"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 118

Он стоял, огромный и черный, среди блестящих стальных полок. Некромант и рыцарь Пятого дома сидели за столом, заваленным книгами, обрывками вытертой бумаги, аккуратно заправленной в плексигласовые чехлы, мятыми побуревшими листками и ручками. Некромантка выглядела вполне довольной, рыцарь смотрел куда-то в сторону. Некромантка – та женщина, которая так обрадовалась идее независимого исследования, взрослая дама с аккуратной улыбкой, не вызывала у Харрохак теплых чувств. Даже она слышала, кто такая Абигейл Пент.

– Госпожа, – сказал Ортус и печально добавил: – Простите меня. Нониус – особая фигура среди жрецов и отшельников нашего Дома, – пояснил он другим. – Возможно, я неправ, перекладывая в стихи наши сакральные тайны.

– Я не знала, что Нониус стал персонажем культа, – заметила Пент.

– Он и не стал, – коротко сказала Харрохак, но все же не смогла не пояснить: – По крайней мере эта идея чудовищно устарела.

– Герои уходят в прошлое, – добавил Ортус грустно.

Она его не убила, хотя была близка. Сэр Магнус Куинн, сверкнув белозубой улыбкой, сказал:

– Ты уже использовала это пространство, Преподобная дочь? В настоящий момент мы считаем, что оно полезнее похода вниз. Боюсь, что мы заняли самый большой стол – моя жена обнаружила копию «Нового некроманта» с примечаниями, а мой единственный вклад расположен в мужской уборной. Я нашел там нечто, очень напоминающее древнюю теоретическую эпиграмму. Вот поэтому мы и привлекли Ортуса из Девятого дома.

– Эпиграмму?

Он замялся. Пент мягко пояснила:

– Магнус развлекается. Это нечто вроде диалога между магами школ плоти, духа и кости, примерно с такой концовкой: «Да, но кость увеличивается, когда я ее трогаю». А значит, этой шутке не меньше лет, чем Девяти домам.

Харрохак хотела было ретироваться, но некромантка Пятого дома спросила без перехода:

– Тебя интересуют материалы ликторов?

Это было предложение диалога, прощупывание или что-то совсем другое. Попытку влезть в дела Девятого дома необходимо было пресечь. А вот идея диалога ее заинтересовала.

– Если ты спрашиваешь, имеются ли такие в нашем Доме, – медленно сказала Харроу. – Я не стану отвечать на этот вопрос.

– Как жаль! Я понимаю, – ответила Пент, которую, видимо, не смущали отказы или священная раскраска. – Но вообще я хотела тебя заинтересовать. В этой библиотеке куча всего. Книги, конечно, интересные… но следы ликторов… уиии!

Абигейл Пент не походила на женщин, которые говорят «уии!». Это вышло совсем по-детски. В любой другой день Харрохак не выдержала бы «уии» сразу после шуточек про кости и ушла бы. Но она понимала, что такое самодовольство – не добродетель. Еще она понимала, что скелетов, которые она может поднять, и ее лабораторного журнала недостаточно, чтобы вызнать все тайны дома Ханаанского. Она очень устала. Ей что-то предлагали. Следя, чтобы не предложить взамен себя, она приняла предложенное.

Харроу наклонилась над столом, чтобы посмотреть, что лежит перед адепткой Пятого дома. Ее взгляду предстало забавное сочетание высокого и низкого: деформированная авторучка с тонкой струйкой чернил в плексигласовом корпусе – модель куда более древняя, чем та, что с чернильным стержнем. Аккуратно разложенные обрывки бумаги, как будто кто-то пытался сложить конфетти после праздника. Прядь волос. Открытая книга с ясно различимой надписью в уголке: «Хрень какая-то».

– Книга относится к более позднему периоду, как я понимаю, – сказала Абигейл. – Но примечания бесценны.

Она сумела собрать из обрывков пол-листочка со следующим текстом:

«Порезать кубиками и поджарить на сливочном или растительном масле до хруста. Мелко нарезать соленья и добавить в сковородку, а потом снять с огня.

М. вчера сказал, что Найджелла ест, как ребенок, так что я…»

– Это всего лишь доказывает, что древность сама по себе ничего не стоит, – сказала Харрохак.

– Не соглашусь. Если у меня будет вот это, – улыбнулась Абигейл, – немного крови, полная уверенность и, может быть, еще пара экземпляров, я смогу призвать призрак автора. Уиии.

– Она сможет, правда, – сказал Магнус, приняв старательную гримасу Харроу за недоверие. На самом деле она мысленно чертыхалась и одновременно чувствовала себя холодной и задумчивой. – Хотя я вообще-то просил ее этого не делать.

– Тебе понадобится что-то, чтобы накормить его, – сказала Харрохак. Не Магнусу.

– Да.

– Такой древний призрак… кормление…

– Это будет беспрецедентный случай, – сказала Пент. Она говорила слишком много и слишком быстро: – Я имею в виду, что этот самый ликтор вообще-то необязательно мертв. Это первое, что стоит учесть. Я говорю с мертвыми, и у меня лучше всего получается, когда они уже мертвы. Если они в Реке, независимо от глубины, я могу только надеяться, что горсть мелких останков и горячая кровь моего сердца выманят их на поверхность. Никто еще не пытался призвать ликтора. Я даже не знаю, куда они уходят. Ликторы входят в Реку? Ликторы умирают так же, как мы? Я не знаю, где они ждут. Я не знаю, как направить их. Но мне та-а-ак хочется попробовать.

Харроу ждала, спрятав руки в рукава. Ортус, стоявший у нее за спиной, в полушаге, сказал:

– Твоя неутомимость пред лицом древней смерти…

– Прекрати флиртовать с моей женой, – велел Магнус (Харрохак благополучно забыла, что он муж Абигейл, и сочла саму концепцию кокетства с чужим рыцарем невыносимо отвратительной).

Увидев лицо Ортуса – Харроу могла только воображать это зрелище, Магнус торопливо сказал:

– Шутка. Шутка. Я бы никогда не заподозрил тебя в подобном, Девятый.

– Я бы предложила тебе кое-что, – сказала Абигейл Пент.

Она обращалась к Харрохак. Харроу смотрела, как ловкие руки – очень сильные по меркам некроманта, красивой формы, с очень ровными ногтями – взяли со стола сложенный листок. Пент передала его своей коллеге из Девятого дома, как будто ей совершенно не жаль было расставаться с такой драгоценностью. Она чуть заметно улыбалась.

– Исследованиями лучше заниматься в команде, – сказала она. – Если ты расскажешь мне что-нибудь интересное об этой бумаге, я буду очень тебе благодарна. Если скажешь что-нибудь скучное, я все равно буду благодарна. Адепты костяной магии известны своим вниманием к деталям.

Харрохак Нонагесимус происходила из Девятого дома. Если бы в ее распоряжении оказались ресурсы Абигейл Пент, она оставила бы их себе. Умирая, она бы сложила это все в сундук и закопала, чтобы ценности не попали в загребущие лапы других ученых еще тысячу лет. Она приняла подарок рукой в перчатке, повертела – это оказалась просто бумага, она обладала танергией бумаги. Прикоснувшись к ней голой рукой, Харроу почувствовала бы, как суетятся бактерии, пожирающие волокна.

– Я… перед тобой в долгу, Пятая.

– Ортус, – говорил Магнус. – А что случилось с Нониусом после встречи с заколдованными мечниками? Они сражались?

Харрохак сама удивилась тому, как быстро ответила за своего рыцаря:

– Он положил семерых примерно в семи же строках. Потом подошел командир мечников, с двумя клинками. Мне кажется, что эффективность дополнительных мечей несколько преувеличена. Остальные разошлись, чтобы позволить Нониусу сразиться с командиром. Нониус выиграл легко, хотя на это ушло примерно восемь страниц. Остальных он убил гораздо менее подробно, строчки за четыре.

Она с удивлением поняла, что Магнус смотрит на нее, а не на Ортуса. Ей было неуютно от того, как он поджимал губы, от его добродушного и глуповатого выражения лица, от вида кудрявых, тщательно причесанных волос и небольшого подбородка. А хуже всего были глаза – совершенно непонятного цвета и очень внимательно смотрящие на нее.

– Все происходит именно так? – спросил он.

– Прости?

– Преподобная дочь, это из-за древних традиций Запертой гробницы энергия твоего духа такая разнообразная? – весело спросила Абигейл. – Я насчитала не менее ста пятидесяти отпечатков, но на самом деле их больше. Это слабые следы, а не полноценные призраки, а значит, их духом манипулировали, чтобы они оставили на тебе какой-то след… Это совершенно очаровательно, но не значит ли это…