Крепостная Эльза (СИ) - Машкина Светлана - Страница 34

— Хватит болтать, — устало перебил нас граф. — Эльза, Фелицата! На сцену! Остальные — все в зал!

Актёрки быстро перебежали в зрительный зал и разместились подальше от графа. Вольтан так и остался на сцене — лежал на диване и потягивал холодную простоквашу.

— Фелицата и Эльза! Моей графской волей вы переходите под руку Его Величества короля, и становитесь его крепостными девками. Всё понятно?

Я сделала шаг вперёд и склонилась в почтительном крестьянском поклоне. Девками-так девками, это понятно. Непонятно другое — чего теперь ждать?

— Граф! За что вы нас продаёте?

Граф Пекан тяжело вздохнул:

— Если бы продавал, а то ведь подарком отдаю. Король решил устроить свой театр. Уж не знаю, кто им заниматься будет, Его Величеству точно не до пустяков этаких, но раз спросил — я, конечно, не мог не подарить. Так что, девки, служите королю верно, старайтесь во благо его. И молите Сильнейшего о моём здоровье, да о том, чтобы новых прим поскорее удалось купить.

Конечно, конечно, только о тебе, граф, и буду молиться. Что мне ещё делать-то?

Если меня отдадут во дворец — хорошо это, или плохо? Сейчас трудно определить.

Зато точно могу сказать, что Фелицата мне в новой труппе однозначно не нужна. Нигде, ни во дворце, ни в коровнике, не хочу я всегда иметь рядом личного непримиримого врага. Акульке эту злыдню тоже оставлять не хочу, она же здесь, со злости, подружку мою совсем изведёт. Значит, надо самой принимать быстрое и эффективное решение.

— Позвольте, граф, Фелицату, всегда первую приму, лично поздравить? — спросила я. — Как она в саду танцевала! Человек не может так танцевать! — льстиво заливалась я.

Фелицата посмотрела удивлённо, нервно дёрнула плечом. Нет, а чего ты недовольна, дорогая? Я тут, понимаешь, поливаю тебя мёдом и патокой, а ты морщишься!

— Поздравь, — кивнул граф.

Я выхватила из бутафорской вазы букет, подошла так, чтобы Фелицата не успела отвернуться.

— Ты — лучшая в труппе актриса! — заявила я и сунула букет под нос Фелицате.

Не просто сунула — в лицо пихнула, чтобы уж наверняка.

Маленькие розовые соцветия альманы удачно скрылись за пышными бутонами садовых цветов. Ничего не подозревающая Фелицата сделала глубокий вздох, и…

Первые несколько секунд ничего не происходило. Я ждала, что сейчас мою обидчицу замутит, она попытается выскочить из зала и тем самым скрыть своё интересное положение. На всякий случай, чтобы не дать ей сорваться с крючка, я встала, закрывая собой выход. Был ещё один, но в той стороне лежал на диване лорд Вольтан, и надо быть совсем без мозгов, чтобы не оценить его реакцию и побежать в его сторону.

Возможно, нехорошо было выводить беременную женщину на чистую воду, но я любой ценой хотела избавиться от злодейки.

Как только граф узнает об её интересном положении, карьера Фелицаты закончится. Жёсткий поборник нравственности, скорее всего граф отошлёт её в деревню и там выдаст замуж. Не за Жураля, конечно — ему, хоть и бедному, но с аристократической кровью, в данной ситуации ничего не грозит. Разве что граф пожурит за наглое использование чужой собственности в прелюбодейских целях.

Я заранее сочувствовала жителям той деревни, куда сошлют Феньку, но себя мне было жаль больше. Да и за Акульку пора отомстить.

Фелицата чихнула, опять, словно под гипнозом, сделала глубокий вздох и попыталась откинуть букет в сторону.

Я замерла и не сводила с неё глаз. Стебли альманы, словно живые, тонкими змеями обхватили запястья Фелицаты. Букет, казалось, прирос к её рукам. И если яркие пушистые головки обычных цветов посыпались на пол, то альмана не желала отпускать свою жертву.

Фелицата издала глухой, утробный звук. На её лице появились синюшные, цвета переспелой сливы, уродливые полосы. Коса перекинулась на грудь и зашевелилась, как живая. Уши, ещё минуту назад обыкновенные, ровные, аккуратные девичьи уши, вдруг вытянулись вверх и вширь, покрылись густой шерстью и зашевелились!

— Эльза! Рот закрой, — как гром среди ясного неба раздался тихий голос Вольтана.

Сильным быстрым движением лорд бросился к актрисе, но она извернулась и откинула его в сторону одним поворотом руки.

— Магара! — ахнул граф.

— Магара! — заверещали девки и кинулись врассыпную.

Наверное, я бы тоже кинулась, если бы не ненависть к подлой сущности, которая душила меня больше, чем страх перед нечистью.

Глава 43

Про магар я уже знала — многое рассказали девчонки на вечерних посиделках, да и Акулька, большая любительница заниматься моим просвещением, тоже поделилась подробностями.

В этом мире, кроме всякой нечисти вроде водяных и русалок, которые живут в водоёмах, были ещё и угрюмы — что-то вроде нашего лешего. Каждый лес охранял свой угрюм, он следил за порядком, не допускал лесных пожаров, не позволял водяному затапливать лесные территории и превращать их в болота. Вроде нужное и полезное существо, но людей угрюм категорически не любил. Заманить в трясину или толкнуть в волчье логово — запросто. Разбросать по пути ядовитых ягод и грибов, увести в непроходимую чащу, до смерти запугать хищными птицами и зверьём — всё это можно было ожидать от угрюма.

Иногда, подозреваю, что в непреодолимый период размножения, угрюм представлялся красивым парнем и мог легко замутить роман с какой-нибудь доверчивой крестьянкой. Да, да, он умел менять внешность, хоть и ненадолго, и не всегда. Возлюбленную угрюм не обижал, с момента обоюдного понимания в её доме не было недостатка в дровах, грибах, ягодах и прочих лесных дарах. Угрюм даже рыбу ей таскал, вероятно как-то договариваясь с водяным о взаимозачёте.

Не зря в деревне, когда молодица вдруг начинала продавать охапками дорогущие древесные грибы-наросты, которые использовали маги, или таскала корзинами редкие, даже для местных, деликатесные орехи и ягоды — её подозревали в связи с угрюмом.

Ребёнка от угрюма молодка шла рожать в лес — там было самое безопасное место. Если рождался мальчик, угрюм забирал сына сразу. Если девочка — оставлял матери.

Магара — дочь угрюма и женщины, была не совсем нечистью. Она росла обычным ребёнком, разве что более обидчивым и злым. Со временем магара приобретала характер отца — ненавидела людей и всячески им вредила. Особенно доставалось от магары беременным женщинам и маленьким детям. Пугая их до полусмерти, она получала какое-то изысканное удовольствие.

Узнать магару в простой девке было крайне сложно. Магара не отличалась ничем, кроме злобного характера, который успешно скрывала. Гадости делала исподтишка, а в селе могла слыть скромницей и тихоней.

От матери магара получала красивую внешность, от отца — злобный характер, физическую силу и изворотливость. Настоящее, истинное лицо магары проступало за личиной только в трёх случаях — если она соприкасалась с цветами альманы, если сама хотела напугать, и если её сдерживали магические цепи. Обычные цепи тоже вполне подходили для магары, но они должны были быть очень прочными.

Тому, кто не владел магией, поймать магару было непросто. Единственное слабое место — волосы, она заплетала их в косу и всячески оберегала. Лишённая косы магара полностью лишалась своей силы и принимала родной, страшненький облик.

Граф Пекан выхватил из-за пояса короткий кинжал и бросился к Фелицате. Та зашипела и неожиданно плюнула в его сторону. Граф успел отпрыгнуть, место, куда попала слюна магары, прожгло, словно кислотой.

Думаю, следующий плевок бы достался мне, но я не стала ждать. Нырнула Фелицате под руку и схватила за косу. В несколько витков намотав волосы на кулак, я заставила магару изогнуться назад. Плеваться и сопротивляться в таком положении было крайне затруднительно.

— Держи её крепче, Эльза! — граф ломанулся было ко мне, но я предусмотрительно закричала.

— Стоп! Граф Пекан, в моих руках магара! Я могу отпустить её, и тогда, боюсь, это очень плохо закончится.

— Ты тоже погибнешь, — заметил Вольтан, но подходить ближе не рискнул.