"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 19

– Возьми.

– Что это?

– Не что, а кто. Тот, с кем тебе следует познакомиться. Доктор Кински. Очень интересный человек и привык иметь дела с людьми нашего сорта. Тебе не стоит разгуливать с пулями в животе. Свинец вреден для здоровья.

– Спасибо, – отвечаю я и засовываю бумажку с телефонным номером в карман. – Я ему позвоню.

– Ну и когда мы нанесем визит к нашему другу Мейсону?

– Сегодня вечером. Вернее, ночью. Я не хочу, чтобы нас увидели. Мы воспользуемся ключом, но я хочу еще взять машину. Чисто на всякий случай.

– Вот! Теперь ты думаешь, как настоящий вор. Меньше пушек, больше путей для отхода. Так мы избавим тебя от ковбойских привычек.

Когда мы выходим, он не замечает, что я оставил пакет с рубашками под столом.

– ЗДРАВСТВУЙТЕ! МНЕ НУЖЕН доктор Кински. Я хочу записаться на прием.

– Мне очень жаль, – отвечает мягкий женский голос на другом конце провода, – но доктор Кински пока не принимает новых пациентов.

– Я друг Видока. Он дал мне этот номер.

– Так вы друг Эжена? Путешественник? Ну и каково это – возвратиться на прежнее место?

– Немного волнительно.

– Вечный бродяга. Это так романтично. Вы всё получили, что хотели от ваших странствий?

– Если «получить все, что хотел» означает поймать тучу пуль, то да – я сорвал джекпот.

– Велики ли были пули?

– Достаточно велики, чтобы я их заметил.

– Если это срочно, я могу попросить доктора осмотреть вас сегодня.

– Завтра меня устроит.

– Люблю мужчин, готовых истечь кровью, лишь бы доказать свою правоту.

– Как вас зовут?

– Кэнди. А вас?

– Старк.

– Вы даже разговариваете, как Старк[38].

– Это хорошо?

– Это не плохо.

– Приму как аванс.

– Употребите его со сливками и сахаром, если хотите. У доктора нет на завтра свободных часов, но он позвонит вам, когда вернется.

– Спасибо.

– Благодарите Эжена.

– Передам ему от вас привет.

– Всего наилучшего, – отвечает она и вешает трубку.

В ВОСЕМЬ я захожу в «Бамбуковый дом кукол». Карлос долго трясет мне руку и улыбается.

– Все, что есть в меню, – говорит он. – С сегодняшнего дня и до конца времен.

Я заказываю «Карне Асада»[39], и Карлос приносит мне мясо с бобами, рисом и гуакамоле[40]. Очень вкусно – будто Бог забыл свой ланч в микроволновке, и он теперь достался мне. К десяти скинхеды так и не вернулись. Я благодарю Карлоса и возвращаюсь в видеомагазин.

Я ОТКРЫВАЮ КЛАДОВКУ Касабяна и даю ему возможность затянуться сигаретой, которую держу перед его лицом. Отрубленная голова уже не пугает. Она жутковата, но привычна, как трехногая собака.

– Что в подвале? – спрашиваю я.

– Не знаю.

– А сказал бы, если б знал?

– Я бы вежливо попросил тебя поцеловать меня в жопу. Она вон там, у противоположной стены помещения, так что я прекрасно все увижу.

– Ты же знаешь, я здесь для того, чтобы уничтожить Круг. Ты можешь этого избежать. Если скажешь что-нибудь полезное. То, что я смогу использовать.

– Е…ись вприсядку, говносос.

– Я все еще пытаюсь найти причину не пустить в тебя пулю.

Касабян улыбается с видом кота, который только что насрал вам в ботинки и с нетерпением ждет, когда вы это заметите.

– Я не знаю, что там внизу, но в одном совершенно уверен: Мейсон, может быть, и безумнее, чем псих с мешком собачьих яиц, но он сумел выпнуть тебя в страну Нетландию, потому что в отличие от тебя он всегда думает наперед. В подвале что-то есть? Даже не сомневаюсь. Знаю ли я, что там? Нет. Но я уверен: оно заставит тебя заплакать, и я буду с нетерпением ждать об этом новостей.

– Наверное, я бы тоже переживал, если бы видел, как все мои друзья превращаются в богов, пока я остаюсь уличным бродягой, цыганящим монетки.

– Видишь, какой ты мудак? За это тебя скоро и убьют.

– Ой, я опять ранил твои чувства? Прости, пожалуйста. Когда все закончится, я подарю цветы твоему внутреннему ребенку.

Я УГОНЯЮ «Порше 911» с бульвара Сансет и заезжаю за Видоком в начале третьего ночи. Затем мы едем в Беверли-Хиллз, в тот парк, где находится пустырь, на котором когда-то стоял дом Мейсона. Я останавливаю машину и сижу с минуту, изучая улицу на предмет подростков или страдающих бессонницей любителей бега.

– Мы идем? – спрашивает Видок.

– Минуточку.

Я вынимаю Веритас, кладу ее на большой палец и слегка побрасываю. В голове мелькает вопрос: стоит ли это делать?

Потом я переворачиваю монету и читаю надпись на адском языке: «Что лучше, когда прыгаешь со скалы: приземлиться на зазубренные скалы или попасть в кипящую лаву?» Я понимаю, что она хочет сказать. Ответ очевиден: неважно, где ты приземлишься, если ты уже спрыгнул со скалы.

Я иду вместе с Видоком к краю пустыря – поближе к уличному фонарю, рядом с которым глубокие тени достаточно широки для нас обоих.

– Никогда еще не пробовал с другим человеком. Наверное, будет немного странно. Придет ощущение, будто падаешь, но на самом деле это не так. Если получится, ты просто шагнешь в комнату.

– А если не получится?

– Кто его знает…

Видок вынимает фляжку и делает изрядный глоток. Как только он прячет фляжку обратно, я беру его за руку и втягиваю в самую жирную темную тень из тех, что вижу поблизости.

Резкий холод перехода, и мы уже внутри комнаты. Легко, как два пальца об асфальт. И мы по-прежнему вместе.

Видок смотрит на меня, затем оглядывает комнату.

– Получилось, кажется?

– Руки-ноги никуда не делись. Вроде получилось.

Он шумно выдыхает и озирается еще раз:

– Мы в центре Вселенной. На перекрестке миров.

– Наверное. Мне такое в голову не приходило. Для меня это – просто запасной выход на случай пожара.

Видок медленно поворачивается:

– Господи, в комнате реально полно дверей.

– Тринадцать. Ты ожидал чего-то другого?

– Я думал, двери – это метафора. Каждая дверь – как описание различного состояния материи.

– Нет. Это просто двери.

– Вижу. И куда ведет, например, эта?

– Они меняются в зависимости от того, куда я захочу пойти. Дверь Огня ведет в места, полные хаоса. Они опасные. Дверь Ветра – в основном в спокойные, но переменчивые. Дверь Снов ведет… хм… во сны.

Он указывает на тринадцатую дверь.

– А куда ведет эта?

– Я ее никогда не открывал.

– Отчего же?

– Потому что она пугает меня до усрачки. К тому же она нам не понадобится. Мы пройдем через эту.

– Как она называется?

– Дверь Мертвых.

ПОДВАЛ МЕЙСОНА ПАХНЕТ так, будто в нем долгое время гнил соломенный коврик. А еще здесь абсолютно темно. Видок вытаскивает пузатую склянку из кармана и дует на нее. Помещение наполняется светом. К чему таскать с собой фонарик, когда есть собственный алхимик?

Отслоившаяся краска свисает со стен и потолка рваными пластами. Толстые корни проросли сюда с поверхности и расползлись по потолку и стенам, как черные хрупкие артерии. Особо толстое переплетение корней разрушило штукатурку одной из стен, обнажив дранку. Мебель стоит на тех же местах, где я видел ее много лет назад – столы, стулья, а также диван, мохнатый от плесени.

В центре зала находится то, что осталось от магического круга. Остатки от меловых линий еще видны кое-где на полусгнивших половицах. На краю круга валяются огарки свечей – будто последние люди сбежали отсюда в панике и больше никогда не возвращались.

Меня обуревают смешанные чувства. Мой мозг, кишки и сердце застыли – словно в замедленной съемке, как в старых боевиках про кун-фу. Разные части моей личности хотят разбежаться с криком в разные стороны. Одна из них желает тихо, но основательно заблевать угол комнаты. Другая мечтает разнести это место вдребезги – до последней доски и последнего кирпича. Самая слабая, самая маленькая часть меня – та, которую я совсем не хочу слышать – сожалеет и бормочет слова извинения. Прости, Элис. Ты говорила мне не ходить сюда, но я тебя не послушал. С этого момента все пошло наперекосяк.