"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 65

– Мы вторгнемся в Ад. У меня уже собраны войска и составлен план. Ты знаешь их сильные и слабые стороны. Более того – ты уже размягчил их оборону. Скольких генералов Люцифера ты убил? Дюжину? Две? Или больше?

– Ты хочешь править этим миром, но он не особенно хорош, поэтому ты решил захватить еще более худший? Ты в своем уме? Ты поэтому погубил меня, убил Элис и кинул всех, кто тебе доверял?

– Во-первых, мне пох…й на всех, кто мне доверял. За исключением Паркера, они все были жадными и немедленно превратились в медуз, лишь только ты высунул нос из могилы. Я исполнил их заветные желания, но они сдались сразу, как только что-то пошло не так.

– И желание Касабяна исполнил?

– Ну да, его я на…бал. Признаю. Но есть, знаешь ли, такое чувство – противоположное любви с первого взгляда. Когда встречаешь человека, и с первого взгляда хочется его ударить. И продолжать бить и бить.

– Насчет Каса, пожалуй, ты прав, но что ты забыл в Аду? Там уже и так почти гражданская война. Ты хочешь оказаться посреди воюющих между собой демонов?

– С Кисси и твоей поддержкой – да. Очень хочу. Объединив наши усилия и задействовав твои контакты с генералами Люцифера, мы определим, кого убить, а с кем заключить союз. Затем вторгнемся и захватим Ад так же, как Землю. Как только он будет наш, мы объединим армии Земли, Ада и Кисси. И приступим к этапу номер три.

– Ты собираешься воевать с Небесами…

– Я хочу штурмовать Небеса. Хочу сорвать Жемчужные Ворота и сбросить их с небесной тверди. Хочу увидеть, как ангелы всех девяти рангов преклоняют колени перед победившими их людьми. И хочу вышвырнуть оттуда дряхлого пердуна, который управляет Вселенной. Я отправлю его в дом престарелых для старых богов. Будет жить в одном коттедже с Зевсом и Одином. Он испортил Вселенную в начале времен и продолжает ее портить. Старику пора уже заниматься игрой в гольф и походами по магазинам, а не фундаментальными законами времени и пространства. Однажды он забудет, куда положил пульт, отвлечется на что-нибудь, и всё – прощай гравитация! Где мы тогда окажемся? Я же вижу – ты понимаешь, что я прав. Ты и сам об этом думал.

Я смотрю на него и не знаю, что сказать. Конечно, он прав. Я согласен почти со всем, что он сказал об Аде и Рае. Я и сам не прочь увидеть Бога и Люцифера на круизном лайнере – с шаффлбордом[119], круглосуточным буфетом, приличным оркестром в баре и интересными магическими фокусами в гостиной. И чтобы они плавали на нем вечно. Но заменять нынешних бестолочей Мейсоном? Невозможно предсказать, чем это закончится, он знает, что я никогда на такое не пойду.

– Итак, я помогаю тебе стать новым Яхве и что получаю взамен?

– Земной мир. Он будет твоим. И Элис. Ты сможешь жить с ней вечно. Если, конечно, еще этого хочешь. Когда власть будет наша, мы сможем контролировать такие вещи.

– И кому же достанется Ад? Кисси?

– А кто сможет лучше управлять местом, предназначенным для пыток, чем раса прирожденных палачей и убийц?

Это не совсем то, что я ожидал. Не знаю даже, что именно я рассчитывал встретить в этом Неверлэнде, но точно не такое. Я пришел, готовый сразиться с Чингисханом, но увидел затворника, играющего в самую большую разновидность игры «Подземелья и драконы» в истории.

– Ты прав. Не думаю, что кто-то лучше подходит для управления Адом, чем Кисси.

Я прохожу через комнату, восхищаясь силой его памяти, которая позволила воссоздать это место вплоть до мельчайших деталей. Останавливаюсь возле стеллажа с картами, возвышающегося от пола до потолка. Здесь карты города. Карты мира. Карты времени и небесных механизмов. Карты краев Вселенной. Зажигалка Мейсона по-прежнему у меня в руке. Я щелкаю ею и подношу к одной из карт.

– Ты что творишь?

Старые карты печатались на хорошей плотной бумаге. И горит она отлично. Высохшие от времени карты вспыхивают мгновенно. Мейсон бежит к ним, а я тем временем поджигаю книги и бумаги на столе.

– Прекрати! – орет он.

Я подношу зажигалку к книге, лежащей на кафедре. Она написана на арамейском языке. На вид очень редкая и дорогая.

– Прекрати!

Именно такого Мейсона я ждал. Он резко сатанеет и теряет над собой контроль. Демонический рев его голоса сдвигает дом с фундамента и ломает стены. Книги, глобусы и старые баночки для образцов падают с полок. Я теряю равновесие и сбиваю на пол паукообразный скелет Кисси.

– Проблема в том, Мейсон, что ты знаешь меня только по старым временам – когда разрушения давались мне легко и весело. Твой план настолько безумен, что я мог тогда на него согласиться. Но теперь важно только одно: ты убил Элис, поэтому я убью тебя.

Я поджигаю анатомические схемы и чертежи таинственных машин.

Мейсон хватает коврик и пытается сбить им пламя с кафедры.

– Когда я заберусь на Небеса и сяду на золотой трон, – кричит он, – ты и твоя сучка станут моим особенным развлечением.

Мейсон набрасывается быстрее, чем я успеваю пошевелиться, и отшвыривает меня в сторону. Несколько секунд он спасает подожженные мною бумаги. Но затем черный нож, который я воткнул ему в бок в тот момент, когда он меня отталкивал, начинает его беспокоить. Он протягивает руку. Но я тоже очень быстрый. Я прыгаю, перекатываюсь и вдавливаю каблуком сапога рукоять ножа, погружая его в бок еще на шесть дюймов[120]. Мейсон стонет и падает лицом вниз.

Я встаю на него и выдергиваю нож левой рукой. Затем беру пальцами правой руки его за горло и бью ножом между ребер в сердце. Мейсон вздрагивает одновременно с домом. Стены и потолок трескаются. Кирпичи, рейки и штукатурка сыплются на нас. Я вталкиваю нож глубже и слышу, как рушится второй этаж.

Книжный шкаф отрывается от стены и падает на меня. Внезапно Мейсон бьет меня локтем в грудь, и я опрокидываюсь на спину. Потом он оказывается на мне. Я успеваю вовремя поднять нож, и он вонзается ему между ребер. И тут Мейсон проделывает трюк, который я даже не мог себе представить.

Кажется, он не зря проводил время с Кисси. И обменивался с ними не только морскими историями и рецептами шоколадных пирожных. Его рука проскальзывает по моему телу прямо в грудную клетку. Мне сразу становится холодно и тошно – как в офисе Йозефа. Превозмогая волны тошноты и боли, я все глубже проталкиваю в его тело нож.

Стены особняка обращаются в пыль, пол проваливается под нашим весом. Огромный черный купол небытия нависает над нашими головами. Затем исчезает даже пол, и мы оказываемся во тьме, окруженные щебечущими, шуршащими звуками, которые издают Кисси. Эти звуки – единственное напоминание о том, что мы не выпали из Вселенной полностью.

Я кричу в ухо Месону адские ругательства и ядовитые заклинания, пытаясь взять над ним контроль. Он копается в моей грудной клетке и обхватывает пальцами ключ. Вся Вселенная вращается, как автомобиль, скользящий по черному льду. Я двигаю черным лезвием между ребер Мейсона. Выпаливаю атакующие заклинания. Мейсон шепчет на языке Кисси, пытаясь наполнить мою голову смятением и страхом. К счастью, я и так уже в полном смятении и ужасе, поэтому заклинания вроде как излишни.

Вокруг нас сгущается тьма. Непонятные полосы просачиваются сквозь непрозрачную стену пустоты. Миллиард Кисси вскрикивают одновременно, когда лучи света прожигают их укрытие.

Мы падаем. Или что-то проносится мимо нас. Не могу сказать точно. Краем глаза я замечаю Комнату Тринадцати Дверей. Всякий раз, когда Мейсон пытается вырвать ключ из моей груди, комната перемещается в центре времени и пространства, искажая всю Вселенную.

Время течет, как лава. Мейсон тянет ключ к себе, и боль, которую я испытываю, длится миллион лет. Комната кружится рядом. Она больше, чем целая Вселенная. Одна дверь. Дюжина. Миллион. Двери открываются, закрываются, появляются и исчезают, пока комната не становится похожа на мерцающий зоотроп[121].