украл у нее трон, убил отца и устроил геноцид ее племени. Ее высочество освободила дэвов не в качестве мирного жеста, а потому, что они попросили ее об этом, а принцесса милосердна к подданным своей семьи.

– У твоей принцессы искаженный взгляд на понятие милосердия, если она думает, что ее отец и дед когда-либо проявляли его к своим подданным. – Манижа снова перешла на дивастийский. – Каве, проследи, чтобы о них позаботились. Накормите их, дайте денег, исполняйте все их прихоти. Не хватало еще, чтобы они вернулись в наш сектор с разговорами о милосердии Кахтани. – Она повысила голос, радушно обращаясь к дэвам: – Хвала Создателю за ваше возвращение. Старший визирь поможет вам устроиться и обеспечит скорейшее воссоединение с вашими близкими.

Дара прикусил язык, не спуская с гезирки глаз, пока Каве уводил дэвов. Женщина разглядывала тронный зал нахально, словно примериваясь.

Манижа дождалась, пока они с Дарой не останутся с воительницей наедине, прежде чем снова заговорить.

– Я, кажется, ясно объяснила дочери Гасана, что случится с ее братом, если Гезири не капитулируют.

Гезирка усмехнулась:

– Но ты не предоставила никаких доказательств тому, что он все еще жив. А тысячи Гезири и шафитов под ее протекцией, как ни странно, не спешат подчиняться тем, кто замышлял их убийство. Вот почему она предлагает тебе альтернативный способ доказать чистоту своих намерений. И заодно спасти еще одного дэва.

Дара насторожился:

– Кого?

– Раненая воительница, которую мы нашли на берегу. Лучница, судя по наручам.

Лучница. Иртемида. Ученица Дары, которая оказалась в числе воинов, посланных им на берег, – тех, кого, как он полагал, убил Ализейд.